Сырость|18+

Комната утопала в полумраке. Лунный свет слабо пробивался сквозь шторы, вырезая причудливые узоры на стенах. Тишина была вязкой, почти осязаемой, в ней звенело напряжение.

Егор сидел рядом с ней, упираясь локтями в колени, сжимая в пальцах покрывало. Ева лежала, отвернувшись, и он не знал, бодрствует ли она или просто не хочет говорить.

Её плечи едва заметно поднимались в такт неровному дыханию. Может, это всё ещё остатки страха, что сжимает её изнутри. Может, привычка держать всё в себе.

Он провёл ладонью по лицу, устало вздохнув.

— Ты снова молчишь, — тихо произнёс он, голос был низким, почти срывающимся.

Она не ответила, но он заметил, как её пальцы чуть сильнее вцепились в край одеяла.

— Я не хочу заставлять тебя говорить. Не хочу вырывать из тебя ответы, если ты не готова их давать.

Егор наклонился ближе, позволяя себе короткое прикосновение — легонько провёл пальцами по её спине. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Я просто хочу, чтобы ты знала… — он замолчал, подбирая слова. Ему всегда было сложно говорить о чувствах, но сейчас иначе нельзя.

Он провёл ладонью по её плечу, согревая её своим теплом.

— Я бы носил тебя на руках, даже если бы мир вокруг рушился. Даже если бы сам падал от усталости.

Она глубоко вдохнула, но по-прежнему не отвечала.

— Я бы носил тебя на руках, чтобы все знали, что ты не одна. Что ты моя.

Ева сжала губы.

Егор закрыл глаза, прогоняя тяжесть, давящую на грудь.

— Но мои нервы не из стали.

Голос был тихим, пропитанным усталостью и болью, которую он не мог спрятать.

— Я не могу тебя потерять. Не выдержу.

Тишина растянулась между ними, но теперь в ней было что-то другое.

И, может быть, это была не точка.

А новая запятая.

Егор молчал, глядя на неё, но его взгляд был жёстким, напряжённым, в нём читалось недоверие.

— Ты снова с ним общалась, да? — его голос прозвучал глухо, без привычной теплоты.

Ева вздрогнула, но не стала отрицать.

— Это не так, как ты думаешь, — тихо сказала она, но даже сама услышала, как неубедительно это прозвучало.

Егор усмехнулся. Горько, без тени веселья.

— Не так? — он сделал шаг ближе, наклоняя голову. — А как тогда? Объясни мне, почему ты вообще подняла трубку, когда он звонил? Почему не послала его к черту?

Ева молчала.

— Ты понимаешь, что он сделал с тобой? — его голос стал тише, но от этого только страшнее.

— Понимаю, — она сглотнула, её пальцы вцепились в ткань сильнее.

— Тогда какого черта, Ева?! — вспыхнул он, сжимая кулаки. — Тебе напомнить, как он тебя шантажировал? Как пытался…

Он резко замолчал, едва сдерживаясь.

Ева подняла на него глаза.

— Он сказал, что изменился, — её голос дрожал.

Егор посмотрел на неё так, будто она только что сказала нечто чудовищное.

— Ты правда в это веришь? — в его голосе была тьма, разочарование.

— Я… — она запнулась, сама не зная, что сказать.

— Черт… — он выдохнул, проводя рукой по лицу.

Ева чувствовала, как между ними растет пропасть.

— Я не хочу ссориться, — тихо сказала она.

— А я не хочу терять тебя, — ответил он, глядя на неё исподлобья. — Но если ты сама готова пойти обратно в его руки…

Ева резко покачала головой.

— Нет!

— Тогда сделай выбор, — его голос был холодным, как лед. — Либо я, либо он.

Ева чувствовала, как внутри всё сжимается. Она не могла сказать. Не могла рассказать правду, как бы сильно ни хотела.

— Егор… — её голос дрожал, но она всё же нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. — Я люблю тебя. Очень.

Он замер, как будто не ожидал этих слов. Но радости в его взгляде не было.

— Тогда объясни, — он сжал челюсти, смотря на неё с болью и недоверием. — Объясни мне, почему ты не можешь просто забыть его.

Она отвела взгляд.

— Это не так просто, — шепчет она.

— Значит, я тебе недостаточно дорог?

— Нет! — воскликнула она, делая шаг к нему, но он отстранился.

— Тогда что? — его голос был низким, хриплым. — Почему ты просто не скажешь, в чём дело?

Она сжала руки в кулаки.

— Я… не могу, — это были единственные слова, которые сорвались с её губ.

Егор замер. Он смотрел на неё несколько долгих секунд, а затем горько усмехнулся.

— Понял, — сухо произнёс он.

Ева открыла рот, чтобы что-то сказать, но он уже отвернулся.

— Делай, что хочешь.

Эти слова были самым болезненным ударом.

И тогда она развернулась и ушла, не оборачиваясь.

Ева шагала по ночным улицам, вдыхая холодный воздух. Свет фонарей рассеивал тьму, но внутри неё было только одно — пустота. Она вернулась в свою квартиру, закрыла за собой дверь и просто сползла вниз по стене.

Голова гудела. Сердце билось слишком быстро. Егор… Его слова. Этот взгляд. Это было хуже, чем если бы он накричал на неё.

Она включила телефон — десятки пропущенных от него. Но ответить она не могла. Не сейчас.

В этот момент пришло сообщение.

