Сырость|18+

Темнота.

Она ничего не видела, но чувствовала.

Грубые руки, холодные стены. Чужое дыхание, от которого её бросало в дрожь. Она пыталась кричать, но голос застрял в горле. Пыталась вырваться, но тело не слушалось.

— Ты же знаешь, что от меня не уйти… — чужой голос был липким, скользким, как змеиное шипение.

Она закрыла глаза, надеясь, что, если не будет видеть, кошмар исчезнет.

Но этого не случилось.

Вместо этого мир вокруг рухнул, и она снова оказалась той четырнадцатилетней девочкой.

Она чувствовала боль. Страх. Омерзение.

"Нет… пожалуйста, не надо… прошу…"

Тепло.

Что-то тёплое коснулось её лица.

Сквозь страх пробился тихий, знакомый голос:

— Ева.

Кошмар резко оборвался.

Она открыла глаза, и первое, что увидела — Егора.

Тусклый свет из окна мягко очерчивал его лицо. Он сидел рядом, смотрел на неё, легко касаясь её щеки.

Ева тяжело дышала, сердце бешено стучало.

— Всё хорошо, — тихо сказал он.

Она слабо качнула головой.

— Это был сон. Только сон.

Егор гладил её по волосам, давая время прийти в себя.

Ева чувствовала, как постепенно её дыхание выравнивается.

Он был здесь.

Настоящий.

Тёплый.

Она закрыла глаза, когда его губы коснулись её лба.

Ева всё ещё чувствовала отголоски кошмара, но они рассеивались под его прикосновениями.

Егор был рядом.

Его пальцы медленно скользили по её волосам, успокаивая, возвращая её в реальность, где не было боли и страха.

Она взяла его руку и мягко опустила её вниз, переворачиваясь на спину.

Егор задержал дыхание.

Она посмотрела на него, её глаза дрожали, но в них не было страха.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

Ева кивнула.

— Мне нужно… чувствовать, что это может быть по-другому.

Он провёл пальцем по её щеке, задержался у уголка губ.

— Если хоть что-то будет не так — скажи мне, хорошо?

— Хорошо, — её голос был едва слышен.

Егор не спешил.

Он изучал её реакции, внимательно следил за каждым вздохом, каждым движением. Он хотел, чтобы она знала: теперь у неё есть контроль.

Когда его губы коснулись её кожи, Ева закрыла глаза.

Ева лежала, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Она ожидала неловкости, напряжения — ведь раньше всё было иначе. Но сейчас было только спокойствие.

Егор не спешил. Он просто был рядом, тёплый, терпеливый, изучающий каждую её реакцию.

Он не снимал с неё бельё. Его губы лишь слегка касались внутренней стороны её бедра, оставляя лёгкие, почти призрачные поцелуи.

Она вздрогнула — не от страха, а от чего-то нового, незнакомого.

Егор почувствовал это. Улыбнулся уголком губ.

— Расслабься, малышка, — его голос был тихим, почти мурлыкающим.

Ева сглотнула.

Он хотел, чтобы она почувствовала себя желанной. Чтобы поняла: близость — это не о боли. Не о страхе.

А о наслаждении.

О том, что теперь всё зависит от неё.

Егор чувствовал, как сердце колотится в груди. Он не мог отвести взгляда от неё.

После месяцев разлуки, которые тянулись для него вечностью, она снова была рядом. Снова здесь, в его руках. И самое главное — доверяла ему.

Это чувство захлестнуло его с головой.

— Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по тебе, — хрипло выдохнул он, проводя пальцами по её коже. — Как хотел прикасаться к тебе, ощущать тебя, слышать твой голос не через телефон, а вот так… рядом.

Ева молчала, просто смотрела на него, позволяя говорить.

— Я хочу расцеловать тебя всю, — он медленно наклонился, касаясь губами её плеча. — Каждую часть твоего тела. Просто потому, что могу. Потому что ты снова здесь.

Егор чувствовал её дыхание — прерывистое, тёплое.

— Ты доверяешь мне? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

Она кивнула.

И этого было достаточно, чтобы внутри него всё перевернулось.

Егор чувствовал, как внутри всё переворачивается. Она была здесь, с ним, доверяла ему — после всего, что между ними было.

— Я тебя хочу. Хочу всю… — его голос звучал хрипло, искренне, почти с отчаянием.

Он опустился ниже, прижимаясь губами к её бедру, сжимая талию. Его пальцы медленно скользили по её коже, будто он хотел запомнить каждую её линию, каждый изгиб.

Ева задержала дыхание, но не от страха.

Егор чувствовал это. Чувствовал, как она расслабляется, привыкает к его прикосновениям, принимает их.

— Больше всего на свете мне важно, чтобы тебе было хорошо, — он наклонился к ней ближе, его голос стал тише, теплее. — Позволь мне это сделать.

Ева посмотрела ему в глаза, она отрицательно покачала головой, боясь что он не воспримет ее отказ.

— Я не хочу секса...

Егор замер, внимательно вглядываясь в её лицо.

Он почувствовал, как напряжение пробежало по её телу, и тут же ослабил хватку, отпустив её талию.

— Эй, — его голос был мягким, без тени разочарования или недовольства. Он провёл ладонью по её щеке, заставляя посмотреть на него. — Я не собираюсь тебя заставлять.

Ева вздохнула, будто ожидала другой реакции.

— Просто… — она запнулась, не зная, как объяснить.

— Просто не хочешь, и всё. Это нормально, — он улыбнулся краем губ, снова наклоняясь к ней, но теперь, чтобы легко поцеловать в лоб.

