глава 45
Ева глубоко вдохнула, пальцами сжимая ткань его футболки.
— Я… — голос дрожал, но не от страха. От чего-то другого, более тёплого. — Я так скучала по этому, Егор… по тебе. По тому, как это было с тобой…
Егор затаил дыхание.
— Не потому что надо, не потому что кто-то требует… — она подняла на него взгляд. — А потому что с тобой мне хорошо. Потому что с тобой я этого хочу.
Он прикрыл глаза, будто эти слова были для него спасением.
— Чёрт, Ев... — он выдохнул, прижимая её ближе. — Ты даже не представляешь, как я скучал. Как же я скучал по тебе…
Она дрожала, но уже не от страха, а от его близости, от того, что говорила вслух то, что так долго не могла себе позволить.
Егор провёл рукой по её спине, наклонился к самому уху.
— Позже чуть-чуть, когда отойдешь от этого всего... хоть каждый день лизать буду.
Ее щеки покрылись красным румянцем, а она спрятала голову в его груди.
Егор тихо усмехнулся, крепче прижимая её к себе.
— Что, застеснялась? — его голос звучал мягко, но с явной ноткой удовольствия.
Ева толкнула его в бок, но без злости, скорее, чтобы скрыть своё смущение.
— Замолчи… — пробормотала она, уткнувшись носом в его грудь.
— Нет уж, ты сама начала, — он скользнул пальцами по её спине, чуть сжимая. — Теперь не отвертишься.
Она вздохнула, но улыбка предательски тронула её губы.
— Дурак…
— Твой дурак, — легко ответил он.
Ева закрыла глаза. Да, её. Хотелось верить, что теперь — навсегда.
Телефон снова завибрировал на тумбочке. Ева вздрогнула, сжав пальцы на Егоровой футболке.
Егор сразу заметил, как она напряглась. Он медленно опустил взгляд на экран.
— Ваня? — хрипло спросил он.
Ева кивнула.
— Не бери, — его голос стал низким, твёрдым.
Но звонок не прекращался. Ева сглотнула, ощущая, как страх снова поднимается внутри.
— Если не возьму, он не успокоится, — прошептала она.
Егор сжал челюсть, но ничего не сказал. Он не собирался решать за неё.
Ева медленно потянулась к телефону и нажала «ответить».
— Алло…
— Шлюха, — раздался с другого конца провода глухой, нетрезвый голос. — Уже с ним, да? Уже дала?
Ева замерла, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
— Ваня…
— Заткнись! — он дышал тяжело, срывался. — Думаешь, я не знаю, где ты? Думаешь, можешь просто так от меня уйти?!
Ева судорожно сжала телефон.
— Ваня, не начинай…
— Я тебя убью, поняла?! — он вдруг заржал, но в этом смехе не было ничего весёлого. — А может, сначала его убью, а потом посмотрю, что с тобой сделать…
Егор медленно сел на кровати, не отрывая взгляда от её лица.
— Что он говорит? — тихо, но очень серьёзно спросил он.
Ева не ответила, потому что Ваня продолжал, почти рыча в трубку:
— Наслаждайся, пока можешь, тварь. Я скоро тебя найду.
— Знаешь, о чём я жалею больше всего? — голос Вани был пропитан злобой и алкоголем.
Ева молчала, пальцы дрожали, сжимая телефон.
— Что сам тебя не трахнул, — процедил он сквозь зубы. — Что этот урод опередил меня.
Её передёрнуло. По телу пробежал противный холодок, как будто Ваня дотронулся до неё даже через расстояние.
Егор напрягся, его лицо стало жёстким.
— Всё, хватит, — он вырвал у неё телефон и отключил вызов.
Ева не успела ничего сказать, но в следующий момент он уже отбросил устройство на тумбочку и развернул её к себе.
— Больше не отвечай ему, слышишь? — голос был твёрдым, но в глазах сквозила тревога. — Никогда.
Она смотрела на него расширенными глазами, тяжело дыша.
— Он... он не оставит меня, — голос дрожал. — Он…
— А я не оставлю тебя ему, — оборвал Егор, сильнее прижимая её к себе. — Он тебя больше не тронет. Ни слова, ни пальцем. Поняла?
Город утопал в холоде. Дворы пропитаны тишиной, прерываемой лишь хрустом шагов по заледеневшему асфальту. Холод и апатия — два неизменных спутника этого вечера.
Ева сидела у окна, прижимая к губам сигарету, но так и не затягиваясь. Никотин давно не спасал, не забивал пустоту внутри. Только добавлял ещё один слой к той бесконечной дымке, в которой она тонула.
Телефон лежал на подоконнике. Экран то загорался, то гас, высвечивая незавершенные сообщения. Она начинала писать — и тут же удаляла. Оправдания? Признания? Зачем? Все равно в глазах отражался лишь холод.
Стук в дверь. Глухой, но настойчивый.
Она не пошевелилась.
Стук повторился. Затем ручка дёрнулась. Входная дверь осталась запертой, но она слышала, как с той стороны кто-то выругался.
— Открывай, — голос был хриплым, пропитанным алкоголем и чем-то ещё, более тёмным.
Она сжала пальцы в кулак.
— Ева, не заставляй меня ломать эту гребаную дверь.
Она знала этот тон. Не зли его. Просто не зли. Ещё одна волна воспоминаний захлестнула её — чужие руки, грубые, липкие, держат её слишком крепко…
Холод и апатия.
Она медленно встала, подошла к двери и прислонилась к ней лбом.
— Уходи, Ваня.
— О, так ты ещё и командовать решила? — он рассмеялся, но смех был жесткий, колючий. — С Егором, значит, уже валяешься в одной постели? Быстро ты, шлюха.
