Сырость|18+

Егор медленно выдохнул, смотря на неё.

— И ещё…

Ева вопросительно приподняла брови, но не сказала ни слова.

Он провёл ладонью по своему лицу, подбирая слова.

— Если ты не захочешь… ничего такого, — он сделал едва заметный жест рукой, давая понять, о чём говорит, — то я приму это.

Её губы дрогнули, но она не перебила.

— Мне важно не только твоё тело, малыш. Не только близость. Главное — ты. То, как ты себя чувствуешь, что ты думаешь, чего хочешь.

Егор чуть подался вперёд, но всё же держал дистанцию.

— Если тебе нужно время… если ты больше не захочешь этого вообще… я не уйду. Не начну давить, не буду ждать чего-то от тебя. Мне это не нужно, если тебе больно.

Ева опустила голову, пальцы вцепились в одеяло.

Егор осторожно придвинулся ближе, но не слишком. Просто так, чтобы быть рядом.

Ева не отстранилась, но и не придвинулась к нему — просто оставалась на месте, напряжённая, будто всё ещё не доверяла пространству между ними.

Он медленно протянул руку, останавливаясь в нескольких сантиметрах от её живота.

— Можно?... — тихо спросил он.

Ева посмотрела на него, в глазах снова мелькнула тень сомнения. Но после короткой паузы она всё же едва заметно кивнула.

Егор осторожно положил ладонь на её живот, почувствовав, как его пальцы слегка подрагивают. Он не двигался резко, просто гладил медленными, почти невесомыми движениями.

Она не оттолкнула его. Это уже было чем-то.

— Так лучше? — тихо спросил он.

Ева снова не ответила, но он заметил, как её плечи чуть расслабились.

Егор наклонился, оставляя короткий, лёгкий поцелуй у её виска.

Ева не шевельнулась, но он уловил, как её дыхание стало чуть глубже. Он продолжал медленно гладить её живот, ощущая, как её тело потихоньку перестаёт быть таким напряжённым.

Молчание между ними было тяжёлым, но на этот раз оно не казалось таким пугающим.

Егор осторожно обнял её, накрывая своим теплом. Его рука продолжала медленно поглаживать её живот, другая крепко прижимала её к себе, но без давления — только чтобы она знала, что он здесь.

Ева не отстранилась. Она просто лежала рядом, всё так же молча, но более расслабленно.

Он закрыл глаза, уткнувшись носом в её волосы. Сейчас ему не нужно было ничего, кроме этого момента.

Егор медленно провёл ладонью ниже, легко касаясь её кожи через ткань. Его движения были осторожными, почти невесомыми. Он чувствовал, как её дыхание слегка сбилось, но она не убрала его руку, не напряглась. Это уже было чем-то.

Он наклонился ближе, губами коснувшись её теплого животика. Лёгкий, почти незаметный поцелуй. Потом ещё один, чуть ниже.

— Маленькая моя… — прошептал он, задержавшись там на несколько секунд. Его пальцы продолжали неспешно гладить её низ живота, пока он вдыхал её родной запах, чувствуя, как внутри разливается странное, тёплое спокойствие.

Егор знал, что сейчас каждое его движение должно быть выверено. Не слишком резкое, не слишком навязчивое, но при этом не фальшивое. Линник чувствовала бы любую неискренность, а он не хотел, чтобы она думала, что он делает это только из-за чувства вины.

Его пальцы мягко скользнули по её коже, вдоль линии талии, потом ниже, к животу. Он наклонился, касаясь губами тёплой, нежной кожи, оставляя короткие, почти невесомые поцелуи. Не для чего-то, не с подтекстом. Просто потому, что он любил её. Потому что хотел, чтобы она это чувствовала.

Ева не отстранилась. Она явно ощущала его прикосновения, и он не был уверен, как она к этому относится. Но она не оттолкнула его, не напряглась, не попыталась закрыться.

