38
Ночь выдалась особенно тёмной. Воздух в комнате был густым и неподвижным. Снотворное, которое ввёл Рома, медленно ослабляло мышцы, расслабляло грудную клетку, глушило мысли. Но у сердца не было рецепторов, чтобы отключиться. Оно продолжало звать. Шептать сквозь бессознательное одно имя — Глеб.
Дана лежала в постели, укрытая пледом, дышала ровно, хотя внутри всё было как ледяное озеро, только снаружи замерзшее, а подо льдом — трещины и темнота.
И вдруг — звук.
Что-то глухо скрипнуло на кухне. Лёгкий металлический звон.
Она открыла глаза.
Комната была в полумраке. Где-то вдали, в коридоре, мигал свет из-под двери кухни.
Сердце глухо ударилось о грудную клетку. Она села. Пальцы дрожали.
Шаг за шагом Дана вышла из спальни. Ноги были будто ватные, но она не останавливалась.
Прошла мимо коридора — к кухне.
И остановилась на пороге.
Он стоял у раковины. Спиной к ней. В серой футболке, с растрёпанными волосами, босой. Лопатки чуть двигались, когда он размешивал ложку в кружке.
Она замерла.
Воздух вышел из лёгких.
— ...Глеб? — выдохнула она.
Он обернулся и улыбнулся. Тихо. Так, как улыбался только ей.
— Ну наконец-то ты проснулась, Вишенка?
Она не верила. Нет — верила. Всё тело её верило. Глаза, руки, душа — всё кричало: «Это он!»
Она сорвалась с места, подбежала и бросилась ему на грудь чуть не снесла его.
— Ты здесь... ты здесь... ты... — её голос был сдавленным, она плакала, уткнувшись лицом в его шею. Пальцы вцепились в его спину. Он был тёплый. Настоящий.
— Тшшшш, малышка — он гладил её по спине, по волосам. — Тише. Я с тобой. Я вернулся.
— Я думала, что умру без тебя. Я думала, что всё кончено, что я схожу с ума...
— Не сходи. Не надо. Я рядом.
— Где ты был?..
— Далеко. Не по своей воле. Я искал выход...
— Я умирала без тебя, — прошептала она. — Я кричала, плакала, спала с твоей подушкой представляя, что рядом...
— Я знаю, я всё чувствовал.
Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде было столько боли, что она дрожала всем телом.
— Ты не представляешь, как мне не хватало тебя, Черри... — прошептал он. — Я каждый день думал о тебе.
Она вскинула взгляд:
— Тогда зачем ты ушёл?..
Он не сразу ответил. Только сжал её ладони в своих.
— Потому что я не хотел уходить, меня заставили. Я вернулся к тебе, как только смог. Это были самые худшие дни в моей жизни, они были без тебя, Черри. Я не умею без тебя. Понимаешь? Не умею.
— Я знаю. И я тоже.
Они молчали. Вишенка снова прильнула к нему. Его запах, такой родной, его тепло, тяжесть его рук — всё было настоящим.
Они стояли посреди кухни, как будто весь мир исчез. Была только она. И он. И тот факт, что они снова рядом.
— Глеб...
— Ммм?
— Я... я тебя люблю.
Он выдохнул. Медленно, глубоко. Как будто это слова, которых он ждал всю жизнь.
Он опустил лоб к её лбу. Их носы соприкоснулись. Он улыбнулся:
— А я думал, ты никогда не скажешь.
Она всхлипнула. Он стёр слёзы с её щёк, провёл пальцем по губам.
— Я тоже тебя люблю, Черри. Я люблю тебя так, что просто не хочу без тебя жить.
Они целовались. Не как раньше — в спешке, в страсти, в угаре. А как будто в последний раз. Глубоко. Медленно. Со вкусом соли и облегчения.
В этот момент казалось — всё хорошо. Всё позади. Всё возможно.
Глеб поднял её на руки и отнёс обратно в комнату. Уложил в постель, рядом с собой. Дана прильнула к нему, положила голову на грудь. Он гладил её волосы и тихо шептал:
— Мы справимся. Я с тобой. Навсегда.
И она верила. Всем сердцем. Каждой клеточкой. Это был он. Это был дом.