30
Артём недоступен.
Я набираю его номер с того момента, как мама вернулась из больницы, но из раза в раз слышу одно и то же: абонент находится вне зоны действия сети...
И сообщения к нему тоже висят недоставленными.
Это значит, что он меня заблокировал?
Я всхлипываю и быстро вытираю глаза кулаком. От мамы это не укрывается, и она вопросительно на меня смотрит.
- Артём... - бормочу я. - Он, кажется, кинул меня в черный список.
- Ну и дурак, - отрезает мама. - Значит, не стоит он того, чтобы из-за него ныть. Так, чемодан вижу, продукты тоже. Документы положила? И газ еще надо перекрыть.
Она снова жесткая, собранная, требовательная, как будто вчера и не было этого откровенного разговора.
Но он был. И благодаря нему мы все равно стали друг к другу на шаг ближе - и это единственное, что хоть как-то держит меня сейчас на плаву.
Мы берем с собой только самое необходимое и спускаемся вниз с одним большим чемоданом и двумя сумками.
- На автобусе до вокзала доедем? - спрашиваю я.
- Нет, - мама вздыхает. - Наверное, на такси лучше. Ох, опять эти расходы... Так, Ира, ты газ перекрыла?
- Да.
- И холодильник отключила?
- Да, мам.
Она кивает, задумчиво кусает губы, а потом все же не выдерживает:
- Стой тут, Ирина, и смотри за вещами. Я еще раз поднимусь и все проверю, а то потом буду в поезде мучиться.
Я вздыхаю. Типичная мама и ее типичное желание все контролировать.
Но вместо привычного раздражения я вдруг думаю о том, что она вообще-то именно благодаря этому качеству отличная медсестра и могла бы стать прекрасным врачом: профессиональным, собранным, не пропускающим ни одной мелочи. И ведь она, получается, хотела этого - даже поступила сама на бюджет в медицинский. Но сбыться ее мечте не удалось - вместо этого родилась я.
Должна ли я взамен исполнять мамино желание и учиться на медика? Или это не имеет смысла, ведь счастливой это меня не сделает, да и врач из меня, прямо скажем, получится не очень.
- Ира! - вдруг слышу я знакомый звонкий голос и резко оборачиваюсь.
В нескольких метрах от меня стоит Вика и машет мне рукой. А потом направляется быстрым шагом в мою сторону.
Честное слово, если бы не все эти вещи, я бы точно сбежала куда-нибудь: настолько мне сейчас не хочется с ней разговаривать.
- Привет! - говорит она, подходя ближе. И только тут замечает чемодан: - О, а вы куда? В отпуск собрались?
- Нет, к родственникам.
Вика удивленно вскидывает брови. Она ведь помнит, что у меня нет никого, кроме мамы, но никак это не комментирует.
- И куда?
- В Воронеж, - сухо отвечаю я.
- Ясно... - бормочет себе под нос она, а потом вдруг говорит: - Я тебе писала, а ты не отвечаешь.
- Некогда было.
- У меня есть для тебя одна новость, - Вика выглядит непривычно серьезной. - Рассказать?
- Как хочешь, - равнодушно пожимаю я плечами. - Мне плевать.
- Ну на это тебе вряд ли будет плевать, - вздыхает она, а потом быстро добавляет: - Это Аля сделала. Видео выложила с Тёмой.
Я машинально киваю, но потом до меня доходит смысл ее слов, и из груди сразу же вырывается какой-то хриплый вскрик.
- Что? - Я хватаю Вику за руку. - Что ты сказала? А ну повтори!
- Это. Сделала. Аля, - четко и раздельно выговаривает она. А потом морщится. - Ир, больно!
Я разжимаю пальцы, которыми слишком сильно стиснула ее запястье, и пытаюсь дышать.
Аля...
- Откуда ты знаешь? - хриплю я.
- Она сама мне сказала. По секрету, - вздыхает Вика. - Кажется, ей очень хотелось этим похвастаться хоть кому-нибудь.
- Но зачем? - беспомощно спрашиваю я.
- Я думаю, она втюрилась в Тёму, - она криво усмехается. - Как и все мы. И знаешь, Ир, когда всем одинаково не светит, это одно. Хреново, конечно, но не так обидно. А когда вдруг он выбирает тебя, а нас... Это капец, если честно. Знаешь, как ты меня бесила из-за этого? И до сих пор бесишь. Прям придушить тебя хотелось!