— Ты ведь знала, что он не выдержит. Теперь у тебя никого нет, кроме меня.

Ева сжала телефон. Она не хотела этого. Не хотела снова слышать его голос.

— Знаешь, как всё исправить? Напиши ему, что ты не выдержала.

У неё перехватило дыхание.

— Нет.

— Тогда я помогу тебе это сделать.

Она не успела ни убежать, ни позвать на помощь. Дверь резко открылась, и он вошёл внутрь, закрывая её ладонью рот.

— Тише, малышка, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Мы не хотим проблем, правда?

Она пыталась вырваться, но он сжал её крепче.

— Будь умницей, напиши. Иначе всё станет куда хуже.

Она посмотрела на него. В глазах — страх, ярость, отчаяние. Но выбора не было.

Руки дрожали, когда она набирала сообщение.

«Егор. Прости. Я не могу так больше. Это моя вина. Не ищи меня.»

Ваня удовлетворённо кивнул.

— А теперь прощальная записка.

Он протянул ей ручку.

Ева смотрела на лист. Её сердце разрывалось.

«Егор, я люблю тебя. Но я слишком слаба, чтобы это выдержать. Прости.»

— Умница, — он провёл пальцем по её щеке, заставляя содрогнуться. — Теперь идём.

Он взял её за руку, вытаскивая на улицу.

А тем временем, где-то в другой части города, Егор читал её сообщение, не веря своим глазам.

Ева чувствовала, как холодный воздух обжигает кожу. Машины проносились мимо, но никто не замечал, как её волокут по тёмной улице.

— Тише, малышка, — голос Вани был спокойным, почти ласковым, но именно это пугало её больше всего. — Мы ведь не хотим привлекать внимание, правда?

Она изо всех сил рванулась, но его пальцы сжались крепче.

— Отпусти меня! — её голос сорвался, превратился в хриплый шёпот.

— Отпущу. Потом, когда ты станешь послушной.

Они свернули в подворотню. Здесь было темно, сыро, улица почти пустая.

— Ты же знаешь, что можешь избежать боли, верно? Всё зависит от тебя, — он толкнул её к стене, заставляя задохнуться от удара.

Ева посмотрела ему в глаза — и увидела в них что-то сломанное, тёмное.

— Я не боюсь тебя, — процедила она.

Его губы скривились в усмешке.

— Посмотрим.

Он резко разжал пальцы, позволяя ей чуть ослабить напряжение — и в этот момент она ударила его локтем в бок. Рывок. Дыхание сбилось.

Она побежала.

Но слишком поздно.

Он догнал её, схватил за волосы, резко дёрнул назад.

— Глупая, — прошипел он. — Я ведь могу сделать тебе очень больно.

Ева почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Но я дам тебе шанс. Будь хорошей девочкой — и всё обойдётся.

Она сжала кулаки. Гнев разгорался внутри.

Она не позволит. Не сдастся.

Ева подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я сломаюсь.

Ваня усмехнулся.

— Посмотрим.

Егор не помнил, как оказался среди людей, которые суетились, говорили что-то в трубки, пытались собрать информацию. Он просто стоял в центре хаоса, глядя в одну точку.

Ева пропала.

Всё было как в кошмаре. Она ушла из его дома после ссоры, и он не смог её остановить. Не позвонил, не пошёл за ней, решив, что ей просто нужно время. Какой же он был дурак.

— Мы обыскали всё, — голос кого-то из парней пробился сквозь шум. — Камеры засекли её недалеко от её дома, но потом след обрывается.

Егор сжал челюсть.

— Мы найдём её, — твёрдо сказал он.

Поиск длился почти сутки, когда поступил тревожный звонок.

— Нашли тело, — голос в телефоне звучал глухо.

— Где? — Егор почувствовал, как внутри всё сжимается.

— В реке, недалеко от трассы. Лицо... Оно изуродовано. Но одежда и приметы сходятся.

Опознание было формальностью.

Люди, знавшие Еву, заходили один за другим. Те, кто когда-то улыбались ей, теперь не могли сдержать слёз.

— Это она, — сказал кто-то.

— Да... Это Ева, — подтвердил другой голос.

Егор не мог заставить себя подойти. Что-то внутри него сопротивлялось, кричало, что это не она.

Но все сказали — это она.

И это означало только одно.

Её больше нет.

Егор сидел в темноте. Часы тянулись мучительно долго, а он просто смотрел в одну точку, не в силах пошевелиться.

Она не могла умереть.

Просто не могла.

Всё внутри него кричало, что это неправда. Что Ева где-то там, испуганная, раненая, но живая. Что ей нужна помощь.

Но стоило вспомнить то изуродованное тело, как в голове звучал голос: «Это она».

Он стиснул зубы, сжал кулаки.

— Нет... — выдохнул он, чувствуя, как в груди поднимается что-то сырое, жгучее.

Гнев. Отчаяние. Боль.

Он встал, схватил ближайший предмет — стакан — и с силой запустил его в стену. Стекло разлетелось вдребезги.

Всё было не так.

Он не верил.

Не мог.

Если он согласится, что её больше нет, то что останется? Какой смысл во всём этом?

Егор провёл руками по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.

Она не умерла. Она не умерла. Она не умерла.

Эти слова звучали в голове, как мантра, как последняя ниточка надежды.

Но чем дольше он повторял их, тем больше осознавал — реальность была против него.