зависимы

Сима никогда не считал себя ответственным. Его жизнь была построена на импульсах, хаосе и шуме вечеринок, а не на четких решениях и системности. Но в тот вечер, когда он в сотый раз увидел, как Дана сидит у окна в рубашке Глеба, как привидение, не узнавая ни себя, ни его, Серафим понял — так больше нельзя. Нельзя, чтобы это продолжалось.

Он кусал губу, сидя в машине думая, что делать. Вспомнил одну деталь. Кажется, на одной из тусовок, когда они ещё все были вместе — Дана, Глеб, Кирилл, он — Черри рассказывала, что у неё есть брат. Старший. Рома. Врач, работает в частной клинике.

— Он спасает людей, а меня спасти не может, я разрушаю себя, — пьяно усмехнулась тогда Черри.
Сима тогда посмеялся и отмахнулся, но запомнил. Он многое забывал, но то, что касалось близких — врезалось навсегда.

Он полез в интернет. Ввел имя: Роман Яровой, гинеколог, Москва. Было с десяток страниц, но он нашёл. Фотография. Профиль клиники. Телефон.
Он не стал писать, не стал звонить — он поехал.

Клиника была в центре города — стекло, металл, идеальная тишина, запах антисептика и дорогого кофе.

Серафим чувствовал себя чужим — в черной куртке, с тату на пальцах и на лице, с глазами, уставшими от ночей без сна. Но он стоял у ресепшена, пока не появился он — высокий, в халате, с серьёзным лицом.

— Рома Яровой? Вы брат Даны? — спросил Сима, вставая.
— Да.
— Меня зовут Серафим. Я друг Даны. Нам надо поговорить о Дане. Это очень важно.

Рома посмотрел на него внимательно. Почувствовал напряжение в голосе, считал тревогу с лица. Кивнул.
— Пойдёмте в кабинет.

Там, в тихой комнате с мягким светом, Сима начал рассказывать. Без прикрас.

Про то, как исчез Глеб. Про то, как Дана не выходит из квартиры. Про то, как она употребляет почти каждый день, не ест, не спит, не отвечает. Про то, как он нашёл её в одной футболке, сидящей на полу, с подушкой Глеба в руках.

— Она говорит, что он вернётся. Что он рядом. Что она останется с ним. Понимаете?..
— И как долго всё это продолжается? — тихо спросил Рома.
— Почти две недели. — чётко ответил Серафим.

Рома сжал кулак. Его лицо оставалось спокойным, но глаза... глаза дрогнули. Он вскочил со стула.
— Где она?
— В квартире, в которой они с Глебом жили. Я отвезу.

— Поехали, — коротко бросил Рома, уже стягивая халат. — Ни минуты больше.

По дороге Серафим мельком посмотрел на него. Рома держался жёстко, чётко. Но в пальцах, которые он сжал на руле, чувствовалась злость, паника, вина.

— Вы давно не общались? — осторожно спросил Сима.
— Мы в последнее время редко общались. Она часто не отвечала на мои звонки, часто так пропадала, поэтому, я и не так сильно переживал. Я всегда был... как бы это сказать, слишком правильный для неё. А она — слишком свободная для меня. Мы любим друг друга, но... она почти не делилась тем, что у нее происходит. Только в шутку, только мимоходом. А теперь... теперь я даже не знал, что она в таком состоянии. Я знал про Глеба, но, даже подумать не мог, что он так поступит.

Сима кивнул.
— Она о вас говорила. С теплом. С гордостью. Просто... по-своему.

Рома чуть улыбнулся. Тревожно.
— Спасибо, что не прошёл мимо.

— Никто не знает где Глеб и что с ним, но я не могу поверить в то, что он бросил Дану. — последнее, что добавил Сима.

Они поднялись на этаж. Сима стучал. Никто не отвечал.
— Черри, это я. Сима. И... твой брат здесь. Открой.

Тишина. Только воздух за дверью.

Рома посмотрел на Симу и молча приложил руку к звонку. Долгое нажатие.
И вдруг — скрежет замка.

Дверь открылась.
Дана стояла босая, в растянутом худи. Лицо бледное, волосы спутаны, под глазами — тени, как у больных на последней стадии. Она смотрела то на Симу, то на Рому — как будто не верила.

— Рома?..
— Привет, малышка, — голос брата дрожал и он шагнул вперёд.
— Зачем ты здесь?.. — с хриплым голосом спросила Черри.

— Потому что ты умираешь, Дана. Ты тонешь. А я не позволю тебе утонуть.
— Мне хорошо... я дома... с Глебом...

Сима отвернулся, еле сдерживая слёзы. Он не был сентиментальным человеком, но ситуацию Даны и Глеба он уж слишком близко к сердцу принял. Они были его друзьями и Серафим очень переживал за друзей.

Рома подошёл ближе.
— Глеба нет, Дан. Он ушёл. Ты одна. И тебе нужна помощь. Медицинская, психологическая, братская, человеческая. Любая. Но помощь.

Она качала головой, отступала.
— Вы всё врёте... вы хотите увести меня отсюда... забрать от него... я останусь с ним! Я ОСТАЮСЬ!

— Он бы хотел, чтобы ты жила, — сказал Рома, наконец хватая её за плечи. — Он не простил бы себе, если бы увидел, что ты так умираешь из-за него!

Дана застыла. Слёзы текли по щекам. Она посмотрела на своего брата — глаза, такие же, как у неё.

— Рома... я боюсь. Я не знаю, как быть без него...

Он притянул её к себе, обнял крепко.
— Ты не одна. Мы тебя вытащим. Обещаю.

Сима подошёл. Положил ладонь ей на спину.
— Мы рядом. Мы с тобой. Даже если ты забыла, как это — быть живой.

И впервые за всё это время — она дала себя обнять. Не сопротивлялась. Просто рыдала, как ребёнок.