Глава 34.
Адам
Прошло около трёх недель после аварии и Амелию выписывали с больницы. На удивление, вчера ей сняли гипс с ноги, и она могла ходить самостоятельно на своих двух ногах. Руками она двигать всё ещё не могла, из за переломов ключиц. Рёбра у неё восстановились лишь частично, поэтому с гипсом на грудной клетке она ещё подходит около двух недель. Была середина марта, и совсем скоро день рождения Амелии, на который у меня были грандиозные планы. Но они, естественно, разрушились по причине ее состояния. Сейчас она чувствовала себя гораздо лучше, хоть и было видно, как ей сложно передвигаться, что она не может даже в туалет сходить самостоятельно. Я кормил ее, ходил с ней в туалет, помогал передвигаться, и все такое. Последние три дня, когда ее нога зажила, ей было очень скучно, и мы говорили на разные темы, одной из которых стал Тайлер. Он умер позавчера. Его замучали до смерти, буквально. Когда мне сообщили о его предсмертном состоянии, я поехал в Форт и убедился в этом лично. Он не мог есть, уровень сахара и гемоглобина в крови был очень низким, он похудел на 7 килограммов, и не спал уже около 10 дней. Его смерть была неизбежна.
— Тайлер умер.
— Когда? - послышался равнодушный вопрос от Амелии.
— Утром. Вчера я ездил к нему, он уже тогда был как мертвец.
— Гори в аду вечно, Тайлер, - лишь сказала она, лёжа на кровати, а я лежал на диванчике в ее палате.
— Ты уверена, что тебя не будет мучать совесть?
— Я бы не предложила тебе такое наказание для него, будь это так. Моя мстительность гораздо сильнее, чем благородство.
— Я сомневаюсь в этом, - ухмыльнулся я.
— В том, что меня не будет мучать совесть?
— В том, что твоя мстительность гораздо сильнее благородства.
— Возможно, - она лишь пожала плечами, и мы продолжили смотреть «Сплетницу» по телевизору в палате.
— Как думаешь, я была бы хорошей мамой? - вдруг спросила Амелия, когда мы уже собирались спать. Мне разрешили ночевать с ней в одном помещении, но для этого нужно было сдать миллион анализов на болезни.
— Ты была бы самой лучшей мамой, Амелия. Почему ты спрашиваешь? - это был первый раз после ее выкидыша, когда мы обсуждали детей.
— Ну, у нас с мамой дикие траблы во взаимоотношениях, поэтому подумала, что я была бы не такой хорошей мамой, например, как твоя.
— Боже, Амелия, о чем ты говоришь? Ты будешь прекрасной мамой.
— Как бы ты отнёсся к тому, что я беременна, если бы я знала сама и сообщила тебе об этом?
— Что за вопросы, Амелия? Я был бы неимоверно рад. Я люблю тебя, не забывай об этом, прошу.
— Я знаю. И я люблю тебя, Адам. Думаю, мы были бы классными родителями.
После этого разговора мы легли спать.
2 недели спустя
Прошло две недели с момента снятия гипса с ноги Амелии, и сегодня был день снятия гипса с грудной клетки. Врачи были поражены тем, насколько быстро она восстанавливалась после такой аварии, когда ее машина была разбита просто в смятку. Амелия всегда отшучивалась тем, что у неё самые лучшие подруга и парень, которые слишком хорошо о ней заботятся и делают всё для того, чтоб она была счастлива и здорова. Так и есть, мы с Джесс слишком любили Амелию, чтоб просто отдать её на осмотр врачам. Всё равно нет ни одного лекарства, которое могло бы заменить искреннюю любовь со стороны близких людей.
Все эти две недели Джессика была вместе с нами, и всячески помогала мне в уходе за Амелией. Недавно произошёл разговор с Амелией, при котором мы разревелись все.
— Спасибо вам, мои родные, что возитесь со мной, - говорила сквозь слёзы она, пока мы помогали ей принять душ.
— О чем ты говоришь, дорогая?
— Я чувствую себя такой слабой, беззащитной, и надоедливой, - слёзы лились из ее глаз, — Я чувствую себя обузой.
Услышав эти слова, мы с Джесс переглянулись, и одновременно заключили ее в крепкие объятия. Она не должна чувствовать себя так, она просто не имеет на это право.
— Амелия, мы были рядом с тобой и до всего этого, будем и после, - говорила Джесс, поглаживая ее по спине.
— Я люблю тебя, Амелия. Мы любим тебя. Ты никогда не будешь обузой для нас. Ты самое дорогое, что у нас есть.
Мы успокоились, и повели Амелию в спальню, где должны были поделиться с ней важной новостью.
Адам
Мне было тяжело, как морально, так и физически. Но Адам и Джессика, которые находились со мной всё время рядом, не давали мне уйти в себя. Моей самой главной ошибкой в тот день, было непослушание Адама, когда он предупреждал меня о моем состоянии.
Ребята привели меня в спальню, помогли сесть, а сами ушли в другую комнату. Хоть и гипс с ноги и с грудной клетки был снят, передвигаться мне было тяжело из-за гипса на ключицах. Я не могла двигать руками из-за них.
Джессика и Адам вернулись, и что-то прятали за своими спинами. Джесс смеялась и говорила мне о том, что мы самые сумасшедшие в этом мире. Я понятия не имела, что она имеет ввиду.
— Амелия, - Адам сделал шаг в мою сторону, — Помнишь, когда перед заключительным судебным заседанием, мы сидели в кофейне, и ты говорила о том, что мечтаешь посетить Париж, а я подколол тебя тем, что мы захватим с собой и других друзей. Так вот, - он вытащил из за своей спины билеты в Париж, на завтра. О Боже.
— Невозможно...
— Когда ты Амелия Эрнандес, твой парень - Адам Мартинес, а твоя лучшая подруга - Джессика Уилсон, в этой жизни возможно всё. Мы летим завтра в Париж на твой день рождения вместе с Дженни и Брайаном, и Джессикой с Крисом. Ты рада?
— О мой Бог... Я... Конечно, рада, Адам!
— Но зачем билеты? Мы полетим не на твоём самолёте?
— Естественно на его самолёте. Билеты просто формальность, чтоб показать тебе, - рассмеялась Джессика.
— Поверить не могу, что послезавтра мне исполняется 25 лет. Это прям четверть сотни.
— Конечно! И ты проведёшь этот день рождения с лучшими людьми, - кричала Джессика, а Адам лишь довольно улыбался глядя на меня.
— Но что насчёт моего гипса на ключицах? Я смогу перенести 7-часовой полёт на самолёте?
— Да, мы заранее советовались с твоим врачом, Амелия. Смена обстановки даже поможет тебе расслабиться, и немного отвлечься от болезней.
— В таком случае, счастливее меня человека нет! Ну что? Будем собирать чемоданы? Точнее я буду говорить вам что ложить, а вы будете собирать!
— Естественно, - рассмеялись они.