глава 51
Ночь казалась бесконечной. Тёмное небо тяжело нависало над городом, словно впитывая в себя боль и отчаяние. Ветер гнал по улицам сухие листья, создавая иллюзию движения в застывшем, безжизненном мире.
Егор стоял на крыше высотки, глядя в пустоту. Город жил своей жизнью — мелькали фары, кто-то смеялся вдалеке, кто-то спешил домой. Всё это было так неважно, так далеко от него.
Он вытащил из кармана телефон и надел наушники. Первые аккорды заполнили тишину внутри. Он сам написал эту песню. Каждое слово, каждая строчка — это крик его души, это то, что он не смог сказать вслух.
«Я смотрю в небо, что оно прячет…» — его голос зазвучал в динамиках, отзываясь в глубине сознания. Он действительно смотрел в небо, и оно действительно что-то прятало. Её. Ту, кого он потерял. Ту, ради которой был готов умереть, если бы это что-то изменило.
«Поговорю с Богом. Пускай прошу глупость. Побыть с нею рядом, хоть на минуту…» — он зажмурился, подавляя боль. Он говорил с Богом. Каждый день. Каждую ночь. Он умолял вернуть её. Хоть на секунду. Хоть во сне. Но Бог молчал.
Её голос звучал в его голове. Её смех. Её дыхание. Её руки, обнимающие его, когда он засыпал. Теперь это всё осталось в воспоминаниях, заперто в разбитой душе, которую уже не склеить.
«Ты всегда будешь светом, а я — твоей тенью…» — он знал это. Всегда знал. Она сияла, а он лишь следовал за ней, растворяясь в её свете. Но теперь её не было, и он остался один, в полной темноте.
Егор глубоко вздохнул, глядя вниз. Как было бы просто шагнуть вперёд. Как было бы легко… Но что-то держало его. Или кто-то. Её голос в голове. Её взгляд. Тот самый, полный любви и веры, даже когда он сам в себя не верил.
«Себя виню я за это — ведь мы ценим, когда теряем…» — он и правда потерял её. А вместе с ней и себя. Он помнил тот день. Помнил, как она ушла от него, хлопнув дверью. Помнил её глаза, наполненные слезами. Он был глупцом, не понял тогда, как дорога она ему. А теперь уже поздно.
Держась за край стола, Егор чувствовал, как его пальцы дрожат. На повторе играла эта песня – его песня. Каждое слово было вплетено в его боль, каждое звучало, будто порез бритвы по оголённой коже.
Он закрыл глаза.
«Ты мой мир, который рухнул…»
Голос дрогнул, будто отозвавшись в его собственном сознании.
Всё это – о ней. О Еве.
Каждая строчка была криком его души, болью, которую он не мог выдавить словами, но смог запечатлеть в музыке. Теперь она звучала, прожигала его изнутри, заставляя сердце биться в бешеном ритме.
Ева была его миром.
Ева была тем, что делало его живым.
Но теперь этот мир разрушен.
Он вспомнил её смех – звонкий, искренний. Вспомнил, как она укрывалась его курткой в холодные вечера. Как прикрывала ладонями лицо, когда смущалась.
И как в последний раз дрожала в его руках.
Избитая. Надломленная.
Но всё равно позволившая ему остаться рядом.
«Ты моя бритва, ты мои вены…»
Егор стиснул зубы, чувствуя, как в груди поднимается что-то горячее, удушающее.
Он схватил бутылку с пивом, что стояла рядом, сделал глоток, но алкоголь не мог потушить огонь в его груди.
Он был пуст.
Так пуст, что даже боль больше не наполняла его.
«Ты мой мир, который разбился о льдины…»
Слишком поздно.
Слишком поздно, чтобы что-то исправить.
Песня закончилась.
Егор сидел в полной тишине, глядя в темноту за окном.
— Ты была моим миром, малыш… — прошептал он, голос дрогнул.
Но мир, однажды разбитый, уже не склеить.
Ева сидела в углу комнаты, сжавшись в комок, её пальцы дрожали, сжимая чужой телефон. Она едва дышала, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Ваня был в другой комнате, но она не знала, сколько у неё времени.
Она чувствовала, как сердце колотится в груди, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Весь этот кошмар… Она не могла больше.
Когда он коснулся её, когда его пальцы грубо скользнули по её телу, она едва не задохнулась от ужаса. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю. Хотелось закричать.
Но она не могла.
Она только шептала внутри себя: «Пожалуйста, пусть это закончится. Пусть он остановится».
И он остановился. На этот раз.
Но Ева знала – это ненадолго.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, глубоко вдохнула, стараясь не сорваться. Она должна была что-то сделать. Должна была попытаться выбраться отсюда.
Её пальцы судорожно перебирали телефон. Ваня был уверен, что он у него. Он не проверял.
Она тихо всхлипнула и набрала номер.
Звонок.
Один гудок.
Второй.
Третий.
— Алло? – голос Егора прозвучал резко, напряжённо.
Её губы задрожали.
— Егор… – едва слышно прошептала она, стараясь сдержать слёзы. — Любимый... я так соскучилась...
На другом конце провода повисла тишина.
Егор сначала не поверил своим ушам.
