зависимы

Тем временем, пока Дана проходила лечение в реабилитационном центре, за его стенами жизнь била ключом — и с каждым днём становилась всё более напряжённой и опасной.

Рома, как старший брат Даны, не мог сидеть сложа руки, пока его сестра постепенно исчезала из жизни и души. Он понимал: если не вытащить её из этого «наркобизнеса», который так крепко вцепился в неё, то она никогда не вернётся к нормальной жизни. Но сделать это оказалось не так просто.
После долгих поисков, с помощью старых контактов и уличных знакомых, Рома вышел на человека, который был напарником Даны по этому тёмному делу — известного в их кругах по прозвищу «Слон».
Рома нашёл Слона в одном из заброшенных гаражей на окраине города, где тот спокойно курил и что-то обсуждал с двумя парнями. Когда Слон увидел Рому, поначалу был явно удивлён, он знал Рому, но быстро взял себя в руки.

— Чё тебе надо? — спросил он резко, с настороженностью в голосе.

— Знаю, кто ты, — ответил Рома спокойно, — знаю, как ты с Даной связан. Ты должен отойти от неё. Это последний шанс, который я тебе даю.

Слон усмехнулся, но было видно — он не собирался отпускать Дану просто так.

— Она сама выбрала эту дорогу, — буркнул он. — Я тут ни при чём.

— Слушай, — Рома сделал шаг вперёд, голос стал ровным и жёстким, — у меня есть связи. Я знаю, как работают эти дела. И если я решу, что ты мешаешь ей выкарабкаться — я доберусь до тебя. Поверь, ты не захочешь это испытывать на себе.

Слон молчал. Его взгляд метался между Ромой и покинутым гаражом. Наконец он кивнул и произнёс:

— Хорошо. Но предупреждаю: если она сама не захочет выйти из этого дерьма — ничто не поможет.

— Я знаю. Но сделаю всё, чтобы она захотела.

Рома ушёл, чувствуя хоть какое-то облегчение. Это был первый шаг к спасению.

В это же время Серафим находился на студии, где собирались Кирилл и Слэм. Весь коллектив был напряжён и подавлен — пропажа Глеба продолжала оставаться загадкой.

— Никто толком не знает, что с ним, мать твою, — сказал Кирилл, перелистывая страницы в ноутбуке. — Слэм, тебе как продюсеру хоть что-то говорят?

— Да, — ответил Слэм, — Сказали, что Глеб жив. И всё. Без деталей. Ни причины, ни места, ни сроков. Как будто он просто исчез из нашей жизни. Поэтому, мне прийдется закрыть временно проект Глеба.

Серафим покачал головой, его лицо было серьезным.
— А вы знаете, что с нашей Черри? — спросил он. — Точнее, про то, в каком она состоянии была, до того, как её отправили в реабилитационный центр ?

Кирилл и Слэм переглянулись и с сомнением покачали головами.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Слэм.

— Её буквально разорвало изнутри. Несколько дней ломок. Она рыдала, кричала. Она была как потухшая звезда, — Сима постучал пальцами по столу, пытаясь найти слова. — Я был рядом, старался помочь, но там нужен серьёзный уход и поддержка.

— Не могу поверить, что наша Черри такая теперь... — пробормотал Кирилл. — Она всегда была сильной, всегда держалась.

— Так и я не верю, — ответил Серафим. — Это не она. Это просто оболочка.

Слэм тяжело вздохнул.

— Знаете, я вот вспомнил, как Глеб смотрел на неё — и это был совсем другой человек. Не артист, не публичный персонаж, а просто парень, который любит. И ей без него очень плохо.

— Вот только вопрос: почему Глеб исчез? — встрял Кирилл. — Что случилось?

— Думаю, — начал Серафим, — что всё это связано с его семьёй, точнее с Дашей. Кто-то поставил его перед выбором. Или...блять....я не знаю, что могло такого произойти, чтобы Глеб нахуй пропал.

В комнате повисла тягучая тишина, прерываемая только слабым звучанием старого демо-трека с голосом Глеба, который врезался в память каждого.

Тем временем, в палате реабилитационного центра, Дана лежала на кровати и переворачивалась с боку на бок, опять бессонница. В голове крутились слова психолога:

«Напиши письмо Глебу».

Она не могла избавиться от этой мысли. Письмо — как мост между её разбитой душой и тем, что она потеряла. Всплывали в памяти яркие моменты из их совместной жизни — первые встречи, смех, их ночные разговоры, как они вместе принимали наркотики, смешные истории и тихие вечера с вином. Черри ощущала каждый его взгляд, каждое прикосновение — словно оживала внутри. Но с каждой новой мыслью боль становилась сильнее. Ей хотелось кричать и плакать одновременно, но слёз больше не было — они давно вылились.

Дана вспомнила тот вечер, когда Глеб гладил волосы во время того, как они татуировки делали, как он старался отвлечь её от боли. Вспомнила их тихие разговоры под музыку, тепло его рук и запах его кожи, который она так боялась потерять. Она захотела поверить, что когда-нибудь всё будет по-другому.

Склонившись к окну, она посмотрела. Там снова дождь, который медленно стекал по стеклу. Ветер шептал её имя — или это просто игра воображения?

«Если пойдёт дождь — я рядом», — Черри снова вспомнила эту фразу, сказанную Глебом.

И в этот момент Дана снова почувствовала, что где-то там, далеко, есть надежда.