Не такой

Терпкий вкус раскрывается новыми кисло-сладкими нотами, прямо на губах восторженной Моны. Она делает уже третий глоток, а приятные ощущения не отступают. Неужели, ей понравилось? Неужели нашлось то самое вино, которое растопило оледеневшее сердце?
Брюнетка облизывает губы, прежде чем вынести окончательный вердикт. Её глаза переключаются с бокала на Гарри. Он пытается скрыть волнение, но сам того не замечая, уже несколько минут, подергивает ногой, не в силах остановиться. Его пальцы сжимаются и расцепляются, без конца. Почему это так важно? Кажется, система дала сбой. Чертово вино-единственное, чем он способен, отныне, удивить свою Мону.

- Это невероятно, Гарри! - она протягивает мужчине бокал, - я хочу ещё! Буквально, лучшее, что мне доводилось пробовать! Никогда бы не подумала, что скажу такое про вино.

- Ты не шутишь? - он снимает с себя пиджак, ощущая, как жгучий огонь наполняет его кожу жаром.

- Не шучу, - теплее улыбается девушка, - наливай!

- Хочешь напиться?

- Трезвая я тебе не нравлюсь, - хихикает она, наконец, открывая Гарри свою прежнюю грань.

- А ты хочешь мне нравиться?

- Я не хочу никому нравиться, - уклоняется она, игриво оглядывая мужчину с большим интересом. Что-то в нём, сегодня, начинает открываться для Моны по-новому. Неужели все вокруг неправы? Даже она сама?

Мужчина ухмыляется, явно удовлетворенный реакцией девушки. Её возможный намёк был красноречивее любого прямого ответа. Она заинтересована. Он чувствует это.

Следующие несколько часов мужчина и девушка проводят за непринужденной беседой. Вторая бутылка вина предательски заканчивается. Мона не считает это проблемой и достает из сумочки бутылку виски.

- Это что-то вроде твоей косметички? - шутит Гарри.

- Я же собиралась на встречу с подругами, - улыбается Мона, отпивая глоток с горла.

- Ты не боишься выпивать, вот так, отчаянно?

- Думаешь, мне есть чего опасаться?

- Со мной-нет, - заверяет взбудораженный мужчина, сжимая свои брюки. Как сильно она волнует его...Как сильно он хочет вернуть прежнее время...

- Значит, мы встречались? - меняет тему девушка, наблюдая за переменчивым настроением Гарри. Его глаза начинают бегать из стороны в сторону, - не думай, просто отвечай.

- Да, - он следует её указаниям, - несколько месяцев. Но у нас всё было серьезно.

- Насколько? - её брови поднимаются выше.

Неужели близкие не рассказывали ей?

- Мы начали жить вместе, я собирался сделать тебе предложение, но ты настаивала на том, чтобы это произошло, хотя бы, через полгода.

- Оу, - цокает она, - я, и правда, была занудой.

- Возможно, мы бы уже поженились и... погоди, что!? - вскакивает Гарри, - то есть...если бы я, предположим, - он заикается, не в силах поверить в услышанное, - Если бы сейчас я сделал тебе предложение, ты бы согласилась?

- Кажется, свадьбы-это весело, - весело отвечает Мона, с упоением смакуя любимый напиток.

- Суть, ведь, не в свадьбе, - разочарованно, он двигается в сторону окна, за которым виднеется мрачное, но сказочно звездное небо.

- Ты о браке?

- Ага, - его руки сжимаются.

Как она может рассуждать настолько легкомысленно?

- Одно не исключает другого.

- Но жениться нужно по любви, Мона! Когда хочешь провести с любимым человеком всю свою жизнь, завести детей, ездить на отдых, ходить в ресторан и заниматься бытовыми мелочами, - на секунду, его тон становится выше, но Гарри одергивает себя. Ей удалось напугать его.

- Ты прав, - квант головой брюнетка, - Я любила тебя?

- Да, - он опускает голову, ненавидя себя за то, что предал эту любовь.

- Значит, снова полюблю, - хихикает она, не придавая смысла этому разговору.

- Значит, ты готова выйти за меня? - шепчет он, уже не размышляя о том, что верно, а что нет. Он любит ее и ему плевать на последствия.

На секунду, в глазах девушки пробегает яркая искра. Гарри срывается с места, чтобы приблизиться к ее лицу и разглядеть. Эта искра была необычной. Это была прежняя Мона. Ошибки быть не может. Девушка не смеет отвести глаз, поглощенная  его пристальным вниманием. Изумрудные глаза кажутся настолько яркими, что девушка не осознает реальность происходящего. Разве могут быть человеческие глаза настолько яркими? В них отражается любовь и одержимость. Он готов на всё ради нее.

