глава 32
Ева вышла из ванной, закутанная в полотенце.
Комната была пуста.
Тихо.
Она не знала, ушёл ли он окончательно или просто сидит где-то внизу, но проверять не хотела.
На ватных ногах добралась до кровати, опустилась на край и уставилась в одну точку.
Мысли были хаотичными, но среди них отчётливо выделялась одна: я не могу так дальше.
Егор поступил с ней ужасно.
Он…
Она сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как в груди разливается ледяное ощущение.
Он был единственным человеком, которому она доверяла безоговорочно. Единственным, рядом с кем чувствовала себя в безопасности.
И что он сделал?
Растерзал это доверие.
Просто взял и растоптал.
Мне нужно напомнить тебе, чья ты.
Её передёрнуло.
Тот момент, та фраза, его руки на ней — всё это всплывало снова и снова, заставляя желудок скручиваться от отвращения.
Она резко встала, закусив губу, чтобы не закричать.
Нет.
Она не собиралась впадать в истерику.
Не сейчас.
Но и прощать его так просто — тоже.
Егор не слышал её шагов, но каким-то шестым чувством понял, что она спустилась вниз.
Он медленно поднял голову от чашки с уже давно остывшим кофе и встретился с её взглядом.
Холодным.
Отстранённым.
Она стояла в дверном проёме, сжав пальцы в кулаки.
— Ты ещё здесь, — её голос был тихим, но безразличным.
Егор сглотнул.
— Я никуда не собираюсь уходить.
Она вздрогнула, но тут же спрятала это за маской безразличия.
— Ну, тогда знай: я не хочу тебя видеть.
Эти слова ударили сильнее, чем кулак в челюсть.
Но он выдержал.
— Ты имеешь полное право ненавидеть меня, — спокойно сказал он. — Я сам себя ненавижу.
— Прекрасно, значит, у нас хотя бы что-то общее.
Её тон был резким, колючим, но внутри он слышал боль.
— Ева…
— Нет, Егор, — перебила она, наконец-то давая волю эмоциям. Её глаза сверкнули злостью, голос задрожал. — Ты думаешь, что просто скажешь «прости» и всё станет, как раньше?
Он ничего не ответил.
— Ты не представляешь, каково это — чувствовать себя в безопасности с человеком, а потом в один момент осознать, что… что он может… — её дыхание сбилось, и она сжала кулаки ещё сильнее.
Я знаю, хотел сказать он.
Но не имел права.
— Я не доверяю тебе больше, — наконец выдохнула она.
Эти слова прозвучали как приговор.
Егор почувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается, но виду не подал.
— Я это исправлю, — спокойно сказал он.
Ева усмехнулась. Горько.
— Правда? Как? Ты заставишь меня забыть? Или просто подождёшь, пока я сама решу, что ты снова заслуживаешь доверия?
Он смотрел на неё, не отводя глаз.
— Нет, — его голос был твёрдым. — Я не собираюсь заставлять тебя забыть. Не собираюсь требовать прощения. Я просто сделаю так, чтобы ты снова могла мне доверять.
Ева закусила губу.
Она хотела сказать что-то колкое, что-то, что заставило бы его отступить.
Но он не отступил.
И это раздражало.
— Уходи, — в конце концов, выдохнула она, отворачиваясь.
Он не сдвинулся с места.
— Нет.
Ева замерла.
Медленно повернула голову, её глаза метали молнии.
— Что?
— Я не уйду.
— Ты смеешься надо мной?
— Нет.
— Тогда какого чёрта ты всё ещё здесь?!
Он выдержал её взгляд.
— Потому что я не брошу тебя.
— Мне не нужна твоя помощь, Булаткин!
— Я всё равно буду здесь.
Она стиснула зубы, разворачиваясь к нему полностью.
— Ты не понимаешь?! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ!
Егор сжал кулаки.
— Ты врёшь.
Ева замерла.
Губы приоткрылись, но слова застряли в горле.
Он встал, подошёл ближе, но не касался её.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл, потому что боишься. Боишься, что если я останусь, тебе придётся снова научиться мне доверять. А это сложно. Это больно.
Ева сжалась, будто его слова были ударом.
— Я…
— Но я останусь, — перебил он. — Потому что люблю тебя. Потому что ты — самое важное в моей жизни.
Она судорожно вдохнула, её глаза наполнились влагой, но она быстро моргнула, прогоняя слёзы.
— Я… я ненавижу тебя…
Он кивнул.
— Хорошо.
Ева не выдержала и выбежала из кухни.
А Егор остался стоять, сжимая кулаки.
Его ждало долгое сражение.
Но он был готов.
Прошло три дня.
Ева избегала его.
Она закрывалась в комнате, выходила только тогда, когда была уверена, что его нет рядом, говорила с ним коротко и холодно, если он всё же пытался что-то сказать.
И, чёрт возьми, Егор терпел.
Он не давил, не лез с разговорами, но и не уходил.
Просто был рядом. В тени. Вдалеке.
И ненавидел себя за то, что стал тем, от кого она закрывается.
Утром он проснулся от звука шагов.
Ева.
Она спускалась вниз, но шла медленно, словно с трудом держась на ногах.
Егор нахмурился.
Когда она подошла к кухне, он уже поднялся навстречу.
— Доброе утро, — тихо сказал он.
Ева не ответила.
Только скользнула по нему взглядом и направилась к холодильнику.
Но стоило ей открыть дверцу, как она вдруг пошатнулась.
Егор среагировал быстрее, чем подумал.
— Ева!
Он успел подхватить её за плечи, когда она осела вниз.
