глава 43
Егор сидел перед ней на коленях, тяжело дыша. Он не знал, как сказать это, как объяснить. Всё это время он просто молчал, позволял ей верить в ложь.
— Прости меня, — его голос сорвался, но он продолжил. — Прости за то, что я тогда не сказал тебе правду.
Ева смотрела на него снизу вниз, её глаза были пустыми, уставшими.
— Ты изменил мне, — напомнила она холодно, будто проверяя, признает он это или нет.
— Нет, — он покачал головой, стиснув зубы. — Я не изменял. Никогда.
Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
— Я слышала, Егор. Все слышали. Все знали, только я была последней дурой.
— Ты не дура, — он закрыл глаза на секунду, а потом снова посмотрел на неё. — Эти слухи... Я не знаю, кто их пустил. Но когда ты спросила меня тогда... Я просто… подтвердил.
Ева нахмурилась.
— Почему?
— Потому что так было проще, — он горько усмехнулся. — Проще, чем объяснять. Проще, чем пытаться что-то доказывать. Я думал, если ты поверишь в это, то просто забудешь меня.
Она долго молчала, а потом медленно покачала головой.
— Ты сам меня сломал. Ты знал, как мне будет больно, и всё равно сделал это.
Егор закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Да.
Тишина между ними была тяжелее любого крика.
— Почему ты решил сказать это сейчас? — наконец спросила она.
— Потому что больше не могу видеть, как тебе больно.
Ева отвела взгляд.
— Слишком поздно, Егор.
Он сглотнул, чувствуя, как внутри разливается холод.
— Евусь... пожалуйста...
Он положил голову ей на колени, держа руки на ее бедрах.
— Любимая моя...
Ева сидела, глядя на него, и её пальцы дрогнули, будто хотели коснуться его волос, но она сжала кулаки.
— Не делай так, — прошептала она, сжимая губы.
Егор не двинулся.
— Я не могу иначе, малыш... Я не могу без тебя.
Её дыхание стало прерывистым. Она хотела оттолкнуть его, сказать, что он сам выбрал этот путь. Но внутри всё горело от боли и противоречий.
— Почему ты так долго молчал? Почему ты дал мне поверить в это? — её голос сорвался.
— Потому что думал, что так для тебя будет лучше, — он крепче сжал её бедра, не поднимая головы. — А потом понял, что сделал тебе ещё больнее.
Ева зажмурилась.
— Я так долго ненавидела тебя...
Егор поднял голову, его глаза были полны боли.
— А теперь?
Она смотрела на него, и в её взгляде было всё: любовь, ненависть, усталость, боль.
— Я не знаю, Егор... Я просто не знаю.
Егор сжал её бедра, пытаясь сдержаться, но всё внутри рухнуло. Горло сдавило, дыхание сбилось, и слёзы потекли по щекам, горячие, жгучие. Он судорожно вдохнул, уткнувшись лицом в её колени, и разрыдался.
— Прости… — всхлипнул он, пальцами вцепившись в её джинсы. — Прости меня, любимая…
Ева замерла. Она никогда не видела его таким. Сильный, уверенный Егор, которого, казалось, ничто не могло сломать, сейчас дрожал у неё на коленях, цепляясь за неё, словно за единственную опору.
Она закрыла глаза, сердце колотилось в груди. Хотелось оттолкнуть его — напомнить, как он сделал ей больно. Но её пальцы всё же дрогнули и медленно, осторожно коснулись его волос.
— Егор… — выдохнула она едва слышно.
Но он лишь крепче прижался к ней, сотрясаясь от рыданий, и повторял одно слово:
— Прости… прости… прости…
Ева сидела, не шевелясь, слушая, как он плачет. Её сердце сжималось, но разум кричал: «Не верь! Не позволяй себе снова утонуть в нём!»
Она осторожно провела пальцами по его волосам. Раньше он всегда закрывал глаза от её прикосновений, наслаждался ими. Сейчас же никак не реагировал — только дрожал и твердил одно и то же.
