29.
Конечно я покривила душой, сказав, что знаю, что творится на передовой.
Прожив всю жизнь в мирном городе, я видела войну только на экранах, где действительность была сильно приукрашена.
В реальности же ничего возвышенного и торжественного в этом не было.
Грязь.
Грязь по всюду, словно зловещая вуаль, окутывающая поле битвы. Взрытая взрывами земля, на которой рытвины словно язвы на теле, вся пропитанная кровью и внутренностями. Словно пепелище на котором не осталось ничего живого.
Сгущённые тучи дыма затянувшие небо, и ветер приносящий запах горелого мяса, смешанного с гнилью и смрадом разлагающихся тел.
Взрывы разрывающие тишину, и приносящие зловещие звуки вселенского ужаса, а вдали слышен глухой стон раненых, которые не находят утешения ни в чем, кроме ожидания окончания этой мясорубки.
Прежняя красота пейзажа исчезла, уступив место этому мракобесию.
Не хватает ни медикаментов, ни еды, ни воды. Люди действуют на пределе своих возможностей, превозмогая боль и усталость.
Я тоже почти не спала, потому что не могла позволить себе прикрыть глаза хоть на миг.
В те редкие мгновения, когда мне удавалось задремать, мне казалось раненые солдаты, зовут меня, что им нужна моя помощь.
И я тут же подрывалась и переходила от одного к другому, пытаясь облегчить их страдания хоть немного.
Кому-то принести глоток, воды, кому-то поправить повязку, а кого-то просто подержать за руку, когда он уходит в небытие.
Это был кошмар, который никак не прекращался.
Я терялась в этом круговороте чужой боли, которой казалось, пропиталось всё вокруг.
Рядом шли бои, а это значит что поток убитых и раненых не прекращался.
Когда кто-то уходил за грань, тело выносили на носилках, чтоб кто-то другой тут же занял его место.
Каждый день приносил всё новые и новые потери, даруя чувство обреченности и бессилия.
Только в такие моменты люди начинают осознавать, что сила не в том, чтобы никогда не падать, а в том, чтобы подниматься каждый раз.
По вечерам скорчившись на своём импровизированном ложе, я чувствовала как волны усталости накатывают на меня, отнимая последние силы. Мне казалось, что земля уходит из-под моих ног и я падаю, снова падаю в эту бездну отчаяния и безысходности.
Только письма от Эрнеста давали мне каплю хоть какой-то надежды. Он писал, что всё закончится и мы снова будем вместе.
Иногда, редко, но всё же, я позволяла себе помечтать немного. Закрыть глаза и представить, что в моей жизни не было Джона, что мы с Эрнестом встретились например случайно на улице.
Что мы можем быть счастливы не оглядываясь по сторонам, не обращая внимание на глупые предрассудки и мнение окружающих.
Что наша любовь чистая и правильная и мы можем всецело принадлежать друг другу, не причиняя при этом никому боль.
Эти чувства были единственным, за что я цеплялась онемевшими пальцами, словно за край вися над бездной мрака.
Мне кажется это единственное, что осталось во мне. Всё остальное напоминало такую же выжженную пустыню, как и земля вокруг со следами побоища.
Сможем ли мы с ней восстановиться полностью хоть когда-нибудь? Я не знала.
Но то, что происходит с нами так или иначе меняет что-то в нас. Иногда неуловимо, а иногда словно ломая кости, так что трещит нутро.
Невозможно прожить жизнь и сохранить ту беспечность, что была у нас в детстве.