- Что, если да? - девушка, в одно мгновение, становится прежней. Былая искра исчезает. Перед ним снова сидит незнакомка.

- Я женюсь на тебе.

- Лучше принеси стаканы, - Мона переводит тему, не придавая смысла этому разговору. Разве может он, вот так просто, жениться на ней?

К большому удивлению девушки, ей удается перевести разговор в совершенно иное русло. Гарри рассказывает ей о замечательном отдыхе в горах, о том, как она приносила ему крауссаны и даже о том, как молодые люди умудрялись устроить конфликт на пустом месте, в самом начале их совместного пути. Помимо всего прочего, Гарри узнает много нового о своей спутнице. С каждым новым фактом, он ощущает некоторое опустошение. Он задает себе вопрос за вопросом. Почему он не интересовался личностью Моны раньше? Почему не смотрел с ней фильмы по вечерам? Почему не спрашивал о ее студенческих годах? Отчего, не просил девушку прочитать ему стихи ее собственного сочинения? И, наконец, как он мог быть настолько безразличным к ней?

Девушка, не стесняясь, рассказывает о том, как странно для нее жить новой жизнью. Собственный роскошный дом, стабильность в финансах, множество новых хобби и, самое главное, семья. Она, до сих пор, не может воспринимать это как должное, отчего, частенько чувствует себя неловко перед мамой и Александром. Вероятно, она стала чрезмерно беззаботной, что, в принципе, и пытались привить ей родители. По их мнению, девушка была загруженна и изнурена не по годам.

Спустя несколько часов, Мона изрядно напилась. Разумеется, Гарри отставал не так, уж, и сильно, но, тем не менее, ощущал ответственность и не хотел снова всё испортить. Девушка остановилась на полуслове, ее веки начали опускаться. Полюбовавшись сонной и родной Моной, Гарри подхватил брюнетку на руки и отправился на второй этаж. Вес ее тела казался более легким, чем раньше. Ее запах был, по-прежнему, её запахом. Нежным, но ярким, чувственным, но неуловимым. Ее губы разомкнулись, словно приглашая мужчину к себе, но он не мог позволить себе такой роскоши. Контроль был не самой лучшей чертой Гарри, но сейчас...На кону стояло слишком многое.

Его крепкие руки обвивают талию и ноги Моны крепче, чем когда-либо. Этот миг может не повториться вновь. Поэтому, стоя с девушкой на руках, он не смел двинуться дальше. Этот миг должен длиться вечно, иначе, зачем существует Вселенная?

- Моя девочка, - шепчет Гарри, - я всё исправлю.

Мужчина укладывает девушку на кровать, укрывая ее своим одеялом.

Если это не повторится, хотя бы одеяло будет иметь твой запах.

Утром следующего дня Мона просыпается в полнейшем одиночестве. За окном шумит нескончаемый ливень, окно приоткрыто. Ей нравится этот запах. Прекрасный аромат мокрых листьев и травы. Девушка следует в ванную комнату и приводит себя в порядок. Вчерашний вечер кажется наваждением. Он так хорош и, кажется, совершенно без ума от нее. Хорошо, что она не потеряла голову.

Обойдя периметр второго этажа, Мона никак не может отыскать Гарри. Быть может, он уехал? Стоит ли ей позвонить ему? Стоит ли искать, чтобы попрощаться? Он был так добр и нежен...Она не может уйти так просто.

Спускаясь вниз, девушка заметила суматошное движение Гарри внизу. Он метался из стороны в сторону, бормоча себе что-то под нос. Его взъерошенные каштановые волосы выглядели так забавно, отверг она издала тихий смешок.

Дело в том, что Гарри задремал, от силы, на три часа. Проснувшись от острого нежелания ждать или откладывать, он отправился в ювелирный магазин. Выбрав заветное кольцо и подобрав эстетичную коробочку, Гарри отправился в магазин за цветами и воздушными шарами в любимом цвете девушки. Никогда прежде, Гарри не думал, что сделает предложение своей избраннице настолько сумбурно. В его голове это выглядело иначе, но...Он больше не может ждать. Приведя себя в порядок, мужчина поспешил приготовить праздничный завтрак в виде чудесной тортильи и крепкого кофе. До пробуждения девушки остались считанные минуты, поэтому, убедившись в том, что все выглядит идеально, Гарри было хотел подняться наверх, но Мона его опередила.