Сердце резко ухнуло вниз, дыхание перехватило.
— Ева? — его голос дрогнул, он сам этого не ожидал.
Она. Это была она.
Живая.
— Любимый… — её голос был таким слабым, таким дрожащим, но таким родным. — Я так соскучилась…
Егор медленно опустился на стул, будто ноги перестали его держать.
— Ева… ты… ты где?! — его голос уже звучал иначе — срывался, дрожал, требовал ответа.
Она сглотнула, сжимая телефон в побелевших пальцах.
— Я не знаю… — прошептала она, а потом, будто сломавшись, сдавленно всхлипнула. — Я боюсь… Егор, я так боюсь…
Его дыхание стало тяжелее. Он сжал кулак, чувствуя, как внутри поднимается ярость, страх, боль — всё разом.
— Скажи мне хоть что-то! Что ты видишь? Что слышишь?!
Она судорожно огляделась, но в комнате было темно. Единственный свет шёл с коридора, откуда доносились приглушённые звуки телевизора.
— Тут… тут старый дом… я не знаю, где…
— Кто с тобой?
Ева зажмурилась, снова дрожа от страха.
— Ваня…
Егор застыл.
И потом его прорвало.
— Этот ублюдок… Я убью его. Слышишь, я его убью!
— Нет! — она всхлипнула, сильнее вжимаясь в стену. — Просто… просто забери меня…
Громкий звук.
Телефон вылетел из её рук.
В дверях стоял Ваня.
Его лицо застыло в мёртвой маске, но глаза горели ледяным огнём.
— Что ты делаешь, Ева? — голос был тихий, но в этом спокойствии скрывалась буря.
Она не успела ничего сказать.
Ваня шагнул ближе.
Он подобрал телефон, взглянул на экран.
Егор всё ещё был на линии.
Ваня медленно улыбнулся.
И сбросил звонок.
Ева замерла, глядя на Ваню. Её дыхание сбилось, пальцы сжались в кулаки, но она не могла пошевелиться. Он сделал шаг вперёд, ухмыльнувшись, и её сердце заколотилось в груди с удвоенной силой.
— Ты ведь знаешь, что это было ошибкой… правда? — его голос звучал тихо, но в этой тишине пряталась угроза.
Он медленно подошёл ближе, склонился к ней, заставляя её вжаться в стену. Его рука скользнула по её лицу, грубо сжимая подбородок.
— Ты сама виновата, Ева, — продолжал он, его дыхание касалось её щеки. — Всё, что происходит — это из-за тебя. Ты думаешь, что можешь сбежать? Думаешь, что кто-то придёт за тобой?
Её губы задрожали, но она не произнесла ни слова. В глазах застыл страх, а внутри росло отчаяние.
Ваня рывком схватил её за запястье и дёрнул на себя. Ева вскрикнула, пытаясь вырваться, но его хватка была слишком сильной.
— Перестань! — её голос дрожал, но в нём звучала мольба.
— Поздно, — ухмыльнулся он, прижимая её к себе. — Ты должна была подумать раньше.
Она начала отчаянно сопротивляться, пытаясь оттолкнуть его, ударить, укусить — что угодно, лишь бы выбраться. Но Ваня лишь усмехнулся, словно наслаждаясь её беспомощностью.
Но вдруг…
Громкий грохот.
Дверь в комнату буквально слетела с петель, врываясь внутрь вместе с ураганом ярости.
— УБЕРИ ОТ НЕЁ РУКИ! — голос, наполненный гневом, разорвал тишину.
Егор.
Его глаза полыхали ненавистью, руки сжимались в кулаки. Он бросился на Ваню с силой, которую могло дать только одно — отчаяние. Отчаяние человека, который был готов убить, лишь бы защитить свою любовь.
Первый удар — прямо в челюсть. Ваня отшатнулся, выругавшись, но Егор не дал ему опомниться. Он налетел на него с новой силой, повалил на пол, обрушивая на него яростные удары.
— Как ты посмел… — голос Егора срывался на рык. — Как ты ПОСМЕЛ ТРОНУТЬ ЕЁ?!
Ваня пытался отбиться, но он не ожидал такой ярости. Кровь потекла из его разбитой губы, но это не остановило Егора.
— Ты думал, я не найду её? — его кулак снова обрушился на Ваню. — Ты думал, тебе это сойдёт с рук?!
Ева, дрожа, прижалась к стене, её тело всё ещё тряслось от страха. Она не могла поверить, что он здесь. Что он действительно пришёл.
Грохот. Тишина.
Ваня больше не двигался. Он был без сознания.
Егор тяжело дышал, его кулаки были в крови. Он медленно повернулся к Еве, его взгляд мгновенно смягчился.
— Малышка… — голос дрожал, когда он подошёл ближе. — Всё хорошо. Я здесь.
Ева разрыдалась.
Он заключил её в свои объятия, сжимая так крепко, будто боялся снова потерять.
— Я думал, что потерял тебя… — прошептал он, пряча лицо в её волосах. — Но теперь я не отпущу тебя. Никогда.
Ева всхлипнула, крепче сжимая его рубашку. Она верила ему. Впервые за долгое время она снова чувствовала себя в безопасности.