глава 48
Комната тонула в полумраке. Лунный свет скользил по холодным простыням, которые больше не хранили тепло её тела. Егор сидел на краю кровати, уперев локти в колени, его ладони были сжаты в кулаки, а дыхание — неровным и хриплым. В груди что-то нестерпимо жгло, выворачивало изнутри, не давая отдышаться.
Он закрыл глаза, пытаясь вернуть её. Хотя бы в мыслях. Хотя бы на мгновение.
Она была рядом.
Её кожа, нежная и тёплая, всё ещё покрытая теми самыми синяками. Она старалась не подавать вида, но он чувствовал, как вздрагивает её тело, когда его пальцы касаются слишком болезненного места.
— Прости, — тогда он тихо прошептал, проводя губами по её ключице.
А она только улыбнулась. Слабо, еле заметно.
— Всё хорошо, — её голос был наполнен теплотой, даже с оттенком нежности, которая разрывала его сердце.
Она позволила ему.
Была покрыта синяками, её тело болело, но она всё равно притягивала его к себе. Не отталкивала. Не плакала.
Просто терпела.
Ради него.
Егор сжал пальцы, вдавливая ногти в ладони. Почему? Почему она не остановила его? Почему позволила, даже когда он видел, как ей больно?
Она хотела, чтобы позже им было легче...
Но теперь легче уже не будет. Никогда.
Он вспомнил, как проводил губами по её коже, стараясь быть осторожнее. Как ловил каждый её вздох, каждую дрожь. Как чувствовал тепло её тела, горячее, живое…
Живое…
Чтобы ему потом было легче.
Но легче не стало.
Теперь, когда её нет, он чувствовал себя так, будто его разорвали на части.
Егор вздрогнул, когда в висках снова отдался её голос — тихий, тёплый, доверчивый. Она тогда смотрела на него так, будто кроме него в этом мире ничего не существовало. Будто он был единственным, кому она могла довериться.
Он вцепился пальцами в одеяло, тяжело дыша.
Она доверилась ему.
А теперь её нет.
Где-то там лежит тело. Изуродованное. Неузнаваемое. Но все сказали, что это она.
И он должен в это поверить.
Но не мог.
Не хотел.
Воспоминания били по сознанию с новой силой.
Её поцелуи, полные благодарности и нежности.
Её руки, обхватывающие его лицо.
Её дрожащие губы, шепчущие его имя.
Она была жива. Она была рядом. Она принадлежала ему, как и он — ей.
Он должен был её защитить.
Но не смог.
Егор резко встал, опрокинув стул, и подошёл к окну, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу. Глаза горели от бессонницы, а внутри всё разрывалось.
— Вернись… — прошептал он, касаясь пальцами стекла.
Но за окном была лишь пустота.
А в комнате — глухая, невыносимая тишина.
Егор не мог дышать.
Тишина вокруг была слишком давящей, слишком глухой. Она словно вросла в стены, пропитала каждую трещину, каждую тень. Он смотрел в окно, но ничего не видел.
Ева.
Он чувствовал её.
Это не были просто воспоминания или галлюцинации, порождённые его измученным сознанием. Нет. Это было что-то иное. Глубже.
Как дыхание за спиной. Как шёпот, который невозможно разобрать. Как призрачное касание на коже.
Она была жива.
Он знал это.
Пальцы дрожали, когда он закурил, делая глубокую затяжку. Горечь дыма заполнила лёгкие, но не принесла облегчения.
Её нет.
Но он не верил.
Не мог поверить, что та, кто так сильно держалась за жизнь, так просто её отпустила.
Ева бы не сделала этого.
Не ушла бы.
Не оставила его.
И тело, которое нашли… Нет.
Он не видел его сам, но чужие слова эхом отдавались в голове. «Изуродовано. Лица не видно». Это должно было убедить его? Должно было заставить поверить, что её больше нет?
Нет.
Это ложь.
Проклятая, чёртова ложь.
Егор зажмурился, чувствуя, как от злости и бессилия всё внутри сжимается в комок.
Где она?
Кто держит её?
Почему она не выходит на связь?
Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как пересохло в горле. Внезапная догадка вспыхнула в сознании, пронзив его насквозь.
Если она жива, значит, кто-то не хочет, чтобы он её нашёл.
И он должен понять кто.
Егор резко выдохнул, заставляя себя успокоиться. Он посмотрел в окно, туда, где в темноте прятался город.
— Я тебя найду, — тихо пообещал он.
И на этот раз это не был бессильный шёпот.
Это была клятва.
Город не спал.
Егор не дал ему спать.
