Не такой

SONG: The neighbourhood - cry baby

Ворвавшись в дом Гарри, словно вихрь, молодые не могли остановиться хоть на секунду, чтобы снять верхнюю одежду и спокойно отправиться в спальню. Зеленоглазый, рывком, поднял девушку на руки и прижал к своим бёдрам. Поднимаясь на второй этаж, Мона углубляла поцелуй, отчего ее голова начинала кружиться. Их близость перестала быть нормальной. Уже давно. Они будто безумцы, ссорились и страстно примирялись. И хотя оба понимали, что, на этот раз, секс не метод, им не удалось обуздать ту страсть, которая разгорелась в кафе.

Гарри не хотел терять времени на прелюдии. К тому же, их поцелуй и так несколько затянулся. Оказавшись наверху, он задрал платье девушки и отодвинул ткань шёлковых трусиков в сторону. Не дав возможности опомниться, он вошёл в неё резким движением.

С губ Моны сорвался шумный вдох, она не ожидала такого напора, но получала очевидное удовольствие от такого секса. Ее глаза впивались в глаза напротив. Мона видела в них ярость, азарт, ненависть, страсть, любовь, боль. И ей это нравилось. Ледяные руки впились в его шоколадные кудри, отчего толчки внутри стали более жесткими и резкими.

- Ты любишь меня? - спросил Гарри, прикасаясь своим лбом к ее.

Она знала ответ на вопрос. И была уверена, что ее молчание раззадорит его сильнее. В конце концов, его нервы были на пределе.

- Люблю тебя, - ответила девушка, жадно хватая ртом воздух.

Он ухмыльнулся, ослабив хватку. Его лоб покрылся испариной. Губы пересохли. Резким движением, он уложил девушку на кровать. Принявшись расстегивать ненавистную рубашку, Гарри не прекращал сверлить взглядом возлюбленную, которая, в свою очередь, избавлялась от своего сексуального платья.

- Скажи, у вас с ним что-то было? - прохрипел он, нависнув над хрупким телом, - ты не выглядела удивлённой.

- У нас ничего не было, - честно ответила девушка, притягивая кудрявого к себе, - а если бы и было...

- Не смей даже думать об этом, невыносимая, - рявкнул он и сжал ее нежную шею, - ты должна думать только обо мне. И если однажды у тебя появятся такие мысли, я вытрясу это дерьмо из тебя, чёрт возьми.

Его напряженный член вошел в девушку так же резко, как в первый раз. Ему хотелось показать ей свои намерения, доказать, что лучше него нет никого. Даже, когда он заметил наслаждение на её влажном лице, ему было мало.

Капли ледяного душа не могли остудить не прекращающийся пыл девушки. Она стояла под струями совершенно опустошённая. Несмотря на то, что несколько минут назад Гарри и Мона дарили друг другу чувство бескрайнего наслаждения, длиною в несколько часов, внутри чего-то не хватало.

Я позволила Гарри целовать меня на глазах у Зейна. Это был не обычный поцелуй, показательный. И я участвовала в этом издевательстве над его чувствами.

Гарри совершенно точно сошёл с ума. И это сделала я. Своими собственными руками. Почему мне нравится это безумие, в которое мы окунаемся снова и снова? Причиняем друг другу боль, а потом истязаем тела друг друга.

Как эта банальная история превратилась в рассказ о двух психах? Мы были обычными людьми. Гарри владел издательством и был строгим начальником. Я была его подчинённой, пропадала в барах и читала книжки во время обеденного перерыва. Даже тогда, когда наши судьбы начинали своё запутанное переплетение, мы были обычными. Наша история была самой обыкновенной. Мы влюбились, учились страсти и нежности. А теперь я мщу ему за ложь и измену, а он одержим мной, до самой крайней степени.

Что случилось с тем хладнокровным боссом? С тем милым Гарри, который боялся меня поцеловать? Конечно, его вспышки гнева проявлялись и раньше, но он был нормальным.

Что случилось со мной? Всё, чего я желаю - причинять ему боль. Даже моя бесконечная и всепоглощающая любовь не в силах сдержать желание возмездия. Мне давно пора остановиться. Сбежать, оставив записку с объяснением? Рассказать и покаяться, в надежде на то, что наша история вернётся в прежнее русло?

Хочу ли я, чтобы наша история продолжилась? Смогу ли простить и остановиться?

Мужчина сидел в гостиной, заканчивая отчётность за прошедший квартал. Вопреки тому, что всё, вроде бы, вернулось на круги своя, мужчина ощущал чёткое присутствие пустоты. Его друг, всё это время, был влюблен в его невесту. Очевидно, это завязалось с самого начала. И как он мог не замечать очевидного? Во всяком случае, мнение Зейна о Гарри испорчено окончательно. Что может быть хуже, чем потеря близкого друга из-за любви? Если бы не это чёртово чувство, Зейн по-прежнему, оставался бы на стороне друга. Как и было всегда.