- Но ты ведь ничего не делала, - полувопросительно говорю я.
Вика энергично мотает головой.
- Нет, конечно, это совсем зашквар был бы. А вот Аля решила вам, походу, реально подгадить.
- А откуда она зна...
Я вдруг замолкаю, потому что вспоминаю: Аля - единственная, кому я призналась, что со мной кое-что случилось в раздевалке после сдачи тех нормативов. Подробностей я не говорила, но можно было, наверное, догадаться, с какой именно камеры искать запись драки. И достать видео именно Але было проще всего, наш завхоз это ее какая-то троюродная тетя.
- Спасибо, - говорю я тускло. - Не знаю, что это изменит, но спасибо.
- Так что там на самом деле случилось-то? - спрашивает она. - Что они тебе сделали? Или Тёма правда просто с катушек съехал, как все в интернете пишут?
- Нет. Нет! Я...
Из подьезда выходит моя мама.
- Такси подъезжает уже. Здравствуй, Вика.
- Здрасьте, - вежливо кивает моя бывшая подруга и поворачивается ко мне. - Ну?
- Я расскажу. Потом. Нам пора уже.
Из-за угла выворачивает такси, и уже нет времени что-то объяснять. Да и при маме я бы не стала этого говорить, но обязательно расскажу Вике позже или напишу.
Потому что это несправедливо, что из-за меня и моей типа подруги у Артёма буквально на глазах рушится карьера. Из-за этого видео все его считают агрессивным, опасным и больным, а на самом деле он герой. Он тот, кто смог меня защитить от жесткого розыгрыша, он тот, кто наказал вконец обнаглевших пацанов, он тот, кто всегда успевал закрыть меня своей спиной от неприятностей.
А теперь я должна как минимум восстановить справедливость.
«Я расскажу правду, - вдруг понимаю я. - Но не только Вике. Я расскажу ее всему миру».
В поезде мы занимаем с мамой две нижние полки в плацкарте, мама устраивается поудобнее и утыкается в телефон, а я какое-то время колеблюсь, но потом всё-таки открываю чат с Алей: «зачем ты это сделала?»
Жду. Сообщение вспыхивает зелеными галочками - прочитано. Пару минут - тишина, потом появляются прыгающие точки, и следом приходит ответ:
« Такие как Никитин относятся к людям как к мусору он это заслужил, пусть теперь попрыгает»
Меня от этого охватывает такая ярость, что я едва не рычу. Даже мама бросает на меня подозрительный взгляд, но ничего не говорит.
Я отчаянно печатаю ответ:
«ты с ума сошла? он защищал меня, а ты разрушила ему жизнь, ты не имела права!!!!!!!!!!»
«Раньше ты сама говорила, что он козел, а потом легла под него и стала как все. Сама себя не уважаешь кто ж тебя будет?»
Я резко вскакиваю с полки.
- Идиотка! - вскрикиваю я. - Какая же она идиотина!
- Ира? - вопросительно приподнимает бровь мама. - Ты о ком?
- О подруге, - цежу я сквозь зубы. - Бывшей подруге. Она... сделала одну подлость. И теперь считает, что права.
- Так обычно и бывает, - со вздохом замечает мама. - Просто не общайся с ней больше.
- И не собиралась даже.
Я быстро пишу Але ответ:
«ты поступила мерзко и я очень надеюсь что наказание тебя найдет»
Жду, пока она прочитает, а потом удаляю чат и блокирую ее. Даже смотреть на эти сообщения не могу. Руки трясутся.
Зато мое отчаянное желание все исправить и рассказать, как было на самом деле, переходит в твердую уверенность. Если до разговора с Алей я боялась, то сейчас внутри все полыхает огнем.
Я не могу этого не сделать.
Просто не могу.
Когда мама засыпает, я выхожу в тамбур и пытаюсь записать видео там, но быстро понимаю, что слишком шумно. Стук колес заглушает мой голос.
Иду к проводнице, которая зевает над стаканом чая, спрашиваю:
- Простите, а скоро будет остановка?
- Через полчаса.
- Большая?
- Семнадцать минут стоим.
- Спасибо.
Мне хватит.
