глава 54
Ева сидела на краю кровати, крепко сжимая тонкую ткань футболки в пальцах. Она всё ещё не привыкла к тишине этого дома. Здесь было слишком спокойно, слишком безопасно. Но внутри неё всё ещё гудел страх.
Егор стоял у шкафа, порывшись в аптечке. Он знал, что ей нужно обработать раны, но ещё больше знал, что она не позволит ему этого сделать просто так.
— Ева, раздевайся, — его голос был твёрдым, без намёка на мягкость. Он не пытался уговаривать её — просто сообщал факт.
Она вздрогнула.
— Нет… — её голос дрогнул, но она всё равно покачала головой.
— Ты в порядке? — он резко повернулся к ней.
— Да… — она сглотнула, отворачиваясь.
Егор стиснул зубы.
— Не ври.
Он медленно подошёл к ней, опускаясь на колено перед кроватью.
— Ты же понимаешь, что так нельзя? Если не обработать, начнётся воспаление. Хочешь заражение?
Ева молчала, сжав руки в кулаки.
— Мне нормально, — прошептала она.
— Да ты себя видела?! — его голос повысился, в нём зазвучала злость. Не на неё — на всю эту ситуацию. На то, что она так боялась даже лечения.
Она молчала.
Егор выдохнул и потер переносицу.
— Либо ты сама разденешься, либо я уйду за дверь, а ты сделаешь это без меня. Но так не пойдёт.
Он встал, скрестив руки на груди.
— Я… я не могу… — её голос был едва слышным.
— Почему? — он посмотрел на неё пристально.
Ева опустила голову, её волосы скрыли лицо.
— Потому что… — она судорожно вдохнула. — Потому что я не хочу, чтобы ты видел.
Егор нахмурился.
— Ева…
— Пожалуйста, не заставляй… — её плечи задрожали.
Он закрыл глаза, борясь с желанием что-то разбить. Это был не её голос. Не её тон. Она никогда не говорила с ним так.
Она не должна бояться.
Не должна бояться его.
Он выдохнул, стараясь говорить мягче:
— Малыш… Я уже видел. Всё видел, когда забрал тебя. Я знаю, что там.
Она судорожно сглотнула, но не ответила.
— Это просто тело. Это твои раны. Но они не делают тебя другой, — его голос звучал ровно.
Она сжала ладони, так сильно, что ногти впились в кожу.
— Ты ошибаешься, — прошептала она.
— Нет, — он покачал головой. — Это не делает тебя слабой. Не делает тебя грязной.
Ева резко вскинула голову, её глаза блеснули гневом.
— Ты ничего не понимаешь!
Егор прищурился.
— Тогда объясни.
Она сжала губы.
— Я… я чувствую себя…
Голос предательски сорвался.
— Чувствую, что заслужила это.
Егор замер.
Мгновение — и он схватил её за подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Повтори.
Её дыхание сбилось.
— Скажи ещё раз, Ев, — в его голосе слышался опасный оттенок.
Она опустила взгляд.
— Прекрати, — прошептала она.
— Нет, я хочу, чтобы ты повторила. Ты правда так думаешь?
Она не ответила.
Егор выдохнул, проведя рукой по волосам.
— Господи, Ева… — его голос дрогнул.
Она отвернулась.
Он вдруг опустился на колени перед ней, взял её руки в свои.
— Ты не заслужила этого, слышишь? Ни секунды. Ни одного удара. Ни одного слова.
Её губы задрожали.
— Я грязная…
— Ты не грязная, чёрт возьми! — он сжал её пальцы крепче, но тут же ослабил хватку, когда она дёрнулась. — Это не ты должна стыдиться. Это он.
Она не выдержала.
Слёзы заструились по её щекам, крупными каплями падая на его ладони.
Егор почувствовал, как в груди всё сжимается.
Он осторожно притянул её к себе, позволяя её лбу опереться на своё плечо.
— Всё хорошо... — хрипло прошептал он. — Ты жива. Ты здесь.
Её плечи вздрагивали от рыданий, она пыталась их сдержать, но не могла.
Он не торопил её. Просто сидел рядом, пока её слёзы не иссякли.
Она не отстранилась от него. Просто сидела, вцепившись в рукава его толстовки, будто это было единственное, что удерживало её на месте.
Егор почувствовал, как её дыхание немного выровнялось. Она всё ещё дрожала, но уже не так сильно.
Ева ещё тихо всхлипывала, пока её лоб опирался на его плечо. Она чувствовала тепло его кожи даже через ткань, слышала размеренное дыхание, но не могла расслабиться.
Егор чуть наклонился, касаясь губами её волос.
— Солнце… — его голос был низким и тёплым, но в нём читалась усталость. — Пойдём в душ. Нужно распарить раны, так будет менее больно.
Ева напряглась.
