31
Прошло чуть больше пары месяцев с того вечера, когда Глеб, лежа на полу своей квартиры с сигаретой в зубах и бокалом полусухого в руке, выдал:
— Ну и смысл, что ты туда-сюда мотаешься? Оставайся уже здесь.
Он не говорил это с каким-то пафосом или предложением в духе «давай жить вместе» — просто будто констатировал очевидное. Она и так почти не ночевала у себя. Постель пахла её парфюмом, в ванной стояла её расческа, а в кухонном ящике лежала пачка её любимых мятных сигарет. Так что когда она выкинула ключ от своей квартиры в мусорку возле подъезда и зашла к нему с пакетом вещей, это ощущалось не как событие — скорее, как продолжение того, что давно началось.
Черри и Глеб всё также проводили вечера вдвоём. Квартира наполнялась звуками смеха, лязгом льда в бокалах, шорохом разбросанных винилов, запахом дыма и страсти. Они пили вино, иногда что-то покрепче, принимали наркоту, трахались на полу, на диване, в душе, и болтали обо всём на свете.
Дошло даже до того, что они обсуждали координаты квартиры, как нечто магическое.
— Ты вообще замечал, как охуенно звучит? — Дана сидела на подоконнике, обняв колени, смотрела на Глеба. — Пять два точка два три, три восемь точка шесть шесть.
— 52.2338, 38.66, — повторил он вслух. — Слишком красиво для того бардака, который тут происходит.
Они оба смеялись. Выучили координаты наизусть и, казалось, в эти цифры они вложили нечто большее, чем просто точку на карте — как будто это был пароль к их странной, химически спутанной, но до ужаса честной связи.
Но ни слова о любви. Никогда. И в этом тоже была честность. Ни она, ни он не нуждались в этом слове, чтобы понимать: между ними что-то гораздо большее, чем просто дружба на наркотиках или роман на нервах.
Дана всё ещё не оставила свой бизнес. Глеб знал. Он знал с самого начала, ещё с тех времён, когда она просто «иногда с кем-то встречалась по делу». Потом это стало регулярнее. Он не спрашивал подробностей — не хотел знать, кто у неё на связи, что она возит, кому и за сколько. Но в один момент не выдержал.
Это случилось вечером, когда они сидели на кухне, и она получила звонок. Отвечала коротко, сухо. Потом взяла ключи и рюкзак.
— Ты опять? — тихо сказал он.
Она замерла.
— Что — «опять»?
— Дана, блядь. Ну серьёзно? Ты живёшь у меня. Ходишь на встречи. Прячешь рюкзаки в кладовке. Думаешь, я совсем идиот?
Она вздохнула.
— Это мои дела, Глеб, мы это уже обсуждали.
— Это опасно. Если тебя возьмут, мне тоже пиздец. Ты понимаешь это или ты просто решила, что у тебя иммунитет?
Она начала закипать:
— Не тебе мне читать лекции, Глеб. Ты сам сидишь со мной на кайфе, куришь, пьёшь, нюхаешь, а теперь строишь из себя святого?
— Я не продаю это, Дана! Я не перехожу границы. А ты — перешла.
Он говорил громче, почти кричал. Она тоже не молчала. Слова летели в воздух, как стекло, разлетающееся на куски. Он злился, потому что боялся. Она злилась, потому что ненавидела, когда ей ставили рамки.
А потом он просто замолчал. Устал. Посмотрел на неё так, будто не узнавал. Она хотела сказать что-то, но не смогла — слова застряли где-то между зубами и сердцем.
На следующий день он не поднимал эту тему. И не поднимал её больше вообще. Отступил.
Чтобы затмить злость Глеба Черри сняла пару сниппетов для Глеба. Он сам попросил:
— Сними меня, как ты видишь.
Она сделала — и получился материал, от которого даже его менеджер офигел. Глеб выложил сниппеты в соцсети, и они моментально пошли в разлет: странные, атмосферные, будто сны на кислоте, но в них было что-то искреннее, сырое, настоящее.
— Тебя снимает демон, — написал кто-то в комментариях.
— И ангел одновременно, — добавил другой.
Однажды, поздним вечером, когда их снова накрыло, и они лежали, голые, в обнимку на полу, Глеб вдруг сказал:
— Давай сделаем тату.
— Какую? — спросила Дана, не открывая глаз.
— Маленькое сердце. На ключице. У меня и у тебя. Шершавое, неровное. Как мы.
Через пару дней они оказались в тату-салоне на Чистых прудах. Интерьер был весь в чёрном, с красным неоном, пахло краской и металлом. Глеб лёг первым.
Дана сидела рядом, гладила его кудрявые волосы, пока игла жужжала, оставляя на коже сердце с неровными краями, будто его рисовал кто-то дрожащей рукой.
Он терпел боль молча, только сжимал кулак. Потом сел, криво улыбнулся и сказал:
— Теперь твоя очередь, Черри.
Она легла на кушетку. Глеб держал её за руку, рассказывал что-то смешное, трогал пальцами её шею, чтобы отвлечь.
— Знаешь, если нас когда-нибудь найдут, по этим тату нас и опознают, — усмехнулся он.
— Ну хоть красиво погибнем, — хрипло ответила она, закусив губу.
Шершавое сердце на ключице, пара цифр, выученных наизусть, вечера на кухне. Их связь — не любовь, не романтика, не драма, а что-то другое. Тёмное, но странно тёплое.
И каждый раз, когда Глеб смотрел на координаты в телефоне или на свежую тату в зеркале, он думал: Если это и ад — то мне в нём уютно.
_______
тг канал d_vgrain, подписывайтесь , там я информирую на счет новых глав и историй🖤