31
Я не верю.
Не верю до тех пор, пока Артём не останавливается прямо передо мной, тяжело дышащий, взъерошенный, злой и с такими темными кругами под глазами, словно он не спал последние несколько суток.
- Неожиданно, прямо скажем, - бормочет мама, но я ее едва замечаю, потому что смотрю только на него.
Эти голубые глаза, эта прядь волос, падающая на лоб, эти скулы, губы, плечи, руки, эта татуировка в виде мяча... Господи. Я ведь думала, что больше никогда его не увижу, а он вот тут.
- Артём... - растерянно шепчу я. - Ты... из-за видео, которое я....
- Да к черту видео! - рычит он. - Пусть все эти видео нахрен провалятся и сгорят, блин.
- Тогда что ты тут делаешь?
- В лицо мне это скажи, - выпаливает он резко. - Скажи, что не хочешь меня больше. И скажи, блин, почему! Я иначе не поверю, ясно? Давай! Скажи это!
- Так, спокойно, - вдруг перебивает его мама. - Я понимаю ваше волнение, молодой человек, но кричать на мою дочь не надо. Она этого не заслужила.
Артём растерянно замолкает, как будто только сейчас заметив мою маму, а потом буркает:
- Нам с Ирой надо поговорить. Ясно?
- Видимо, и правда надо, раз вы тут, - сухо говорит мама и смотрит на меня. - Поговорите, но не очень долго. Я буду вон там, на скамейке. Хорошо?
Я молча киваю, потому что не могу произнести ни слова. А когда мама с чемоданом отходит от нас на несколько метров, я делаю усилие и достаю из себя хриплое:
- Почему ты не отвечал мне?
- А ты звонила? - хмурится он.
- Звонила, писала, но ты добавил меня в черный список, не брал трубку и как я могла тебе сказать...
- Тихо, - Артём ловит меня за руку и сжимает мою ладонь. Делает глубокий выдох. - Тихо, Ир. Никуда я тебя не добавлял.
- Но твой телефон был недоступен!
- Был. Потому что после нашего разговора я его сначала швырнул об стену, а потом из окна выкинул. Новый я потом, конечно, купил, но симку было не восстановить.
- Ого, - удивленно выдыхаю я. - Ты так сильно...
- Я так сильно, - хмуро кивает Артём. - Я вообще чуть не сдох, Ира. Сначала прилетает отказ из клуба и сразу же твой звонок. И только потом, на следующий день, до меня доперло: это не связанные вещи. Ты бы так не сделала. Если бы тебе от меня нужны были только слава и деньги, то ты как минимум моей картой пользовалась бы. Сняла бы оттуда бабло. А ты к тем деньгам даже не притронулась.
- Это же твои деньги, - тихо возражаю я.
Артём болезненно усмехается:
- Но я их дал тебе. Ты могла их тратить. А ты - нет. Значит, ты послала меня не из-за того, что я теперь никто. А из-за чего, Ир? Я вчера вечером приехал к тебе, хотел поговорить, а тебя нет. Соседка сказала, что вы уехали, но не знала куда. Я хрен знает, что делать, кого спрашивать, номеров никаких, блин, не осталось, и тут мне та девка попадается по дороге. Ну типа твоя подруга или кто она там. Она и сказала, что вы уехали в Воронеж.
На поезд я бы не успел, так что я обратно самолетом в Москву, оттуда самолетом в Воронеж, метнулся из аэро порта сразу на вокзал и вот. Успел.
Артём пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного, но я смотрю на него в полном изумлении.
Он вообще нормальный?! Столько всего, чтобы просто поговорить со мной?
- Ты сумасшедший, - бормочу я, чувствуя, как у меня внутри все умирает от нежности.
- Сто процентов, - угрюмо говорит он. - У меня на тебе вообще крыша съехала. Давай, Петренко, скажи правду. Почему ты меня послала? Сама же говорила, что любишь.
- Я люблю, - шепчу я и не могу поднять на него глаза. - Я люблю тебя сильнее всего на свете и никогда, наверное, не перестану.
- Тогда почему?! - практически орет он.
- Меня заставили с тобой расстаться, - неловко говорю я. - Угрожали моей маме проблемами на работе, даже тюрьмой. Собственно, поэтому мы уехали. Чтобы не рисковать. Я звонила тебе потом, чтобы все рассказать, но ты уже не отвечал.
Артём бледнеет, в его светлых глазах вспыхивает ужас.
Он понял.
- Твою мать... Она?!
- Твоя мать, все верно, - с невеселым смешком соглашаюсь я.
- Я придушу ее. Как... какое она, нахрен, имела право?!
- Она считает, что я ставлю твою карьеру под угрозу, - тихо говорю я. - И знаешь, она ведь в чем-то права. Это из-за меня все так вышло.
- Нет! - с яростью перебивает меня он. - Ты здесь не при чем! Какая же она дрянь, старая злая су...
- Артём!
- Ненавижу ее, - бессильно выдыхает он. - И не прощу. Никогда. За себя бы простил, а за тебя никогда.