Его взгляд переместился туда, где уже стояла, погруженная в собственные мысли, девушка. Несмотря на невероятно эмоциональное и приятное помутнение, она не выглядела удовлетворённой. По правде говоря, и Гарри был не в себе. Он чувствовал, будто они стали незнакомцами, которые никак не могут прийти в себя. Чужаки, которые знают друг о друге слишком много. Ее волосы, влажные, после душа были распущенны. Гарри любил ее мокрые волосы, любил ее влажную кожу, которая покрывается мурашками от прохлады, которую обожает сама же Мона.

Он смотрел как завороженный и словил себя на мысли, будто перед ним стоит совершенно чужой человек. На секунду ему стало не по себе.

Быть может, кто-то безумный сделал операцию по смене лица и претворяется моей девочкой? Боже...Я сошел с ума. Мне гораздо проще поверить в этот абсурд, чем осознать, что это моих рук дело.

- Мы же не торопимся? - уточнила брюнетка, усаживаясь на ступеньки, которые ведут на второй этаж, - имею ввиду...Свадьба, учитывая то, что происходит.

Внутри Гарри снова зажёгся недобрый огонь, но он смог обуздать очередное помутнение. Сжав пальцы между собой, он откинулся на спинку дивана и попытался абстрагироваться. Понять ее. В конце концов, в последнее время, он делает это слишком редко.

- Ты сомневаешься? - спокойно спросил мужчина, - пожалуйста, детка, скажи честно.

Девушка не ожидала такой резкой перемены в поведении любимого. Одновременно, она ощутила подступающую панику. Перемены в его настроении стали слишком частыми, слишком контрастными. Однако, ей было приятно увидеть перед собой человека, в которого она однажды влюбилась.

- Сомневаюсь.

Гарри не шевелился. Тем более, боялся посмотреть в её сторону. Слышать это было настолько больно, что его сердце пропустило несколько ударов. Лицо побледнело.

- Почему?

- Не знаю.

- Знаешь, - Гарри зажмурил глаза, в попытках убедить себя, что это дурной сон.

Как мы дошли до этого?

Девушка знала. И знала наверняка. Но говорить ему, да еще и после эмоционального срыва...

- Я не могу быть с тобой откровенной. Ты пугаешь меня, - она набралась смелости, искренне уверяя себя, будто прежний Стайлс вернулся, - и говорить об этом, при таких обстоятельствах...

- Да, - перебил Гарри, - я и сам себя пугаю, милая. Мне понятны твои опасения.

Девушка не знала, что ответить. Сидела, как вкопанная. То ли, ее прежний возлюбленный вернулся, то ли, его психика стала совершенно непредсказуемой. Однако, на смену панике приходило еле уловимое облегчение.

- Мы сможем сделать что-то с этим? - спросил он, игнорируя подступающие слёзы, которые щипали изумрудные глаза.

- Я не знаю, - честно ответила она, не готовая признаться в правде, - я люблю тебя, но боюсь такой жизни. Мы сделали что-то странное друг с другом, Гарри.

- Да, - согласился он, - но...Это целиком и полностью моя вина, Мона. И я не знаю, смогу ли исправить то, что натворил. Мне не хочется думать о том, что мы сможем друг без друга. Но обрекать тебя на неопределённость...

- Гарри...

- Да?

С губ девушки, практически, сорвалось признание в том, что она лично заварила эту кашу, но их откровенный разговор прервал настойчивый стук в дверь.

Гарри вытер непрошеную влагу с щёк и поднялся с места. Появление неожиданного гостя было сюрпризом и для него лично, поэтому он постарался принять более невозмутимое выражение лица.

На пороге стоял никто иной, как Эдвард. Его холодный, с некоторых пор, взгляд смягчился, когда он уловил настроение сына. Ему не пришлось гадать в чём же дело, ведь, он увидел поникшую Мону, которая сидела на лестнице в полной растерянности.

Мужчина снял пальто и повесил на вешалку. Оглядев сына снова, он заключил его в крепкие отцовские объятия. Несмотря на холод во взаимоотношениях, в последнее время, Эдвард хорошо знал своего сына. И видеть его в таком состоянии - редкость.

- Здравствуй, - поприветствовал Эдвард, - надеюсь, не помешал?

Его седоватые волосы прибавляли больше шарма внешнему виду. Классический костюм был постоянным атрибутом отца семейства. Как и всегда, он выглядел так, будто владеет целым миром.

- Всё нормально, - соврал Гарри, приглашая отца пройти.

Девушка поднялась с места, чтобы поприветствовать Эдварда Стайлса. Ей, до сих пор, было крайне неловко за сцену в ее доме. Догадывается ли он?

- Мона, - Эдвард приблизился к девушке и оставил Ленкой поцелуй на ее руке, - с каждым разом всё прекраснее.

- Добрый вечер, - поприветствовала девушка, даруя нежную улыбку, - это взаимно.

- Как поживают Лейла и Александр? - поинтересовался мужчина.

- Всё в порядке, спасибо, - игнорируя ком в горле, отвечает Мона.

- Что-то случилось? - недоверчиво отозвался Гарри, приглашая отца присесть в кресло.

- Ох, нет, - неуверенный тон отца звучал непривычно. В обычные дни, голос Эдварда твёрдый, а тон беспрекословный.