— Егор, хватит… — прошептала она.
Он не ответил, лишь прижался крепче, словно боялся, что она встанет и уйдёт.
— Ты же сам меня отпустил… сам… — её голос дрогнул.
— Я… — он всхлипнул, судорожно вдохнул воздух. — Я дурак… я всё испортил… но я люблю тебя, слышишь? Люблю, Евусь…
Она закрыла глаза. Эти слова — те, которые она мечтала услышать всё это время, — теперь причиняли только боль.
— Ты поздно понял… — её пальцы сжались в кулак.
Егор резко поднял голову. Глаза красные, полные отчаяния.
— Нет… — он покачал головой, будто отказываясь принять её слова. — Не поздно… Не для нас…
Ева посмотрела в его лицо. В этом взгляде было всё: страх, любовь, боль, мольба.
Он взял ее руку, начиная покрываль поцелуями, чувствуя какую огромную ошибку он совершил. Все внутри сжималось, от ощущения что она может не простить. Может просто уйти.
Ева не шевелилась, позволяя ему целовать её руку, но внутри всё было опустошено. Она хотела бы поверить, хотела бы снова почувствовать ту теплоту, что когда-то жила между ними, но страх оказался сильнее.
— Егор… — голос был глухим, чужим. — Ты думаешь, этого достаточно?
Он замер, поднял на неё взгляд.
— Я не знаю… — прошептал он. — Но я сделаю всё, что угодно… только бы ты снова поверила мне.
Она усмехнулась — горько, без радости.
— Верить? Тебе? — в её голосе не было злости, только усталость. — После всего, что случилось?
Егор сжал её руку крепче, словно боялся, что она исчезнет.
— Я дурак, Евусь… Ты знаешь, каким я могу быть идиотом… Но я клянусь, я никогда… никогда бы…
Он запнулся, не в силах произнести это вслух.
Ева отвела взгляд, ощущая, как внутри всё ломается.
— Прости, но я больше не могу, — тихо сказала она. — Я не хочу снова проживать этот кошмар.
Егор побледнел.
— Это значит… — его голос сорвался, дыхание сбилось.
Ева закрыла глаза.
— Это значит, что нам пора закончить.
Егор замер, будто эти слова окончательно сбили его с ног. Он медленно разжал её руку, словно обжёгся.
— Нет… — выдохнул он. — Нет, Евусь, не так… не так…
Он потянулся к ней, но Ева отстранилась.
— Не делай этого, Егор. Не заставляй меня снова сомневаться в своём решении.
— Но ты любишь меня, — в отчаянии прошептал он. — Я это знаю.
Она горько улыбнулась.
— Иногда любовь — это не повод оставаться.
Он зажмурился, стиснув зубы, его руки дрожали.
— Я всё испортил, да? Безвозвратно…
Ева не ответила. Вместо этого она встала, делая шаг назад.
— Прощай, Егор.
Егор вскочил, будто от удара. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, отчаянное.
— Нет, не прощай! — его голос сорвался. — Я не отпущу тебя!
Ева замерла, но не обернулась. Он сделал шаг вперёд, схватил её за руку, крепко, но бережно.
— Я сделаю всё, слышишь? Всё! Хочешь — исчезну из твоей жизни, хочешь — встану на колени перед всем миром! Но ты не уйдёшь вот так… не после всего, что между нами было…
Она отвернулась, но он видел, как дрогнули её плечи.
— Егор… не мучай ни себя, ни меня…
— Я умру без тебя.
Ева резко подняла голову, встретившись с ним взглядом. В её глазах вспыхнул страх.
— Не смей…
— Не шучу, — его губы дрожали, он дышал прерывисто. — Без тебя я — пустое место. Без тебя нет смысла.
Он опустился на колени перед ней, крепко обняв её за талию, прижимая к себе, словно пытаясь вжаться в неё, стать с ней единым целым.