Я не выдерживаю и тянусь к нему, Артём тут же обнимает меня и с каким-то хриплым стоном утыкается носом в мою макушку.
- Ир... Почему ты не сказала сразу? Я бы помог.
- Я боялась за маму. Очень сильно боялась. Прости.
- Ты не должна от меня ничего скрывать. Больше никогда. Ясно? И я никуда тебя не отпущу. Никуда.
- Артём... - я тихо всхлипываю, уткнувшись лицом в его грудь, но впервые за все время это хорошие, нужные слезы. Слезы облегчения, радости, освобождения.
- Как же я тебя люблю, - глухо бормочет он. - Как же сильно люблю. Моя Ира. Моя...
- Твоя, - шмыгнув носом, соглашаюсь я. А потом вдруг резко поднимаю голову: - Тём...
- Да?
- Я правильно понимаю, что ты не смотрел сегодня всякие новости, видео там...
Он хмурится.
- Нет.
- Вот и хорошо.
- Ты о чем? Я нифига не понимаю.
Я делаю глубокий вдох. Черт, кажется, я сейчас огребу.
- Ну, - начинаю я немного виновато. - Давай чисто теоретически представим, что я была в таком отчаянии, что решила все же тебе помочь.
- Так, - еще сильнее хмурится он. - Продолжай.
- Так сильно, что, допустим, записала вчера ночью одно видео, где рассказала всю правду. Чисто теоретически.
- И?!..
- И допустим, выложила его. А это видео завирусилось, - осторожно добавляю я. - Ну чисто теоретически.
- Что ты сделала?! Ира, блин, я же сказал тебе, чтобы ты...
Тут внезапно раздается резкая трель звонка. Артём замолкает и смотрит на меня.
- Новый номер есть только у моего агента. Какова вероятность, что она мне сейчас звонит из-за этого твоего видоса?
- Боюсь, что сто процентов, - вздыхаю я и прячу виноватую улыбку у него на груди.
Артём что-то раздраженно ворчит, но перед тем, как принять звонок, быстро целует меня в макушку, а значит, не так уж и сердится.
- Да, - говорит он в трубку. - Нет, не знал. Сколько уже?! Офигеть. - Молчит, гладит меня по спине. - Да, слышу. Хотят интервью и комментарий, я понял. Но пока не готов. - Снова молчание, видимо, на той стороне кто-то возмущается. Артём повышает голос и повторяет: - Нет. Не готов. И я уже все равно ничего не теряю. Давайте я завтра с вами свяжусь и скажу. Хорошо, передам.
Артём заканчивает разговор, я поднимаю глаза и ловлю его взгляд, полный неприкрытого любования.
- Мой агент говорит, чтобы я передал привет той смелой девушке, которая записала видео.
- Передавай, - робко улыбаюсь я в ответ.
- Передаю, - усмехается он и целует меня.
Его губы твердые, чуть солоноватые, до боли знакомые, и я с готовностью раскрываюсь им навстречу. Как же я соскучилась, как безумно соскучилась!
До сих пор не верится, что мы снова вместе.
Мы жадно и долго целуемся и с трудом отрываемся друг от друга только в тот момент, когда рядом раздается внятное сердитое покашливание.
Моя мама.
- Я же просила: недолго, - напоминает она строгим голосом.
- Извините, - без малейшего раскаяния отзывается Артём, не выпуская меня из своих рук. - Нам надо было.
- Не знаю, что там надо было вам, - мама ядовито выделяет это слово, - но нам с Ирой надо ехать к ее бабушке и дедушке.
- Я вас провожу, - кивает Артём. - Скажете, на какой адрес такси вызывать?
- Расходы на такси не входили в наши планы, - говорит мама.
- Зато входили в мои, - улыбается он. - Называйте адрес.
Мама молча и хмуро смотрит на него, и улыбка тут ж слетает с лица Артёма.
- Простите за ту хрень, которую сделала моя мать, - тяжело выговаривает он. Я чувствую, каким напряжённым становится его тело под моими руками. - Я не был в курсе, но, наверное, мог бы догадаться. Поэтому прошу прощения. Если я могу как-то компенсировать...
- Нет, - перебивает его моя мама. А потом со вздохом добавляет: — И не надо извиняться за других людей. В этом нет никакого смысла.
- Понял, - через паузу кивает Артём и открывает приложение такси. - Так какой там адрес, говорите?
Мама закатывает глаза, но все же диктует ему улицу и номер дома, а потом мы все втроем садимся в машину, которая через пару минут подъезжает к остановке. Артём помогает загрузить вещи в багажник, а потом садится назад вместе со мной, а маме остается переднее сиденье, рядом с водителем.
- Твои бабушка и дедушка как? - шепотом интересуется Артём, сжимая мою руку в своей. - Нормальные?
- Понятия не имею, - шепчу я в ответ. - В жизни их не видела. И вообще только позавчера узнала об их существовании.
- Ничего не понятно, но очень интересно.
- Мне тоже, - соглашаюсь я.
Хотя мне не столько интересно, сколько страшно. Вдруг они неприятные и не понравятся мне? Или наоборот: они окажутся неплохими, но им не понравлюсь я?
