зависимы

Студия, дом Глеба, ночные поездки на съёмки, зависания у Даны с пледом, вином, наркотой и винилом — всё перемешалось в сладкую, почти иллюзорную жизнь, как будто они жили в каком-то временном пузыре. Дана всё чаще оставалась у Глеба, таскала по дому его футболки и пила кофе из его кружки. Он, в свою очередь, начал записывать новые демки с её голосом в голове, как будто она теперь была не только его музой, но и фильтром, через который он пропускал музыку.

Но вечером среды всё покатилось в другую сторону.

Они сидели у неё дома, на балконе, курили. Воздух был липким от духоты, вечер замирал в ожидании грозы. У Даны в бокале было красное вино, у Глеба – бутылка колы и сигарета в зубах. Она рассказывала, как одна знакомая пыталась сбыть левую партию таблеток, а он молчал.

— Короче, я ей сказала: «Если ещё раз попытаешься впарить такую хуйню под моим именем, я тебя закопаю, киса». Она аж задрожала, прикинь. — Дана хохотнула и затянулась. — Уважение надо держать, особенно среди тех, кто тебя боится.

Глеб выдохнул дым. Посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно.

— Черри... я давно хотел с тобой об этом поговорить.

— О, Господи, — закатила глаза Дана. — Ща будет серьёзный разговор?

— Ну да, — кивнул он, спокойно, не давя. — Ты знаешь, мне похуй, что ты употребляешь. Я с тобой вместе нюхаю, и нормально всё. Но...

— Но? — Она поставила бокал, напряглась. — Глеб, только не начинай.

— Я не хочу, чтобы ты этим торговала. Это пиздец как опасно. И рано или поздно ты попадёшь.

— Окей, — она чуть усмехнулась, будто старалась не выдать раздражение. — А где я буду брать для нас качественную наркоту? Ты хочешь нюхать говно?

— Нет, — он пожал плечами. — Но ты же сама говорила, у тебя есть связи. Купим у них. Не хочешь у них, я смогу найти, если надо. Главное — не торгуй сама. Это другое. Это тянет за собой реальных людей, реальные риски. Тебя могут сдать, кинуть, подставить. Я не хочу потом выкупать тебя с мусорки.

— А на что я жить буду? — голос Даны стал чуть громче. — У меня бизнес. Деньги. Ресурс. Это моё. Я этим занимаюсь, потому что умею и могу.

— За деньги можешь не париться, — спокойно сказал Глеб. — Я зарабатываю достаточно, чтобы тебя обеспечить. Не как кошелёк, а как мужчина, если чё.

— Я не просила, чтобы ты меня обеспечивал! — с вызовом сказала Черри. — Я не твоя кукла. И я не собираюсь всё бросать, только потому что ты боишься.

— Дело не в страхе, — он всё ещё говорил спокойно, что бесило её ещё больше. — Дело в том, что если с тобой что-то случится, я себя не прощу. Понимаешь?

Дана встала, отошла к балконной двери. Закурила снова.

— Я хотела быть фотографом и режиссёром. Ты знаешь это. Но пока эта мечта не приносит мне нихрена. А «бизнес» — приносит. Да, грязный. Да, опасный. Но это мои правила. Мой контроль. Моя жизнь.

— Тогда хотя бы подумай, — мягко сказал он. — Не сегодня, не завтра. Просто подумай, что ты важнее любого бизнеса. И я рядом, если захочешь что-то поменять. Всё просто.

— А если не захочу? — резко спросила она.

— Тогда, блядь, я просто буду рядом и защищать тебя, — сдался кудрявый и встал. — Но ты должна была знать, что я думаю.

На какое-то время повисла тишина. Только щелкали сигареты и гудел город за окном.

— Ладно, — выдохнула девушка. — Я не могу сейчас это бросить. Но я... я ценю, что ты это сказал. Правда.

Он подошёл ближе, обнял её со спины.

— Я не собираюсь тебя ломать, Черри. Просто хочу, чтобы ты была жива, цела и счастлива. Даже если при этом будешь с характером суки.

— Я всегда с характером суки, — пробурчала она и прижалась к нему затылком. — Но спасибо, что не орёшь. И не давишь.

— Ты просто очень важна мне, — тихо сказал он, впервые так, без пафоса.

Она вздрогнула.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — он взял её за подбородок, повернул к себе. — Важна. А теперь пойдем, у меня там плейлист из новых треков. Надо, чтобы ты выбрала, какой пизже.

— Только если сделаешь мне массаж ног.

— Ты, блядь, кто вообще, королева? — усмехнулся он.

— Ага, — дерзко подмигнула она. — Королева твоей студии и твоей головы. Ну и твоего дивана.

Они вернулись в комнату. Ссора будто сама собой ушла, оставив после себя странное чувство — неразрешённое, но близкое. Дана сидела на ковре, слушала биты, Глеб лежал на диване и смотрел на неё.

Она была упрямая, резкая, дерзкая. Но он знал точно — он выбрал именно такую. Не удобную, не послушную. Настоящую.

А она впервые в жизни задумалась: может, не всё в жизни должно быть под контролем. Может, кто-то действительно может просто... быть рядом.