глава 52
Она была всего лишь маленькой девочкой.
Когда-то, давным-давно, её мечты были простыми. Она хотела быть любимой дочерью, той, кого родители обнимают перед сном, кому покупают любимые конфеты просто так, без причины. Хотела, чтобы мама улыбалась, а не смотрела на неё с усталостью и разочарованием. Чтобы отец не отводил взгляд, когда она заходила в комнату. Она хотела просто чувствовать себя нужной.
Но что-то пошло не так.
С самого детства она понимала: мир несправедлив. Она не знала, почему, но всегда чувствовала, что делает что-то неправильно. Стоило ей улыбнуться лишний раз — мать спрашивала, что она натворила. Стоило заговорить за ужином — отец раздражённо отмахивался. Она старалась быть хорошей, но что бы она ни делала, ей всё равно казалось, что она не оправдывает чьих-то ожиданий.
Она росла в доме, где любовь выдавали по заслугам. Где хорошей дочерью можно было стать только тогда, когда полностью соответствуешь правилам, которые она никогда не понимала. И однажды ей просто надоело стараться.
Она перестала пытаться.
Перестала объяснять, почему задерживается после школы. Перестала рассказывать, кто её друзья. Перестала делиться своими страхами, потому что знала — никто не поймёт. Родители слишком увлеклись своими претензиями к ней, чтобы заметить, как девочка, которой когда-то покупали плюшевых мишек, постепенно превращается в чужую.
Они не видели, как она плакала ночами. Как смотрела на себя в зеркало и пыталась понять, что с ней не так. Почему её не любят? Почему она недостаточно хороша? Почему мама говорит, что ей стыдно за неё, а отец молчит, словно её вообще не существует?
Она начала искать тепло там, где его можно было найти. В словах подруг, в случайных улыбках, в чужих руках. Она хотела просто почувствовать себя нужной. Хоть кому-то. Хоть раз.
Но мир был жесток.
Её называли лёгкой. Говорили, что она сама виновата. Шептались за спиной, насмехались. И дома было только хуже. Однажды мать посмотрела на неё с отвращением и сказала: «Не позорь нашу семью». Тогда она поняла: никто не будет её защищать. Никто не придёт на помощь.
А потом её предал самый родной человек. Тот, кто должен был быть рядом, кто говорил, что любит. Она не хотела. Кричала, просила. Но он был сильнее. А потом сказал, что она всё придумала. Что сама этого хотела. Что ей никто не поверит.
И никто не поверил.
Даже родители.
Особенно родители.
Она была всего лишь маленькой девочкой, которая хотела быть счастливой. Хотела, чтобы её любили. Хотела, чтобы её понимали.
Но её сломали.
Она встретила Егора, когда была ещё совсем разбитой, но отчаянно пыталась собрать себя по кусочкам. Он был другим. Не таким, как все те, кто делал ей больно. Его улыбка была тёплой, а взгляд — честным. Он не осуждал её, не спрашивал, почему она такая. Просто принимал.
С ним она впервые почувствовала себя живой. Он смотрел на неё так, будто она — самое дорогое, что у него есть. Бережно касался, словно боялся сделать больно. А она боялась, что однажды он увидит её настоящую и уйдёт. Что поймёт, какая она на самом деле, и бросит, как все остальные.
Но он не уходил.
Он целовал её, когда она плакала. Говорил, что всё будет хорошо. Что он рядом. И она почти поверила. Почти позволила себе думать, что, может быть, счастье существует.
Но прошлое не отпускало её.
Оно было в словах родителей, которые до сих пор считали её испорченной. В взглядах окружающих, которые уже придумали для неё репутацию. В собственной голове, где эхом звучали обвинения: «Ты сама виновата».
И тогда начал проявляться Ваня.
Он был не похож на Егора. В нём не было мягкости, но было что-то другое — что-то, что заставляло её чувствовать себя маленькой и беспомощной. Он говорил, что знает её настоящую. Что она именно такая, какой её все считают. И она ему верила.
Она не хотела, но оставалась рядом. Потому что думала, что не заслуживает ничего другого. Потому что привыкла терпеть. Потому что давно разучилась говорить «нет».
А потом Ваня сделал с ней то же самое, что и все остальные.
Но это уже никого не удивило. Ведь она сама к нему пошла, правда?
Она любила его.
Любила, несмотря на всё.