- Я приготовлю кофе, - оповестила Мона и отправилась на кухню, не желая мешать.

Эдвард отметил, насколько красива эта девушка. Ее чуткий нрав был ему по вкусу, хотя он видел и знал наверняка, что у нее есть стержень. Еще в тот самый вечер в кабинете сына, он понял, насколько сильно эта девушка любит Гарри. И он был не в себе, когда узнал о происках сына. Он его воспитывал совершенно не так. Во всяком случае, это в прошлом.

- Вижу, всё наладилось, - подметил Эдвард, наблюдая за подавленным лицом сына.

- Я не готов это обсуждать.

- Подготовка к свадьбе идет полным ходом, а ты не хочешь обсуждать? Ты даже не познакомил нас. Мама только по словам знает, что у тебя есть невеста. Считаешь, это справедливо по отношению к нам?

- Всё так запутанно, - его напряженные пальцы впились в густую шевелюру, - я не знаю, как объяснить.

- В таком случае, познакомь нас поближе, - подбодрил отец, - что может быть лучше, чем времяпровождение с семьей?

- Что угодно? - подшутил Гарри, под насмешливый взгляд отца, - ладно, можем попробовать. Но, предупреждаю, сегодня мы не в форме.

Наспех, девушка соорудила несколько сендвичей и ароматные сырники. Кажется, в этом ей не было равных. Усевшись за стол, она не сразу осмелилась поднять глаза на Мистера Стайлса, который пристально изучал избранницу сына. Она испытывала стыд. Ей совершенно не хотелось, чтобы глядя на нее он вспоминал ту разбитую девушку, которая ворвалась в слезах в кабинет Гарри больше полугода назад. И, тем более, Мона была уверена, что у отца Гарри о ней не самое лучшее мнение.

В свою очередь, Эдвард испытывал самые тёплые чувства. И даже некоторый стыд за то, что ей пришлось пережить. В конце концов, все имеют право на ошибку. Даже сын известного Эдварда Стайлса.

- Значит, вот в чём дело, - улыбнулся Эдвард, с удовольствием вкушая приготовленные девушкой закуски, - я бы тоже потерял голову, если в самом начале отношений твоя мама так готовила.

Щеки Моны покрылись ярким румянцем. Ей было приятно слышать похвалу отца любимого.

- Разве мама не всегда вкусно готовила? - удивился Гарри, приступив к кофе.

- Ох, в первый день нашей совместной жизни она спалила духовку, а вместе с ней и праздничную индейку. Справедливости ради, отмечу, что салат она приготовила неплохой. Он был бы лучше, если бы Энн не вывалила в него половину солонки, - Эдвард широко улыбнулся, вспоминая те трепетные годы, когда история семьи Стайлс, лишь, зарождалась.

- Никогда бы не подумал, что мама не умела готовить, - подозрительно пришурился Гарри, - кажется, она умела это с самого рождения.

- Да, но с твоего, - расхохотался Эдвард.

- А до этого?

- Наняли домработницу. Мне это было неважно, лишь бы, Энн была рядом, - пожал плечами отец, - а когда на свет появился ты, она твёрдо решила научиться готовить.

Глаза Гарри регулярно переключались на поникшую Мону, которая старательно делала невозмутимый и приветливый вид. Он знал в чём дело. И был уверен, что внутри девушки происходит самая настоящая борьба.

- И она преуспела, - улыбнулся Гарри, немного расслабившись.

- А, Вы, Мона? - переключился Эдвард, - давно готовите?

- С детства, - улыбнулась брюнетка, уже не ощущая болезненных уколов от упоминания детства, - не люблю еду, приготовленную кем-то другим. За редким исключением.

Эдвард посмотрел на сына одобрительным взглядом. Девушка была хороша, еще и хозяйственная.

- Могу я узнать, не из-за этого мой сын стал пользоваться клинингом реже? Раньше, он и веника в руках не держал.

- Наверное, - отозвалась девушка, в попытках выглядеть более непринуждённой, - в самом начале, меня это шокировало.

- Представляю, - рассмеялся Эдвард, - Гарри всегда был слишком ленивым для домашних дел. Однако, в работе он, будто, и не чувствует усталости.

- Я точно не сверхчеловек, - отмахнулся Гарри, - мне, просто, нравится моя работа.

Эдвард гордился сыном. Особенно, когда дело касалось издательства. Сын показывал внушительный результат, несмотря на возраст и незначительный опыт, с которым он пришел на первую свою должность.

Ужин длится еще час. Казалось, былая неловкость исчезла. Девушка делилась с Эдвардом своим мнением о некоторых книгах и своих любимых выставках. Мистер Стайлс даже обещал показать свою личную библиотеку, где хранятся некоторые первые издания, которые коллекционирует мужчина. Мнение о девушке становилось только лучше. Он и мечтать не мог, чтобы его сын влюбился в такую умную и разностороннюю девушку. О красоте и говорить нечего. Он возвращался домой с хорошим настроением и позитивными новостями для любимой жены. Казалось бы, они могут быть спокойны за сына.