Удивленная и сонная Мона стояла неподвижно, пока силуэт Гарри не сдвинулся к ней. Ее руки опустились вниз, она была удивлена, но совершенно не понимала, что за праздник приготовил мужчина. На секунду, девушка задумалась: возможно, она забыла о своем дне рождении? Или...По какому поводу человек может устроить другому такой чудесный праздник?

- Что с тобой? - первая спрашивает девушка, с улыбкой оглядывая Гарри. Они, словно подростки, не решаются быть откровенными друг с другом.

- А что со мной? - он улыбается в ответ, не в силах сдержать свое благоговение.

- Ты такой...Напуганный?

- Есть причина, - смеется он, непривычно долго, - ты не могла бы спуститься?

- Кончено, - смущенно шепчет девушка, оглядывая праздничное пространство.

Мужчина, аккуратно, берет за руку Мону и ведет к панорамному окну, за которым виднеется мрачный лес и пасмурное небо. Эта обстановка становится незабываемой, когда рядом она.

Глубокий вдох.

Если она откажет? Если я напугаю ее? Вдруг, она посчитает меня чокнутым?

Выдох.

А если согласится, но ее семья и друзья повлияют на решение? Если она заберет свое согласие?

Вдох.

А если всё получится?

- Гарри, - тихо зовет Мона, - что с тобой?

Ее глаза необычно красивы этим утром. Нежные щечки покраснели от такой близости и количества догадок. Внутри разгорается самый настоящий пожар, отчего дыхание становится частым и тяжелым.

- Я очень волнуюсь, - признается мужчина, нервно теребя заветную коробочку в руках, - выслушай меня, ладно?

- Конечно, - улыбается девушка, находя его смущение весьма забавным.

И как может такой большой и сильный мужчина быть настолько ранимым?

Набрав в легкие побольше воздуха, Гарри сжал руки Моны. В этот момент ее глаза не были такими холодными и отстраненными, как в последние дни их общения. На него, словно, смотрела прежняя Мона, которая боготворила и искренне любила мужчину. Интересно, она вспомнит его однажды?

- Я полюбил тебя, Мона. В первую нашу встречу, когда ты была другой, когда была нежной, но взбалмошной, дерзкой, но робкой. Ты была такой разной, но каждая твоя часть была, по истине, индивидуальной. Даже, когда мы ссорились, ты была идеальной. Даже когда я предал тебя, - его глаза, наконец, встретились с растерянными глазами Моны. Они расширились, но не выдавали удивления от услышанного, - даже, когда ты потеряла память...Мона, я всегда любил тебя и ждал. Всю жизнь я ждал тебя. Но я совершил непростительную ошибку и, как любой глупец, надеюсь, что ты простишь. Что ты сможешь полюбить меня вновь. И пускай ты не хочешь слышать о том, что было в те далекие дни, знай, что я изменился. И я никогда не сделаю того, что сделал тогда. Я буду читать тебе твои любимые книги, выучу твоих любимых авторов, буду включать в машине твои песни, а главное, я всегда буду рядом с тобой, если ты позволишь мне, - Гарри умолк, чтобы уловить настроение Моны, но она не показывала ничего. Ни боли, ни любви, ни тревожности. Всего лишь, заинтересованность, но и этого было ему достаточно для того, чтобы продолжить, - однажды я упустил тебя, но я не сделаю этого снова. Я буду ждать. Чтобы ни случилось, как бы не повернулась к нам судьба. Я буду любить тебя, Мона Эндрюс. И...Я могу, лишь, умолять о том, чтобы и ты полюбила меня. Ты...Ты выйдешь за меня?

Трясущаяся рука мужчины протянула девушке заветную коробочку. Он опустился на одно колено, не вынося томительного ожидания. По ощущениям оно длилось вечность. Гарри напрягся, но смиренно ожидал ответа.

Затуманенные глаза заполнились непрошеной влагой, но девушка не дала ей опуститься на щеки. Неожиданная перемена в настроении девушки натолкнула мужчину на мысль, будто, Мона всё вспомнила. Но почему же она молчит?
Почему не подает признаков?

А, может быть, она смогла открыть ему свое сердце? Наконец, лёд тронулся?

- Гарри, я...

- Детка, прошу тебя, - едва уловимо шепчет он, задыхаясь от вихря чувств.

Он чувствует, что она ускользает. Знает, что не сможет удержать новую Мону, но его любовь, страсть и одержимость не позволяют верить в такой печальный исход.

- Я согласна, - широко улыбается она.

Слезы, всё же, начали катиться по ее покрасневшему лицу.