32
В Воронеже мы проводим две недели.
Артём ночует в отеле, а мы с мамой живем у бабушки с дедушкой, и хотя отношения между нами все еще напряженные, я готова дать им шанс.
Мы, хоть и неловко, но стараемся узнать друг друга, смотрим старые альбомы, готовим вместе еду, разговариваем...
Вернее, говорю с ними только я.
Мама их по-прежнему игнорирует.
- Тебе очень тяжело тут? - тихо спрашиваю я. - Я могу попросить Артёма, он нам снимет отель. Он уже несколько раз предлагал.
- Я не собираюсь жить за счет твоего парня, Ирина, - отрезает мама, а потом со вздохом добавляет: - Тяжело, конечно. Но я думала, будет хуже. Они сильно постарели с тех пор, как я их видела. Мама Сашиеа так вообще... Их уже сложно ненавидеть, как раньше. Жизнь их и без меня наказала.
Я молча киваю.
- Но знаешь, - продолжает мама, и лицо ее вдруг озаряется задумчивой улыбкой, - я рада вернуться в Воронеж. Он мне всегда ужасно нравился. А сейчас, летом, тут вообще чудесно.
- Можно тогда тут и остаться, - несмело предлагаю я.
- Кому? Мне? Или нам с тобой? - иронично спрашивает мама. - А футболист твой будет где играть? В местном «Факеле»?
Я краснею.
- Мы с ним еще не решили на самом деле. У него вроде появились какие-то предложения, но он пока сам не знает. Мам, и я...
Я запинаюсь, потому что я ей еще не говорила, что хочу уехать вместе с ним. Куда угодно. Хоть на Северный полюс. Просто куда он - туда я.
- Не мамкай, - машет рукой она, - тут и так все ясно: будешь за своим Никитиным по всей стране мотаться как жена декабриста. В смысле футболиста. Похоже, он от тебя уже не отлипнет.
- А ты против? - осторожно спрашиваю я.
Мама опять вздыхает. Секунду молчит, а потом говорит задумчиво:
- Мать у него, конечно, редкостная мразь, но мальчик у нее, на удивление, нормальный получился. Ты выбрала лучше, чем я в свое время. Твой Артём, как минимум, не бросит тебя беременную. Но ты все равно с этим не торопись, поняла? Предохраняйтесь. Сначала учеба, потом все остальное.
- Мама! - вскрикиваю я и ужасно краснею.
Может, ей трудно в это поверить, но у нас с Артёмом еще ничего не было. Если не считать долгих сладких поцелуев на всех воронежских скамейках и на задних рядах кинотеатра, а еще нежных ласк в номере отеля, когда все тело горело и умирало от желания. Но Артём всегда сдерживался. Последнюю черту мы не переходили.
- У нас все серьезно, Ир, - шептал он мне на ухо. - И поэтому все будет как полагается. Не в отеле, а в нашем доме, на нашей кровати. Обещаю, моя хорошая. Ты мне веришь?
Артём даже не спрашивать.
Я ему верю, доверяю на двести процентов.
И знаю, что он действительно делает все, чтобы создать для нас двоих общее будущее.
То видео, которое я тогда выложила, получило невероятный резонанс. Под ним отметились многие известные люди: спортсмены, актеры, блогеры, все они поддержали меня и Артёма, и поток хейта утих сам собой. Турецкий клуб, правда, так и не поменял своего решения, зато сразу несколько российских футбольных команд предложили Артёму войти в их состав. И теперь они вместе с его агентом выбирают самый перспективный контракт из предложенных. Уже неделю выбирают.
Но когда мы с Артёмом, как обычно, встречаемся утром и идем в кафе за мороженым, я по напряженному изгибу его бровей угадываю, что скорее всего выбор наконец сделан. И он мне скоро об этом скажет.
И действительно: едва нам приносят заказ, как Артём откидывается на спинку стула, делает глубокий вдох и спрашивает:
- Ир, как ты относишься к переезду в Москву? Я сначала склонялся к Краснодару, но условия лучше у московского клуба.
Я набираю воздуха, чтобы ответить, но Артём меня торопливо перебивает:
- На всякий случай уточню: тебе не надо работать, или срочно куда-то поступать, или брать деньги у мамы. У меня есть запасы на счетах, плюс условия контракта хорошие. Единственное, нам надо будет снять квартиру поближе к тренировочному центру. Хорошо? Ты не против?
- Тём, - тихо вздыхаю я, - ну что ты такое говоришь? Конечно, я не против. Я вообще готова за тобой ехать хоть на Чукотку, хоть в Африку. Мне правда все равно. Главное скажи: это хороший клуб? Тебе там будет интересно играть?
- Очень, - без колебаний отвечает он.
- Тогда вопрос решен, - улыбаюсь я. - Когда выдвигаемся?
- Ира моя, - рвано выдыхает он, встает со своего места, подхватывает меня и прижимает к груди. - Как же я тебя люблю. Очень. Очень люблю.
- И я, - шепчу ему в ответ. - Но до сих пор не верю, что это все по-настоящему. Разве так бывает?
- У нас бывает, - усмехается Артём и бесстыдно целует меня прямо посреди кафе.