Ева закрыла глаза.

— Но я всё равно хочу, чтобы тебе было хорошо, — тихо сказал он.

Он не собирался никуда торопиться. Не собирался требовать или настаивать. Всё, что он хотел — чтобы она чувствовала себя в безопасности.

— Потрогать тебя?

Хриплым голосом прошептал он ей в ухо, целуя около виска.

Ева почувствовала, как её сердце пропустило удар.

Егор был рядом. Тёплый, настоящий. Его голос, низкий и хриплый, отдавался внутри чем-то неуловимо приятным.

Она не ответила сразу.

Егор не торопил. Он просто смотрел на неё, пальцами нежно проводя по её щеке, изучая реакцию.

— Только если ты хочешь, — добавил он тише, касаясь губами её виска.

Она колебалась. Не от страха — от неожиданности.

— Я… — Ева сглотнула.

Егор мягко улыбнулся, убирая прядь с её лица.

— Всё в порядке. Ты можешь сказать «нет». Я приму.

Она посмотрела на него. В его глазах не было нетерпения, только искреннее желание сделать её счастливой.

И тогда она кивнула.

Лёгкое, почти невесомое движение.

Но этого было достаточно.

Ева чувствовала, как её дыхание сбивается, а тело охватывает приятное волнение.

Егор двигался осторожно, словно изучая её заново, не спеша, позволяя привыкнуть к каждому прикосновению.

Ткань её пижамы скользнула вверх, открывая нежную кожу. Его ладони тёплые, уверенные, но бережные, будто он боялся спугнуть её доверие.

Он не торопился. Его губы скользили по шее — медленно, с расстановкой, оставляя после себя лёгкое покалывание. Где-то он прикусывал, где-то проводил языком, заставляя её вздрагивать.

— Всё хорошо? — прошептал он, его дыхание коснулось её уха.

Ева не смогла ответить словами — только несмело прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях.

Егор почувствовал это. Улыбнулся краем губ.

— Я хочу, чтобы ты запомнила: с тобой всё должно быть только так… — его голос стал ещё ниже, теплее. — Спокойно. Нежно. Как ты захочешь.

И тогда она действительно расслабилась.

Егор замер, когда его ладони скользнули к её животу.

Он почувствовал, как Ева на секунду задержала дыхание.

Не от страха.

От чего-то другого — нового, неизведанного, но не пугающего.

Егор наклонился ближе, обнимая её, прижимаясь грудью к её спине, ощущая тепло её тела.

— Всё хорошо, — прошептал он, уткнувшись губами в её висок.

Он держал её, не спеша двигаться дальше, просто наслаждаясь моментом.

Это значило для него слишком много.

Она позволила ему быть рядом. Позволила касаться её там, где никто больше не прикасался после того ужаса.

Позволила ему.

И от этого внутри разливалось тёплое, щемящее чувство.

Не возбуждение.

А что-то глубже. Гораздо сильнее.

Он нежно провёл ладонью по её животу, ощущая её дыхание.

— Я не причиню тебе боли, — шепнул он, сжимая её в объятиях чуть крепче, словно защищая от всего мира.

Ева кивнула, доверяя.

Егор внимательно наблюдал за её реакцией, каждое её движение, каждый вздох был для него важен. Он хотел, чтобы ей было хорошо. Чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Когда его пальцы коснулись её там, он замер, едва заметно нахмурившись.

Она была настолько... узкой.

— Ев… — его голос звучал тише, чем обычно, почти удивлённо.

Она приоткрыла глаза, непонимающе глядя на него.

— Ты… себя?... — он не договорил, но она поняла.

Ева отвернулась, смущённо сжав губы.

— Нет, — призналась тихо.

Егор вдохнул глубже, будто обдумывал что-то.

— Тебе не больно? — в его голосе не было ни намёка на насмешку или осуждение, только искреннее беспокойство.

Она отрицательно покачала головой.

— Скажи, если что-то не так, ладно? — он провёл губами по её щеке, оставляя лёгкий поцелуй.

Она кивнула, расслабляясь в его руках.

И тогда он продолжил, ещё нежнее, ещё бережнее, словно обращался с чем-то хрупким, драгоценным.

Егор чувствовал, как она постепенно расслабляется, доверяет ему. Для него это значило слишком много.

Он провёл губами по её щеке, задержался на мгновение у виска, вдыхая её запах. Ева не отстранялась — наоборот, её дыхание стало глубже, а тело мягче.

— Так хорошо, — прошептал он, чуть сильнее сжимая её пальцы в своих.

Он не торопился. Каждое его движение было продуманным, осторожным. Он наблюдал, изучал её, будто пытался понять, что именно приносит ей удовольствие.

Когда Ева невольно выгнулась к нему, он улыбнулся.

— Вот так, малышка… — его голос звучал хрипло, с теплотой.

Она доверилась ему. Только ему.

Никто больше не касался её так, не держал её с такой нежностью.

Егор знал это. И знал, что теперь сделает всё, чтобы так было всегда. Чтобы только он дарил ей наслаждение, чтобы только с ним она чувствовала себя в безопасности.

Чтобы только он мог видеть её такой — доверчивой, тёплой, настоящей.

Она доверяла ему.

После всего, что с ней случилось.

После месяцев разлуки.

После всего, что было между ними.

И это значило для него гораздо больше, чем просто близость.

Егор закрыл глаза, прижимаясь губами к её виску, продолжая двигаться так же осторожно, так же бережно.