53
Когда Слэм ушёл, и дверь за ним мягко закрылась, Глеб остался в пустой, стерильно-белой комнате. Медсестра молча проводила его обратно в палату, не задавая вопросов. Её взгляд был сочувствующим, будто она чувствовала, что внутри него сейчас рвётся что-то тонкое, давно забытое.
Он сел на кровать и прижал руку к груди. Письмо он спрятал под футболку, прижав его так, будто боялся, что его отберут, растворят в этом стерильном воздухе рехаба, в котором чувства запрещены, а эмоции запирают лекарствами.
Глеб сидел, не двигаясь, несколько минут. Сердце билось не в ритме — тяжело, рвано. Как тогда, в студии, когда он впервые привёз Черри на свою студию. Он вспомнил, как она смеется, как пьёт из его кружки, как закручивает пальцем кудрю у него на затылке и называет его Котом. Слово, от которого у него всегда сжималось внутри.
Он разворачивает письмо. Бумага слегка мятая на краях. И высохшие пятна от слёз. Маленькие, как ожоги.
Сердце Глеба будто бы остановилось.
Он начал читать.
«Глеб. Ты, сука, сломал меня.
Я ненавижу тебя, Кот. Ненавижу за то, что не дал мне ни слова, ни шанса, ни объяснения. Ты исчез, как трус. Как слабак. Как тот, кем ты клялся никогда не быть.»
Он моргнул, резко. Эти слова... Они били в самое сердце. Он знал, что она права. Он исчез. Он не оставил ей ни шанса, ни даже объяснения. Его жена и те двое оторвали его от неё, и он позволил. Он не боролся.
«А я осталась. Я осталась с грязными руками, с голосом, полным боли, и с тату на ключице, которое теперь жжёт невыносимо.»
Глеб провёл пальцами по своей ключице. Такое же тату. Шершавое сердечко, как у неё. Оно тоже горело.
«Ты говорил, что если пойдёт дождь — ты рядом. И знаешь, дождь шёл. И я, как дура, разговаривала с небом. Ты был там? Ты слышал, как я кричала? Ты чувствовал, как я умираю без тебя?»
Слёзы подошли к глазам. Он не моргнул. Просто позволил им течь.
Он вспоминал, как держал её в ту ночь, когда они впервые не принимали — а просто лежали, обнявшись, говорили, смеялись. Как он обещал ей, что будет рядом всегда. Как он клялся быть её домом.
И как он всё это нарушил.
«Серафим, Рома, все стараются и хотят, чтобы я жила, но я не хочу. Слышишь??? Я не хочу жить!!!
Не хочу жить в мире, где тебя нет.
Ты был моим наркотиком, Глеб. Моей дозой, моим воздухом, моей точкой возврата.»
Кудрявый сжал листок. Сжал так, что пальцы побелели.
«Я не знаю, как быть. Я просто... жду. Жду, даже если сама себе вру, что больше не жду.»
Он читал её боль, пропитанную чернилами, и хотел вылететь отсюда. Сбежать. Побежать к ней, закричать: "Я здесь! Я не бросил! Меня просто заперли!" Но было поздно. Черри уже пережила ад.
Без него.
«А ещё, знаешь что? — Я скучаю. Скучаю по тебе в тех тупых штанах, которые ты носил по дому. По утреннему кофе, который ты делал, переливая через край.
По тому, как ты мог замолчать посреди фразы и просто смотреть на меня. Как ты гладил мои волосы, когда думал, что я сплю.
Я скучаю по твоим немного грубым пальцам на моей спине, по твоим смс в 3 ночи, по твоим "Малышка Д", по твоему "Ты – моя Черри, моя Вишенка."»
Глеб опустил голову и разрыдался. Он больше не мог сдерживать. Это был крик души — её и его.
«Твоя (или уже нет?) Вишенька.
Черри. Дана. Как хочешь.
Но я до сих пор сплю с твоим худи и сжимаю ту бумажку с координатами твоей квартиры, написанные тобой, которые пахнет тобой.
И да, если ты это читаешь — значит, я ещё дышу. Но я не знаю, надолго ли.»
Он перечитывал письмо ещё и ещё, каждый раз находя в нём кусочек себя.
Слёзы капали на его руки, на колени. Он сжал письмо, прижал к груди и сидел так долго. Очень долго.
Ночь прошла.
Он не спал. Он думал. О ней. О себе.
О том, что всё разрушено.
И о том, что где-то там — она ещё дышит.
⸻
Две недели спустя.
Слэм снова появился. Всё как в прошлый раз. Только теперь Глеб был другим. Более тихим. Более собранным. Он вышел к нему и сразу протянул маленький лист бумаги.
— Я не могу написать всё. Не дают ни ручек, ни листов. Только карандаш и клочок от бумаги. Но это — то, что я должен передать.
Слэм кивнул и взял бумагу.
На ней Глеб написал неровными, чуть дрожащими буквами:
«Живи, Вишенька. Даже если мы никогда больше не встретимся.»
Слэм прочёл. Помолчал. Потом бережно убрал бумагу в папку.
— Передам. Обещаю.
Глеб смотрел в пол.
— Только не говори никому об этом. Ладно?
— Никому не скажу. Но ты всё ещё её Кот.
Глеб улыбнулся слабо.
— И всегда буду.
______
тг канал d_vgrain, подписывайтесь , там я информирую на счет новых глав и историй🖤