Через пять дней мы с ним вдвоем стоим на железнодорожном вокзале. Том самом, где мы встретились после того ужасного расставания.
Нас провожают моя мама, а еще бабушка с дедушкой.
У мамы растерянное лицо, но это связано не с тем, что я уезжаю, а совсем с другим событием. Просто утром, когда я собирала вещи, бабушка с дедушкой позвали меня на кухню и протянули конверт.
- Здесь счет и доступ к нему, Ирочка. Мы откладывали туда деньги каждый месяц, так что сумма там скопилась приличная. Возьми в подарок от нас.
- В столицу же как раз поедешь, сможешь выбрать себе вуз получше, - степенно добавил дедушка. - Тут даже на МГИМО хватит.
Я секунду смотрела на этот конверт, а потом покачала головой.
- Спасибо. Правда, спасибо, но мне не нужно. Я даже не решила еще, кем хочу быть, а когда пойму, то смогу и сама поступить. Но есть один человек, у которого из-за вас не сбылась мечта.
Они растерянно смотрели на меня.
- Моя мама, - тихо сказала я, - мечтала и продолжает мечтать о том, чтобы быть врачом. Я знаю, что она даже смотрела условия поступления в тот мед, из которого ее отчислили, но для этого нужны деньги. И для оплаты учебы, и чтобы на что-то жить, пока учишься. Будет честно, если эти деньги вы отдадите ей.
Бабушка с дедушкой молча переглянулись, а потом бабушка откашлялась и дрогнувшим голосом позвала:
- Надь! Иди к нам. Нам надо тебе кое-что сказать.
Мама сначала наотрез отказалась, но я смогла ее уговорить. Тридцать семь лет - это не конец жизни. Она уже имеет большой опыт работы в больнице, так что это будет отличным дополнением к теории. Уверена: мама будет лучшей на курсе. А главное, у нее так загорелись глаза, когда я сказала ей про учебу, что можно было не сомневаться - маме этого хочется. До сих пор хочется.
И вот сегодня, сразу с вокзала, она поедет подавать документы. ЕГЭ она не сдавала, но на платное могут взять студентов и через внутренние экзамены, так что, может быть, мамина мечта сбудется уже в этом году.
А моя мечта - вот. Стоит рядом со мной в черной футболке, обтягивающей широкие плечи, и привлекает всеобщее внимание своей безбожной красотой.
До сих пор не верю, что этот невероятный парень мой.
- Береги нашу девочку, - говорит дедушка Артёму и крепко стискивает его ладонь. - Она одна у нас.
- Ира у меня тоже одна, - серьезно отвечает он. - И я все для нее сделаю.
Бабушка всхлипывает.
- В гости приезжайте. Вдвоем.
- Вдвоем не факт, что получится, - не обещаю я. - у Артёма очень напряженный график. Но я обязательно приеду.
- С университетом сначала реши вопрос, - сварливо напоминает мне мама. - А то останешься неучем!
- Не давите на нее, - строго говорит Артём. - Пусть думает, сколько ей надо. Времени у Иры вагон.
- Кстати, о вагонах, - вдруг замечает мама. - Ваш уже скоро отъезжает. Так что давайте, бегите. А то прощаться можно вечность.
Мы крепко и очень тепло обнимаемся с мамой, а потом она, поколебавшись, обнимает и Артёма тоже. Тот, кажется, так удивлен, что даже не может ничего сказать.
Только растерянно бормочет «До свидания».
- До свиданья, до свиданья, дети мои, - вздыхает мама и ласково, но уверенно подталкивает нас к ступенькам вагона.
Оказавшись в нашем СВ, мы первым делом машем моим родным в окно, а когда поезд трогается и набирает скорость, то начинаем целоваться. И только потом усаживаемся на полку и, обнявшись, глядим на мелькающие за окном деревья.
- У тебя крутая мама, - вдруг говорит он.
- Да, - соглашаюсь я.
- Не то что...
Он не договаривает, но и так понятно, о чем он. Я сочувственно вздыхаю и кладу голову ему на плечо:
- Ты не виноват в том, что она такая.
- Она мне вчера писала, - хмуро говорит Артём. - Ее с поста главврача сняли.
- Что? - Я удивленно поднимаю голову.
- Да. Там всплыли какие-то махинации с лекарствами, и на нее судебное дело завели.
- Насколько это все серьезно? - осторожно спрашиваю я.
- Ну, - он пожимает плечами. - Посадить ее вряд ли кто-то сможет за это, особенно учитывая ее связи, но работать врачом она скорее всего больше не будет.
Я думаю про себя, что очень этому рада. Врач спасает жизни, помогает людям в тяжелых ситуациях, и у него должны быть определенные моральные качества. Как минимум, он не должен шантажировать людей.
Именно поэтому Татьяна Георгиевна, как по мне, врачом быть просто не имеет права.
Но Артёму и так тяжело, поэтому вслух я об этом, конечно, не говорю, а только еще крепче обнимаю его.
- Я с тобой, - шепчу я.
- Я знаю, Ир, - тихо отвечает он, а потом улыбается так тепло, так пронзительно, что у меня перехватывает дыхание. — И это реально лучшее, что со мной случалось в жизни.