— Чёрт… — прошипел он, осторожно удерживая её.
Её веки дрожали, губы побелели, тело обмякло.
— Ев, ты меня слышишь?
Ева тихо застонала, но не открыла глаза.
— Вот же… — он крепче сжал её в руках, аккуратно поднял на руки и отнёс в гостиную, укладывая на диван.
Пока искал воду, в голове мелькали тревожные мысли.
Она ела нормально? Или опять начала себя мучить?
Она ведь не говорила…
— Ева, чёрт возьми, очнись, — он поднёс стакан к её губам, но она лишь тихо поморщилась.
И только теперь он заметил тонкую полоску крови на её бедре.
Месячные.
Она теряла сознание из-за них.
Проклятье.
Егор быстро сообразил, что делать.
Он подложил под её ноги подушку, взял одеяло, укрыл её, схватил телефон, чтобы заказать обезболивающее.
Она тихо дышала, её лицо было напряжённым, губы слегка дрожали.
Ему было больно на это смотреть.
Буквально физически больно.
— Ты убиваешь меня, малыш, — пробормотал он, опускаясь на корточки рядом с ней.
Ева не ответила.
И ему оставалось только ждать, когда она очнётся.
Егор сидел рядом, не сводя с неё глаз. В груди что-то сжималось, когда он видел, как её брови слегка хмурятся даже во сне, как она шевелится, пытаясь найти более удобное положение.
Она мучилась.
А он не мог оставить её одну.
Он медленно протянул руку, не касаясь сразу — сначала просто замер, позволяя себе секунду сомнений.
А потом осторожно, еле ощутимо, провёл ладонью по её животу.
Тепло.
Он не давил, не мял, не пытался как-то особо помочь — просто создавал лёгкое, успокаивающее прикосновение.
Ева чуть дёрнулась, но не открыла глаза.
Егор провёл ладонью снова, чуть мягче, круговыми движениями, осторожно, будто боялся сделать больно.
Её дыхание стало чуть ровнее.
Он почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло.
— Так бы и убил этот грёбаный алкоголь… — пробормотал он себе под нос, продолжая осторожно поглаживать её.
Он надеялся, что это хоть немного поможет. Хоть немного облегчит ей боль.
Потому что если бы мог — он бы сам перенёс её на себя.
Ева пошевелилась, слабо сжимая пальцы в его футболке. Егор заметил, как её губы дрогнули, но она даже не открыла глаз.
Слабость.
Она слишком долго ничего не ела. Сколько уже прошло? Почти сутки?
— Малыш, — его голос был низким, мягким, но настойчивым. — Ты должна поесть.
Ева только тихо вдохнула, но ничего не ответила.
Егор стиснул зубы.
— Я не спрашиваю, — твёрже сказал он. — Вставай.
Она слегка нахмурилась, но даже не сдвинулась с места.
Чёрт.
Он поднялся с кровати и уже через минуту вернулся с подносом. Тёплый бульон, чай, что-то лёгкое, что не перегрузит её организм.
Присел рядом, поставил поднос на тумбу и наклонился к ней.
— Ева.
Она недовольно поморщилась.
— Не хочу, — тихо пробормотала она.
Егор прищурился.
— Это не обсуждается.
Она слабо мотнула головой, отвернувшись.
Но Булаткин не собирался сдаваться.
Он сел ближе, осторожно, но уверенно обнял её, помогая приподняться.
— Я не заставлю тебя есть много, но ты должна что-то съесть. Хотя бы пару ложек.
Она тяжело выдохнула, но, видимо, поняла, что спорить бессмысленно.
Егор поднёс ложку к её губам.
— Давай, малыш.
Ева неохотно открыла рот, позволив ему накормить её.
Егор наблюдал за ней, чувствуя, как внутри что-то потихоньку отпускает.
Шаг за шагом.
Он будет рядом.
Даже если она пока не простила его.
Ева молча жевала, не поднимая на него глаз. Егор продолжал держать ложку, наблюдая, как она нехотя съедает одну ложку за другой.
Молчание тяготило. Напряжение всё ещё висело между ними, и он прекрасно это понимал.
Когда она наконец отвела взгляд в сторону, Булаткин глубоко вдохнул.
— Нам нужно поговорить.
Ева лишь слабо дёрнула плечом, но промолчала.
Егор убрал поднос, сел рядом и потёр лицо ладонями.
— Я облажался. Сильно.
Она снова никак не отреагировала, только чуть сильнее сжала пальцы в одеяле.
Он продолжил:
— Я не буду оправдываться. Не буду искать оправданий. Я просто скажу как есть: я был не прав. Совсем. И я это понимаю.
Ева медленно подняла на него глаза.
— Да? — её голос был тихим, но в нём слышалась горечь.
Егор кивнул.
— Да.
Тишина.
— Я не знаю, сколько времени займёт, чтобы ты снова мне доверяла. Не знаю, сможешь ли ты вообще. Но я не собираюсь давить на тебя или умолять простить меня.
Он поднял на неё взгляд.
— Я просто сделаю так, чтобы тебе больше не пришлось бояться меня.
Глаза Евы дрогнули, но она быстро спрятала эмоции.
Егор сглотнул.
— Я работаю над этим, Ева. Уже работаю. Моя ревность… Я не позволю ей больше взять надо мной верх. И алкоголь…
Он стиснул зубы, вспоминая, каким был тогда.
— Ни капли. Никогда.
Он был твёрд в своих словах.
Ева долго молчала.
А потом тихо выдохнула:
— Посмотрим.
Булаткин кивнул.
Это был не ответ.
Но это был шанс.