глава 49
Ева сидела на полу, привалившись спиной к холодной стене. Её руки были скованы наручниками, кожа под ними саднила, но это было последнее, о чём она сейчас думала. В комнате было темно, лишь приглушённый свет пробивался через щель под дверью. Тишина давила, словно хотела раздавить её окончательно.
Дверь скрипнула, и в проёме появился Ваня. Он медленно вошёл, не торопясь, словно наслаждаясь этим моментом. В руках у него был стакан воды. Он присел перед ней на корточки, протягивая.
— Пей, — его голос звучал мягко, почти заботливо, но в глазах читалось что-то холодное, неестественное.
Ева не шевельнулась. Она просто смотрела на него, пытаясь понять, что у него на уме.
Ваня усмехнулся, отложил стакан и протянул руку, откинув прядь волос с её лица. Его прикосновение было лёгким, но от него её передёрнуло.
— Не делай вид, что тебе неприятно, — он наклонился ближе, его пальцы скользнули по её щеке, затем по шее. — Я же знаю, что ты скучала.
Ева отвернула голову, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Не лги себе, Линник, — продолжил он, его рука медленно скользнула вниз, по её ключице, по тонкой ткани, что скрывала её тело. — Тебе ведь нравилось, когда Крид тебя трогал?
Её дыхание сбилось.
— Ты… — голос сорвался, она едва смогла выдавить из себя: — Ты ублюдок.
Ваня рассмеялся.
— Возможно, — он чуть сильнее сжал её плечо, его пальцы, казалось, прожигали кожу. — Но ты всё равно здесь. Со мной.
Ева закрыла глаза. Она не хотела, чтобы он её касался. Но он не торопился.
Его ладонь скользнула ниже, обхватывая её талию. Он наклонился ближе, его губы почти касались её уха.
— Ещё рано, — шёпотом произнёс он, и она не сразу поняла, о чём он.
Она почувствовала, как он напрягся. Как его дыхание стало глубже.
Он хотел её? Или… боялся?
— Ты ведь знаешь, что рано, да? — его пальцы замерли на её коже. Он больше не двигался.
Ева открыла глаза и впервые посмотрела на него иначе.
Он правда этого не хотел.
Он пытался убедить в обратном и её, и себя.
Но не мог.
Ваня медленно убрал руку, но не отстранился. Он смотрел на неё, изучая, словно пытался что-то понять для себя. В его взгляде не было привычного хищного огня, только какая-то странная нерешительность.
— Знаешь, — протянул он, снова скользя пальцами по её коже, но теперь уже медленнее, осознаннее. — Я всё-таки подумаю насчёт того, чтобы переспать с тобой.
Ева не дышала.
— Но пока… — он скользнул рукой вниз, очерчивая линию её живота. — Пока мне достаточно просто касаться тебя.
Она вздрогнула, чувствуя его пальцы у себя между ног, но он не двигался дальше. Просто держал её, не давая возможности закрыться или отстраниться.
— Ты ведь моя, правда? — он слегка склонил голову набок, с интересом наблюдая за её реакцией. — Или ты до сих пор думаешь, что можешь принадлежать кому-то другому?
Ева сжала губы, но ничего не ответила.
Ваня усмехнулся и чуть сильнее надавил пальцами.
— Будь хорошей девочкой, и, может быть, я решу тебя трахнуть. Или, может, мне нравится вот так... — он медленно, лениво провёл пальцами по тонкой ткани, но так и не зашёл дальше. — Смотреть, как ты дёргаешься, даже если тебе неприятно.
Ева дышала тяжело, но не от возбуждения — от страха и отвращения.
— Привыкай, Линник, — он поднял свободную руку и мягко похлопал её по щеке, почти нежно. — Я теперь твой единственный мужчина.
Ваня лениво водил пальцами по её коже, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой.
— А что тебе нравится в сексе, а? — его голос был почти ленивым, как будто разговор был совершенно обычным, как будто он обсуждал что-то повседневное.
Ева сжала губы и отвернулась, её дыхание сбилось.
— Мне… мне это неприятно, — тихо сказала она, едва слышно.
Ваня замер, а затем тихо рассмеялся.
— Неприятно? — переспросил он, наклоняясь ближе, его дыхание обжигало её кожу. — Странно… А с Булаткиным ты думала иначе, да?
Ева резко вскинула на него взгляд, в её глазах было что-то похожее на панику, но Ваня лишь ухмыльнулся.
— Он трогал тебя, а ты позволяла. Он трахал тебя, и тебе было хорошо, да? — его голос стал чуть ниже, опаснее.
Она хотела что-то сказать, но он приложил палец к её губам, заставляя замолчать.
— Только не ври мне, Линник, — его глаза сузились. — Ты сама позволяла ему, хотела этого. А теперь вдруг тебе неприятно?
Ева судорожно сглотнула, ощущая, как внутри всё холодеет.
— Ты теперь только моя, — его пальцы чуть сильнее надавили на её бедро. — Так что привыкай, что всё будет по-другому.