— Давай поговорим, пожалуйста…
Она медленно подняла голову, встретившись с его взглядом. Глаза Егора были тёмными, усталыми, но в них не было ни капли раздражения или давления. Только бесконечное терпение.
— Я знаю, как тебе больно, — он говорил ровно, спокойно, но с каждым словом его голос чуть хрипел. — Но ты знаешь, как больно мне?
Она крепче сжала пальцы.
— Прости… — её голос сорвался.
Егор качнул головой.
— Не за что прощать. Но я хочу, чтобы ты поняла.
Он взял её ладонь в свою, осторожно сжал.
— Когда ты вздрагиваешь от моего голоса… когда не можешь смотреть мне в глаза… когда отстраняешься, как будто я могу тебе навредить… — он тяжело вдохнул, — это разрывает меня.
Она зажмурилась, словно пыталась сбежать от его слов.
— Я не специально, — прошептала она.
— Я знаю, — он чуть крепче сжал её ладонь. — Ты не виновата. И я не злюсь.
Егор поднял руку, но замер, не дотрагиваясь до неё.
— Но мне… мне страшно, понимаешь?
Она удивлённо посмотрела на него.
— Страшно?
Он кивнул.
— Я боюсь, что больше никогда не смогу коснуться тебя так, чтобы ты не испугалась. Что потерял тебя, даже когда вернул.
Она закусила губу, но ничего не сказала.
Егор чуть наклонился ближе, позволяя себе осторожность, которую раньше никогда не приходилось проявлять с ней.
— Но ты моя, Ева. Всегда была. И я не позволю ничему этому разрушить тебя.
Её дыхание сбилось.
— Я просто… я не знаю, как быть рядом с тобой, — её голос дрожал.
— А я не уйду, пока ты не вспомнишь, — он произнёс это твёрдо, без единого колебания.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плавал страх.
— Теперь в душ.
Она тут же дёрнула головой.
— Нет.
Он вздохнул.
— Солнце…
— Нет, Егор, — она отстранилась.
Егор посмотрел на неё долгим взглядом, затем поднялся на ноги.
— Ладно. Тогда я просто понесу тебя.
— Что?!
Но прежде чем она успела вырваться, его руки уже оказались под её коленями и спиной. Он легко поднял её на руки, как делал это сотни раз до этого.
Ева ахнула, вцепившись в его плечи.
— Пусти!
— Поздно, малыш, — он усмехнулся. — Идём в душ.
Когда они зашли в ванную, Егор аккуратно поставил её на пол, но не отошёл.
— Тебе помочь? — спокойно, изучая ее взглядом спросил Крид.
Ева покачала головой.
— Я справлюсь.
Он медленно кивнул, затем потянулся вверх, чтобы достать с полки чистые полотенца.
И в этот момент Ева вздрогнула.
Резко, непроизвольно, будто рефлекс взял верх над разумом.
Егор застыл.
Полотенца остались у него в руках, но он уже не смотрел на них. Только на неё.
Ева быстро отвела взгляд, но слишком поздно. Он всё видел.
Было в этом что-то ужасающе знакомое.
Так же она вздрагивала, когда он впервые подошёл к ней в той квартире. Так же сжималась, когда он дотронулся до её плеча.
Но тогда он ещё мог списать это на шок.
Сейчас — нет.
Он сделал короткий выдох, будто пытался взять себя в руки.
— Ева.
Её пальцы сжались в кулаки.
— Это… это просто привычка, — пробормотала она.
Егор медленно опустил полотенца, бросил их на закрытый унитаз.
— Ты подумала, что я… — он не закончил фразу.
Она молчала.
— Ева, ты подумала, что я могу тебя ударить?
Она снова не ответила.
Но этого молчания ему хватило.
Егор крепко сжал челюсти, провёл рукой по лицу, будто хотел стереть то, что только что произошло.
А потом развернулся и вышел из ванной, оставив её одну.
Ева стояла в ванной, глядя на закрытую дверь.
Тишина резала слух.
Она провела языком по пересохшим губам, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Он ушёл.
Просто развернулся и ушёл.
И она знала, почему.
Потому что сделала ему больно. Опять.
Она сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь. Она не хотела этого. Не хотела, чтобы он так смотрел на неё. Чтобы в его глазах была не злость, не обида — а что-то хуже. Боль.
Глубокая, загнанная под кожу, прожигающая его изнутри.
Ева опустила взгляд на свои запястья. Синяки всё ещё были там. Пальцы Вани. Его хватка. Его власть над ней.
Её вина.
Ведь если бы она была другой, если бы не раздражала его, не пыталась бежать…
Если бы не звонила Егору…
Ева стиснула зубы и, не раздеваясь, шагнула в душ.
Включила воду, но не горячую, а ледяную. Пусть забирает всё. Пусть смывает всё, что въелось в кожу, что до сих пор сидит внутри, даже если её здесь больше никто не держит.
Но даже под потоком воды она всё ещё чувствовала себя грязной.