— Прошу… не оставляй меня…
Ева закрыла глаза, её руки невольно скользнули к его волосам. Она чувствовала его дыхание на своей коже, слышала, как бешено колотится его сердце.
— Что мне сделать, чтобы ты осталась? — его голос сорвался на шёпот. — Назови любую цену… и я заплачу.
Она глубоко вдохнула, стараясь не поддаться его отчаянию.
— Егор… Не говори так…
Он крепче сжал её, словно боялся, что если отпустит хоть на секунду, она исчезнет.
— Говорю, потому что это правда! — его голос дрожал, но он не отпускал. — Любая цена, слышишь? Я отдам всё, что у меня есть, лишь бы ты осталась.
Ева наконец посмотрела на него. В глазах — боль, обида, страх.
— Ты уже потерял меня…
Он замотал головой, не принимая её слов.
— Нет! — Он резко встал, его рука легла на её щёку, пальцы дрожали. — Я не позволю тебе уйти.
Она не двинулась.
— Если бы ты действительно этого не хотел… ты бы тогда не сделал того, что сделал…
Егор зажмурился, чувствуя, как по щекам снова катятся слёзы.
— Я был идиотом… но я клянусь, я докажу тебе, что ты — единственная. Что без тебя меня просто нет…
Он судорожно выдохнул, скользнул ладонью к её затылку, прижимая ближе.
— Останься, и я переверну этот мир ради тебя.
Ева сжалась. Внутри что-то оборвалось, но не от его слов, а от воспоминаний.
Перед глазами вспыхнуло лицо Вани — его холодный, презрительный взгляд, крепкие пальцы, оставляющие синяки на её запястьях. Резкие слова, удары, слёзы, которые приходилось прятать.
Она невольно дёрнулась, словно ожидая, что сейчас тоже последует грубость.
Но ничего не было.
Только Егор. Слезы на щеках. Горячее дыхание, неровное, сбившееся. И руки, которые дрожат, но не сжимают её, не удерживают насильно.
Ева смотрела на него и вдруг поняла, что он действительно другой. Да, он причинил ей боль, но он не унижал её, не ломал. Он никогда не сделал бы того, что делал Ваня.
Грудь сдавило.
— Ев? — Егор заметил её странный взгляд, напряжённость.
Она не ответила. Просто смотрела на него и думала: может ли она снова довериться? Может ли поверить, что он не причинит ей той боли, что уже пережитая?
Она неосознанно шагнула к нему, оказываясь сжатой в его объятиях. В объятиях любимого человека.
Егор обхватил её так осторожно, будто боялся спугнуть. Его руки были тёплыми, крепкими, но не давили, не принуждали. Только держали.
Ева замерла. Она сама сделала этот шаг, сама оказалась в его объятиях, но что теперь? Она слышала, как бешено стучит его сердце. Чувствовала, как срывается его дыхание. И знала, что может оттолкнуть его в любую секунду.
Но не отталкивала.
Она закрыла глаза, уткнувшись лбом в его грудь. Запах — до боли родной. Тепло — такое, что казалось, вот-вот растопит лед внутри.
— Прости… — Его голос дрожал. — Я просто… я так люблю тебя…
Ева сжала пальцы на его футболке, но ничего не ответила.
Где-то в глубине души всё ещё жил страх. Жгучий, липкий. Она знала, как больно бывает довериться не тому человеку. Как сложно потом собирать себя по кусочкам.
Но ведь Егор не Ваня.
Этот факт вдруг осознался с новой силой.
Егор не бил её, не унижал. Да, сделал больно. Да, предал. Но не разрушил. И сейчас — не пытался сломить, не требовал прощения. Просто был рядом.
Его губы коснулись её волос, лёгкий, почти незаметный поцелуй.
— Я не могу без тебя, Евусь…
Сердце болезненно сжалось.
Она так устала. Устала бояться, устала сомневаться, устала убегать.
Но могла ли она остаться? Могла ли снова поверить ему?
Ева глубоко вздохнула, словно пытаясь найти ответ.