Он поднял всех, кого мог. Всех, кто мог помочь. Всех, кто мог хоть что-то знать.
Каждая секунда, проведённая без неё, казалась пыткой. Он не мог сидеть сложа руки, не мог просто ждать. Ему нужно было действовать. Искать. Рвать, крушить, переворачивать весь этот чёртов город, но найти её.
Первым, к кому он обратился, был Артём. Его друг с детства, а теперь – человек, у которого были связи в ментовке.
— Нужно объявить её в розыск, — голос Егора был низким, срывающимся на хрип. Он стоял в комнате Артёма, сжимая в руках телефон, на экране которого было её фото. Последнее, что у него осталось. — Немедленно.
Артём устало провёл рукой по лицу. Он сам уже несколько часов не спал, пытаясь помочь Егорy, но система работала медленно. Слишком медленно.
— Мы уже работаем над этим, но ты понимаешь… — начал он, но Егор резко прервал:
— Мне плевать! Ты понимаешь, что это не она?! — он швырнул телефон на стол, пальцы дрожали от напряжения. — Тело, которое нашли… это не она. Я это знаю. Чувствую.
Артём посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.
— А если ты ошибаешься? — тихо спросил он.
Егор поднял на него глаза, и Артём замолчал. В них не было сомнения. Только ярость, боль и одержимость.
— Я не ошибаюсь, — сказал он твёрдо.
Артём тяжело вздохнул.
— Ладно. Я попробую ускорить процесс.
Он связался с родителями Евы. Даже с её матерью, хотя знал, что это будет бесполезно.
— Она мертва, — сухо ответила та, даже не дослушав до конца. — Тебе нужно смириться.
— Вы хотя бы попытаетесь что-то сделать? — голос Егора дрожал от гнева. — Это ваша дочь!
— Дочь? — женщина усмехнулась. — После того, что с ней случилось, у меня больше нет дочери.
Егор сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он хотел закричать. Хотел сказать ей, какая она мерзкая тварь. Хотел спросить, как можно было отвернуться от собственной дочери в тот момент, когда она больше всего нуждалась в семье. Но не стал. Он просто сбросил звонок.
Отец Евы был не столь категоричен. Он, по крайней мере, выслушал Егора до конца. Но его голос был пустым.
— Ты действительно веришь, что она жива? — спросил он.
— Я знаю, — твёрдо ответил Егор.
На том конце провода повисла тишина.
— Я помогу, чем смогу, — сказал отец после паузы. — Но не жди многого.
Вскоре весь город знал о её пропаже.
Егор лично расклеивал объявления по улицам, несмотря на то, что его отговаривали. «Её уже нашли», говорили они. «Смирись».
Но он не слушал.
Люди собирались на поиски. Волонтёры, старые знакомые, даже незнакомцы, которые просто хотели помочь. Он знал, что многие делали это не потому, что верили в её спасение, а потому, что не могли отказать ему. Они видели, в каком он состоянии. Видели его одержимость. И боялись, что, если не найдут её, он сам сойдёт с ума.
В ту ночь Егор снова не спал. Он сидел в машине, держа в руках её старую кофту. Она всё ещё пахла ею.
Он закрыл глаза.
— Где ты… — прошептал он.
Он не мог объяснить, откуда это чувство. Почему он так уверен. Но он знал.
Город гудел.
Казалось, что каждый угол, каждая тёмная подворотня знала что-то, чего не знал он. По улицам ходили слухи — кто-то якобы видел девушку, похожую на неё, кто-то уверял, что это всё бесполезно. Но Егор не останавливался.
Он не верил в её смерть.
Он не мог в это поверить.
Звонки не прекращались. Он обзвонил всех, кого только мог. Артем доставал записи с камер, но пока ничего конкретного. Егор связывался с частными детективами, с волонтёрами, даже с криминальными авторитетами города — ему было плевать, как, главное найти её.
Ночи сливались с днями. Усталость стала его постоянным состоянием, но он не мог позволить себе остановиться.
Однажды он зашёл в морг.
Перед ним лежало тело, изуродованное, почти неузнаваемое. Он смотрел на него, но внутри что-то кричало: не она.
Но врачи, следователи, даже мать Евы — все сказали, что это она.
— Вы уверены? — его голос был холодным, почти безжизненным.
— На сто процентов, — кивнул патологоанатом.
Но Егор видел её глаза в своих снах. Чувствовал её запах. Он помнил каждую черту её лица, каждую линию тела. Это не могла быть она.
А значит, она где-то там. Живая. Ждущая.
И он её найдёт.