Он провёл ладонью по её боку, ощущая каждую неровность, каждую линию её тела. В груди что-то сжалось. Столько раз он делал это раньше — гладил её, целовал, держал в своих руках. Тогда это было так естественно. А теперь казалось почти хрупким, как будто один неверный шаг — и она снова замкнётся в себе, оттолкнёт его, спрячется за стеной.

Но он не хотел, чтобы она чувствовала себя одинокой.

Он не спеша поднялся выше, поцеловал её в макушку, в висок, легко провёл губами по её щеке.

— Всё хорошо, — прошептал он, не ожидая ответа.

Ева только глубоко вдохнула.

Но стоило Егору расслабиться, как зазвонил её телефон.

Ева слегка вздрогнула, но всё же потянулась к нему, даже не глядя на экран.

Он мельком увидел имя, и внутри у него всё сразу сжалось.

Ваня.

Снова этот чёртов Ваня.

Егор почувствовал, как его пальцы рефлекторно сжались.

Не сейчас.

Не тогда, когда он только начинал чувствовать, что между ними снова появляется хоть какая-то связь.

Ева заметила его реакцию. Она бросила короткий взгляд на него, потом на экран, после чего, не раздумывая, сбросила вызов.

— Ты… — Егор удивлённо моргнул.

— Сейчас не время, — спокойно сказала она, убирая телефон в сторону.

Он не мог не заметить, как дрожали её пальцы.

Егор глубоко вдохнул, заставляя себя не думать об этом идиоте.

— Он… часто тебе звонит?

Ева немного напряглась, но не отвернулась.

— Иногда.

Этого было достаточно, чтобы у него внутри всё закипело.

Он хотел спросить, зачем этот тип вообще ей звонит, но понимал, что сейчас не время устраивать сцены.

Он просто кивнул, подавляя в себе раздражение, и вернулся к тому, что было важнее.

К ней.

Егор несколько секунд молчал, глядя на её телефон, затем медленно перевёл взгляд на неё.

— Может, мне с ним поговорить надо? — спросил он ровным голосом, но в глазах читалась явная напряжённость.

Ева тут же подняла на него взгляд, нахмурившись.

— Зачем?

— Хочу понять, чего он от тебя добивается, — спокойно ответил Егор, хотя внутри всё кипело.

Ева слегка передёрнула плечами, отвела глаза.

— Он просто… спрашивает, как я.

— И тебе это надо? — в голосе Булаткина послышалась едва заметная сталь.

Она на секунду сжала губы, словно раздумывая, стоит ли отвечать.

— Не знаю, — наконец, честно призналась она.

Это его взбесило.

— Не знаешь? — он чуть наклонился ближе, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Ева отвела взгляд.

— Просто… это странно. Он не писал мне столько времени. А теперь вдруг объявился.

Егор стиснул зубы, прогоняя злость.

— И тебе стало интересно, почему?

— Нет, — её голос был твёрдым, но немного усталым. — Мне просто непонятно, зачем он вообще решил выйти на связь.

— Может, потому что понял, что совершил ошибку?

Ева коротко усмехнулась, но без намёка на радость.

— Ошибку? Это ты о чём?

— О том, что потерял тебя.

Она медленно подняла голову, её глаза чуть сузились.

— А ты ревнуешь?

Егор не ответил сразу. Провёл ладонью по её животу, будто успокаивая себя, прежде чем медленно выдохнул:

— Может быть.

Ева внимательно смотрела на него, явно оценивая его реакцию.

— Но дело не только в этом, малыш, — продолжил он, сжимая пальцы на её талии. — Мне просто не нравится, что он появляется сейчас, когда тебе и так непросто.

Она снова отвела взгляд.

— Я не собираюсь с ним разговаривать, если тебе это не нравится, — тихо сказала она.

Булаткин на секунду замер, потом мягко притянул её к себе, обнимая.

— Дело не в том, нравится мне это или нет, — прошептал он. — Просто хочу, чтобы ты знала: если он тебе нужен, я это переживу. Но если он лезет в твою жизнь просто так… я не позволю ему причинить тебе боль.