- Нервничаешь? - тихо спрашивает Артём.
Я киваю.
Он чуть приобнимает меня и шепотом говорит мне на ухо:
- Если нас фигово встретят, мы можем в отеле переночевать. Не парься.
- Хорошо, - бледно улыбаюсь я.
Совсем волнения это не убирает, но становится чуть легче.
Такси нас подвозит к красивому дому, огороженному металлическим забором. Вход туда через домофон. Мама сверяется с адресом и жмет на кнопку 72.
- Да? - чуть скрипуче отзывается голос в динамике.
- Это Надя Петренко, - холодно говорит мама.
- Надюша, господи! Надюша, вы приехали все-таки! Входите. Мы ждем! Пятый этаж.
У меня перехватывает горло, и от волнения все внутри колотится. Хочется почему-то сбежать. Но Артём, у которого в руках наш чемодан и сумка, смотрит на меня уверенно и успокаивающе кивает.
Уф. Ладно. Вместе мы должны справиться.
Пятый этаж без лифта то еще испытание для гостей с багажом, но Артём с легкостью поднимает наверх наши вещи. Но сам держится позади нас, чтобы не перетягивать внимание.
На лестничной площадке уже открыта нараспашку дверь, там стоят взрослые мужчина с женщиной. Он высокий, грузный, с залысинами, она с короткой стрижкой, лицо узкое, напоминает мне кого-то.
- Надюша! - ахает эта женщина. - Надя...
Она пытается обнять мою маму, но та отстраняется.
- Не надо, - твердо говорит она, а потом оборачивается ко мне, потому что я машинально прячусь за ее спиной. - Ирина...
Я робко делаю шаг вперед и оказываюсь лицом к лицу со своими бабушкой и дедушкой.
Они смотрят на меня такими глазами, как будто я какое-то чудо. Он часто моргает и тяжело дышит, а она неприкрыто плачет, но не перестает на меня смотреть.
- Здравствуй, - еле слышно говорит она. - Здравствуй, Ира. Можно тебя так называть?
- Д-да, - хрипло говорю я и откашливаюсь. - Можно. Здравствуйте.
- Здравствуйте, - вдруг подает голос Артём.
Все тут же смотрят на него.
- А это... - осторожно начинает мой дедушка (как же странно кого-то так называть!). - Это...
- Артём Никитин, - говорит Артём и протягивает ему руку. - Я Ирин парень.
Мама громко вздыхает, но никак это не комментирует.
- Заходите, - начинает суетиться бабушка. - Что мы на пороге стоим. Вы голодные? Мы тут стол накрыли. - И мы все втроем заходим в квартиру.
Первые полчаса проходят максимально неловко.
Несмотря на кучу еды, кусок просто не лезет в горло. Если бы не сидящий рядом Артём, который держит меня за руку, я бы точно с ума сошла.
Бабушка с дедушкой говорят какую-то ерунду о погоде, о дороге, но не сводят с меня виноватых, каких-то больных взглядов. Ясно, что им хочется спросить про другое, но они не решаются. Мама сидит с каменным лицом, и видно, что ей безумно тяжело.
Я смотрю на стену, где висит черно-белая фотография очень красивого молодого парня. Он улыбается, отбрасывая со лба светлые волосы.
- Это ваш сын? - дрогнувшим голосом спрашиваю я. Я хотела спросить «мой папа», но не смогла.
- Да, - тихо отвечает мне дедушка.
- Как его звали?
- Ты не знаешь? - ахает бабушка и бросает взгляд на маму.
- Не знает, - холодно отвечает мама. - У Иры никогда не было отца, откуда ей знать?
Это звучит жестоко, и я умоляюще смотрю на нее и мысленно прошу «дай нам шанс, мам! Пожалуйста!» И мама как будто слышит меня, потому что после секундной паузы добавляет:
- Но вы можете ей рассказать.
Напряжение лопается, как мыльный пузырь, и бабушка, облегченно всхлипнув, начинает говорить. Что моего отца звали Саша (получается, я на самом деле Александровна? Мама меня записала как Евгеньевну, под своим отчеством), что я очень на него похожа (глаза один в один, и лицо, и волосы), что они были во всем неправы. Ужасно неправы и не знают, как теперь исправить эту чудовищную вину.
- А какая фамилия у него была? - спрашиваю я дрожащим, плохо слушающимся меня голосом.
- Калугины, - отвечает дедушка. - Это наша фамилия. - Потом он колеблется, но все же осторожно добавляет: - Если бы ты вдруг захотела...
Я мотаю головой.
Это чужая мне фамилия. В отличие от маминой.
- Думаю, в ближайшее время Ире светит только одна перемена фамилии, - вдруг вступает Артём и чуть насмешливо мне улыбается. - И я не хотел бы в этом вопросе никакой конкуренции.
Я не сразу понимаю, о чем он, но когда до меня доходит, я стремительно краснею под изумленные смешки бабушки и дедушки и недовольный мамин вздох.
И почему-то именно в этот момент я понимаю, что все будет хорошо. Не знаю как, но обязательно будет.