Ева сжалась под его взглядом, чувствуя, как страх холодными пальцами сдавливает горло. Она не хотела отвечать, но понимала, что молчание только разозлит его ещё больше.
— Это было всего один раз, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить. — И мне было неприятно…
Ваня нахмурился.
— В смысле, неприятно? — его пальцы ослабили хватку на её бедре, будто он пытался осмыслить её слова.
— Он не заставлял меня, — продолжила она, глядя в одну точку на стене. — Я сама хотела, потому что… думала, что так будет правильно. Думала, что должна, раз мы были вместе. Но… мне не понравилось.
Наступила пауза.
Ваня внимательно смотрел на неё, словно пытался разобраться в её словах, осмыслить.
— Значит, ты просто терпела? — медленно произнёс он.
Ева кивнула.
Он долго молчал, явно погружённый в свои мысли. Она ожидала, что он разозлится, скажет что-то грубое, но он только склонил голову на бок, задумчиво щурясь.
— Значит, даже с ним тебе было не так, как должно было быть, — пробормотал он, проводя пальцами по её руке.
Ева не ответила.
— Интересно… — Ваня усмехнулся, но в его голосе больше не было прежней уверенности.
Ваня склонил голову, лениво скользя взглядом по её лицу.
— Покажи себя, — его голос был низким, но не грубым, скорее задумчивым.
Ева напряглась.
— Нет… — тихо ответила она, отворачиваясь.
Он выдохнул, сжав губы.
— Я же не заставляю, — сказал спокойно. — Просто хочу посмотреть.
Она крепче сжала руки на коленях, избегая его взгляда.
— Нет, — повторила твёрже.
Ваня какое-то время молчал, а потом усмехнулся.
— Ладно, как хочешь, — неожиданно легко согласился он, пожав плечами.
Ева ожидала чего угодно — раздражения, давления, злости, но не это. Она осторожно взглянула на него.
— Я ждал от тебя другого, — продолжил он, чуть склонив голову. — Думал, ты будешь больше уступать.
Она стиснула зубы, но промолчала.
— Ну, посмотрим, — Ваня чуть наклонился ближе, обхватывая пальцами её подбородок. — Всё ещё впереди.
Ваня медленно скользнул ладонью по её бедру, изучающе, не спеша.
Ева напряглась, её пальцы вцепились в ткань рукава.
— Расслабься, — голос его звучал почти спокойно, но в нём чувствовалась скрытая настойчивость.
Её дыхание стало неровным, а тело — неподвижным, будто замороженным. Она даже не могла отстраниться, как будто её сковало изнутри.
Когда его пальцы коснулись её в самом интимном месте, она вздрогнула. Холодок страха пробежал по спине.
— Не надо… — её голос прозвучал глухо, едва слышно.
Ваня не убрал руку, лишь сильнее сжал её бедро.
— Почему? — спросил он, наклоняя голову, будто действительно не понимал.
Ева попыталась дышать глубже, но в горле уже стоял ком.
— Просто… не надо…
Её голос дрожал.
В этот момент он почувствовал влагу на своей руке. Не от возбуждения. От слёз.
Она плакала.
Не всхлипывала, не рыдала в голос, а просто молча текли слёзы.
Ваня застыл.
Несколько секунд он смотрел на неё, а потом выдохнул и убрал руку.
— Чёрт… — пробормотал он, откидываясь назад.
Провёл рукой по волосам, будто обдумывал что-то, затем раздражённо выдохнул.
— Ладно. Спи.
Он поднялся и отошёл к окну, явно не собираясь больше прикасаться к ней сегодня.
Ева отвернулась, закрыв лицо в подушке. Но слёзы продолжали течь.
Ваня молча смотрел в окно. В комнате стояла тишина, прерываемая лишь её тихим дыханием и еле слышными всхлипами.
Он сжал челюсти.
Чего он ожидал? Что она вдруг всё забудет? Что сама прижмётся к нему, раскроется, начнёт хотеть его?
Он провёл ладонью по лицу, пытаясь унять раздражение.
— Ты ведь не с ним так себя вела, да? — его голос прозвучал холодно, но тихо.
Ева не ответила.
— С Булаткиным тебе не было противно, да?
Она крепче сжала пальцы на подушке, но промолчала.
— Говори, — он резко развернулся к ней, его голос стал жёстче.
Ева медленно повернула голову, её глаза были красными от слёз.
— Было… неприятно, — едва слышно призналась она.
Ваня нахмурился.
— Что?
— Он не заставлял… Просто… — её губы дрогнули. — Мы были вместе. Долго. И только один раз…
— Мне было неприятно, но он не делал больно… Он сразу понял, что мне это не нужно…
Ваня скривился.
— Значит, даже Булаткин видел, что ты не хочешь.
Ева сжалась, но не ответила.
В комнате снова воцарилась напряжённая тишина.
Ваня медленно выдохнул, словно пытался разобраться в собственных мыслях.
— Ладно. — Его голос был ровным, почти спокойным. — Поспи. Завтра поговорим.
Ева отвернулась к стене, не ответив.
Но она знала: он не оставит этот разговор просто так.