Несмотря на то, как он однажды, пьяный, прижал её к стене и сжал запястья так, что наутро остались синяки. Как шептал что-то невнятное, тёплым алкогольным дыханием касаясь её кожи. Как требовал, чтобы она не отталкивала его, потому что он её любит, потому что она его, потому что они…
Она помнила, как страх сковал её, как дрожали руки, как хотелось кричать, но голос застрял в горле. И помнила, как он наутро стоял перед ней на коленях, сжав руки в кулаки и дрожа от собственного ужаса. Как повторял «Прости» до тех пор, пока это слово не потеряло смысл. Как сломлено смотрел на неё, будто сам не верил, что был способен на такое.
Она простила.
Не сразу.
Но простила.
Потому что знала — он не хотел. Потому что видела, как он ненавидит себя за это. Потому что верила, что он никогда больше не причинит ей боль.
Но потом были слухи.
Она даже не знала, кто их начал. Они просто появились, как всегда. Шёпот за спиной, косые взгляды, усмешки. Кто-то сказал, что она спит с кем попало. Кто-то добавил, что он для неё — просто очередная игрушка. А он…
Он не выдержал.
Он поверил.
Смотрел на неё холодно, сдавливал челюсти, когда видел её с кем-то другим. Отталкивал, когда она пыталась объяснить. А потом просто сказал:
— Я изменил.
Просто. Холодно. Как приговор.
А потом добавил:
— Потому что всё равно никто не поверил бы, что ты этого не заслужила.
Она помнила, как тогда замерло время. Как внутри что-то оборвалось, хрустнуло, сломалось. Помнила, как ушла, не сказав ни слова. Как шла по улице, не разбирая дороги, не зная, куда идти.
А потом был Ваня.
Ваня, который всегда был рядом, который говорил, что знает, как ей больно. Ваня, который утешал, но делал это слишком настойчиво. Ваня, который сказал, что он не такой, что он никогда её не предаст.
Она была разбита. Она хотела забыться. Она хотела, чтобы хоть кто-то снова сказал, что она хорошая.
Но Ваня не был Егором.
Он не жалел её слёз. Не боялся сделать ей больно.
А потом снова был Егор.
Он пришёл к ней, как всегда, когда было уже слишком поздно. Стоял перед ней, сжав кулаки, и ненавидел себя, ненавидел её, ненавидел всё, что случилось. Говорил, что всё испортил. Что не должен был её отпускать.
А она…
Она уже не знала, можно ли всё вернуть.
Но одно знала точно.
Она всё равно любила его.
Любовь — это не всегда про лёгкость.
Иногда любовь — это война.
Иногда это борьба за себя, за другого, за отношения, которые, кажется, уже давно должны были закончиться. Но не заканчиваются. Потому что слишком много всего между вами. Потому что прошлое слилось с настоящим, а будущее без него кажется пустым и бессмысленным.
Они прошли через слишком многое.
Чем сильнее любишь, тем сильнее боль. Тем больше ран, которые остаются на теле, в сердце, в памяти. Она помнила каждую их ссору. Помнила, как кричала, как плакала, как умоляла его поверить. Как он смотрел на неё с гневом и отчаянием, потому что не мог справиться с собой. Как отпускал её, потому что думал, что так будет лучше.
Но каждый раз они возвращались друг к другу.
Даже после всего.
После боли. После предательства. После слов, которые нельзя взять обратно.
И это было страшно.
Потому что они зависели друг от друга. Потому что никто больше не понимал их так, как они понимали друг друга. Потому что никто не мог заполнить ту пустоту, которую оставляла разлука.
Люди говорят: «Если отношения причиняют боль — значит, это не любовь».
Но они не знали, что такое по-настоящему долгое, болезненное, безумное чувство, которое прорастает в тебе корнями и уже не даёт дышать без него. Они не знали, как это — привязаться к человеку так сильно, что, даже разрушая друг друга, вы всё равно остаётесь вместе.
Это не про правильность. Не про то, как должно быть.
Это про то, что есть.
Некоторые отношения — это пытка. Это борьба. Это бесконечный цикл боли и примирений, разрушений и исцелений. Это любовь, которая не умирает, даже когда, кажется, убивает вас обоих.
Они могли разойтись.
Могли бы забыть, стереть, вычеркнуть друг друга из жизни.
Но не смогли.
Потому что такие отношения не заканчиваются.
Они могут затихнуть, могут исчезнуть на время, могут довести до точки, когда кажется, что больше нет сил.
Но потом кто-то делает первый шаг.
Кто-то набирает номер.
Кто-то пишет: «Привет».
И всё начинается снова.