Ева зажмурилась. Это просто слова. Просто слова.
— Жалко, что я тогда не взял тебя первым, да? — продолжал он, пьяно захлебываясь в злости. — Хоть бы разок, перед тем, как ты в него вцепилась. Но ничего. Ты всё равно останешься моей.
Рука дрогнула, потянулась к замку, но в последний момент она отдёрнула её. Нет. Никогда больше.
— Если ты не уйдёшь, я вызову полицию.
— Да кому ты нужна? — он фыркнул. — Ну давай, зови. Думаешь, он тебя спасёт? Ты знаешь, что он такой же урод, как и я. Только притворяется белым и пушистым.
Ева обняла себя за плечи. Внутри было пусто. Он ошибался. Егор был другим. Он никогда…
Раздались шаги. Отдаляющиеся. Затем хлопнула дверь внизу.
Тишина.
Она медленно опустилась на пол, закрывая лицо руками.
Холод и апатия. Холод и апатия. Холод и апатия.
А потом тепло. Егор. Он рядом, тёплый, настоящий. Его руки осторожно обнимают, он что-то шепчет, но она не сразу слышит. Только чувствует — его тепло размывает холод, оттесняет страх.
— Ев, с кем ты разговаривала? — тихий голос.
Ева подняла на него затуманенный страхом взгляд.
— Ваня… — выдохнула она.
Глаза Егора мгновенно потемнели. Он медленно поднялся, челюсть сжалась.
— Он был здесь?
Она кивнула, даже не успев осознать, что это значит.
В следующее мгновение Егор уже рванул к двери. Ева дернулась, хотела схватить его за руку, остановить, но не успела. Дверь хлопнула, а он исчез в темноте лестничного пролёта.
Егор догнал его у выхода из подъезда. Ваня как раз закуривал, не ожидая нападения.
— Чё, блять… — начал он, но договорить не успел.
Егор ударил. Сильно, резко. Ваня отшатнулся, сигарета выпала из его пальцев, оставляя тлеющий след на асфальте.
— Ты совсем страх потерял? — Егор схватил его за воротник, встряхнул. — Ещё раз подойдёшь к ней — клянусь, я тебя закопаю.
Ваня дернулся, пытаясь вырваться.
— Ты думаешь, она твоя? Думаешь, с тобой она не такая? — он усмехнулся сквозь кровь на губах. — Да ты такой же, как я, просто играешь в хорошего парня.
Егор ударил снова. На этот раз Ваня упал.
— Разницу видишь? — Егора трясло от ярости. — Я не трогаю тех, кто не хочет меня. А ты — просто жалкий ублюдок.
Ваня сплюнул кровь и затих.
Егор наклонился ближе.
— Исчезни. Из её жизни. Из города. Исчезни, пока ещё можешь ходить.
На этот раз Ваня ничего не сказал. Только смотрел снизу вверх, зло, но уже без той наглой уверенности.
Егор развернулся и пошёл обратно, оставив его лежать в темноте.
Когда Егор вернулся в квартиру, Ева всё ещё сидела на полу, обхватив себя руками. Она не плакала, но её взгляд был пустым, застывшим.
— Всё, он больше не придёт, — тихо сказал он, подходя ближе.
Она медленно подняла голову.
— Что ты сделал?
— То, что должен был.
Егор присел перед ней, осторожно коснулся её руки, но она не шевельнулась.
— Я больше не хочу бояться, — прошептала она.
Он провёл пальцами по её щеке, убирая выбившуюся прядь.
— И не будешь.
Она смотрела на него, как будто пытаясь поверить.
— Ты ведь правда не такой, как он?
Егор знал, что она спрашивала не только про Ваню. Про другого. Про того, кто оставил ей эти шрамы внутри.
Он мягко взял её ладонь в свою, прижал к своей груди, к бешено стучащему сердцу.
— Я никогда не сделаю тебе больно, Евусь. Никогда.
Ева сглотнула, а потом медленно кивнула.
— Я тебя люблю... — глухо, вдруг послышалось из уст девушки.
Егор замер.
Её голос был тихим, неуверенным, но таким искренним, что в груди что-то сжалось. Он смотрел на неё, на её уставшее лицо, на тревогу в глазах — и понимал, насколько ей непросто было это сказать.
— Скажи ещё раз, — выдохнул он.
Ева опустила взгляд, будто испугавшись собственной откровенности.
— Я люблю тебя, — чуть громче, но всё так же дрожаще.
Егор провёл ладонью по её щеке, мягко, почти благоговейно.
— А я тебя, малыш, — он наклонился ближе, едва касаясь её лба губами. — До безумия. До боли. До дрожи.
Она закрыла глаза, вдыхая его запах, чувствуя тепло его рук.
Ева прижалась к нему крепче, как будто боялась, что он растворится, исчезнет, оставит её снова одну. Но он не исчезал. Он был здесь, рядом, настоящий, живой.
Егор провёл ладонями по её спине, поглаживая, убаюкивая.
— Всё хорошо, Евусь. Я с тобой.
Она кивнула, но отпустить его так и не смогла.
— Давай спать, — мягко предложил он. — Ты вымоталась.
— Только с тобой, — прошептала она, взяв его руку в свою.
— Конечно, малыш, — он осторожно уложил её на подушку и накрыл одеялом. Сам лёг рядом, заключая её в объятия.
Она зарылась носом в его шею, вдыхая родной запах. Егор провёл ладонью по её волосам, укачивая, успокаивая.
— Я люблю тебя, — снова прошептала она, уже сквозь дрему.
Он улыбнулся, касаясь губами её макушки.
— И я тебя, Евик. Спи. Я никуда не денусь.
Тепло его рук и размеренное дыхание рядом постепенно уносили её в сон, в котором не было страха. Только он.