Ева глубоко вдохнула, её пальцы чуть крепче сжали его футболку.

— Я не знаю, чего он хочет, — призналась она, — но мне и правда не нужно это сейчас.

Егор опустил голову, снова поцеловал её в живот, немного ниже пупка.

— Вот и хорошо, солнце, — тихо выдохнул он. — Тогда и думать о нём не будем.

Егор задержался губами у неё на коже, вдохнул глубже, впитывая её запах, её тепло. Затем чуть сильнее сжал её талию, притягивая ближе.

Ева смотрела в потолок, едва ощущая его прикосновения. Но с каждым новым касанием что-то внутри неприятно сжималось.

Почему она позволяет ему это?

Почему не оттолкнула сразу, не остановила, не сказала, чтобы он убрал руки?

В голове вспыхнуло воспоминание — тот момент, когда она вжалась в стену, когда в ужасе пыталась оттолкнуть его, когда её тело дрожало не от удовольствия, а от страха.

Внутри всё перевернулось.

Она не понимала, как так вышло. Почему не сбросила его руки, как делала это раньше? Почему сейчас, когда он касается её, она не чувствует той же паники, но чувствует что-то другое?

Глубокую усталость. Опустошение.

Ева стиснула зубы. В груди всё сжалось так сильно, что дышать стало трудно.

Она помнила.

Каждую секунду той ночи. Его дыхание, его руки, свою панику. Тот момент, когда поняла, что он не слушает, не слышит её.

Это был он. Тот, кому она доверяла. Тот, кто вытянул её из самого страшного периода жизни. Тот, кого она любила.

И этот же человек сделал так, что её тело предательски сковало страхом, когда он тогда наклонился к ней, шепча эти жадные слова.

Сейчас он другой. Его голос спокоен, руки осторожны, движения мягкие. Он держит себя в руках.

Но почему?

Потому что осознал? Потому что теперь чувствует себя виноватым? Потому что боится потерять её?

А она?

Она не знала, что с ней. Почему не оттолкнула его сразу, когда он притянул её ближе? Почему позволила этим губам коснуться своей кожи?

Потому что он был её привычным безопасным местом? Или потому что просто не осталось сил сопротивляться?

— Егор… — её голос звучал чужим.

Он замер, тут же поднял на неё взгляд.

— Что, малыш?

Малыш.

Это слово больше не согревало, не вызывало того уюта, что раньше. Оно не вызывало ничего.

Ева зажмурилась, глухо выдохнула.

— Я… — она сглотнула. — Почему я…

Она замолчала. Не могла сформулировать.

Почему позволяю тебе? Почему не чувствую ничего? Почему мне страшно вспоминать? Почему ты всё ещё рядом? Почему я не сбежала?

Столько вопросов, но ни на один нет ответа.

— Всё в порядке, — выдохнул он, подаваясь чуть назад, будто уже почувствовал её напряжение. — Ты можешь сказать всё, что хочешь.

Но она не знала, что сказать.

Она хотела кричать. Хотела ударить его, хотела разреветься прямо сейчас. Хотела… чего?

Чтобы всё вернулось обратно?

Но разве можно вернуться в прошлое?

Можно ли снова поверить? Снова ощутить себя в безопасности? Снова любить его, как раньше?

Ева открыла глаза.

Егор смотрел прямо на неё, взгляд цепкий, внимательный. Он ждал.

Она долго молчала, но потом, почти неосознанно, проговорила:

— Ты не должен…

— Что?

— Не должен так ко мне прикасаться.

Он резко втянул воздух.

Ева сжала пальцы на ткани одеяла.

— Это неправильно, — выдохнула она.

Егор молчал. Несколько долгих секунд.

А потом кивнул.

— Хорошо.

Она ожидала чего-то другого. Ожидала, что он начнёт убеждать, оправдываться, снова говорить, что любит.

Но он просто кивнул.

И от этого внутри что-то неприятно защемило.