Я с трудом дожидаюсь станции, выскакиваю из поезда, отхожу на несколько метров, встаю под фонарь, чтобы мое лицо было видно, дрожащими руками достаю телефон, включаю фронтальную камеру и нажимаю запись.
— Меня зовут Ира Петренко, - начинаю я, стараясь говорить спокойно. - Я одноклассница известного футболиста Артёма Никитина. И это я тот человек, из-за которого он ввязался в драку. Вы все ее, наверное, видели. Я хочу, чтобы вы услышали, как это было на самом деле, а потом уже осуждали. Я сдавала нормативы по физкультуре, осталась в раздевалке одна и пошла в душ. А трое моих одноклассников решили, что будет очень смешно, если спрятать всю мою одежду, унести сумку и обувь и выкинуть их. А потом ждать под дверью и смотреть, что я буду делать. Весело, правда? - Я делаю глубокий вдох, потому что мой голос предательски дрожит. Но продолжаю. — Я испугалась. Очень. Одноклассники позвали Артёма, чтобы он тоже посмотрел на меня и посмеялся вместе с ними, но он поступил иначе. Избил их, заставил вернуть мне вещи, помог выбраться оттуда, отдал свою куртку... Он защитил меня.
Я уже не могу говорить спокойно и реву. Откровенно реву, но все еще держу телефон напротив своего лица.
- И если вы считаете, что Артём поступил плохо, просто подумайте, что на моем месте могли быть вы. Ваша подруга, ваша дочка, внучка... Подумайте, а потом уже осуждайте.
Я останавливаю запись, вытираю слезы и иду обратно к поезду. Захожу в вагон, встаю у окошка и, глядя в темноту, пытаюсь отдышаться и успокоиться.
Затем публикую видео в соцсетях, копирую ссылку и отправляю Вике.
Ответ приходит через несколько минут.
Первые несколько слов в сообщении матерные, а после них идет обещание разослать эту ссылку всем и везде.
«Спасибо»
«Спасибо тебе что рассказала! Капец какие они уроды ((( ваще от них не ожидала... А Тёма герой и красавчик. Блин ну почему он достался не мне, а тебе, Ирааа-aaa??!!! AAAAA!!!!»
Вика присылает несколько рыдающих смайликов, а я тихо смеюсь. С груди как будто упал огромный камень, и мне стало легче дышать.
Я в темноте пробираюсь к своему месту, ложусь и почти сразу засыпаю, а утром, не открыв толком глаза, тянусь за телефоном. И сразу изумленно замираю: на экране безумное количество уведомлений.
Открываю видео, а под ним больше пяти тысяч комментариев, причем большинство - слова поддержки. Кто-то рассказывает, что сталкивался с похожим, кто-то жалеет Артёма, кто-то меня. Но негатива тоже хватает. Некоторые пишут, что я мерзкая, что я хреновая актриса и что меня просто наняли. Много грязи выливается и на Артёма, но ее все равно меньше, чем хорошего. А один из комментов заставляет меня вздрогнуть.
Kolomazov: Прости
Я не верю глазам. Никита Коломазов... написал это публично? Может, не все еще так плохо с ним, если ему и правда стыдно?
- Ты чего такая веселая? - спрашивает мама.
- Я...
- Футболист твой ответил?
- Нет. Но, может, сейчас ответит!
Раз так много просмотров, Артём тоже должен был увидеть это видео. И понять!
Я торопливо набираю его номер, внутри все жжется безумной надеждой, но через секунду в трубке снова раздается металлический голос «Абонент находится вне зоны действия сети...», и я будто с размаху ударяюсь об стену.
Все бессмысленно. Бесполезно.
Уже ничего не изменить.
Мама тяжело вздыхает, молча пересаживается на мою полку и обнимает меня. Так чуть легче, но все равно в груди как будто огромная черная дыра, через которую уходит все желание жить и что-то делать.
Зачем? Артёма это все равно не вернет.
Через пару часов мы подъезжаем к Воронежу. Берем вещи, выгружаемся из вагона и стоим на перроне, пока мама изучает карту, чтобы понять, как нам лучше добраться.
- Так, - говорит она наконец. - Нам нужен двадцать третий автобус, остановка тут недалеко. Идем, Ир.
- Ага.
Я подхватываю сумку, и вдруг за спиной кто-то очень громко кричит:
- Ира! Ира!!!
Нет. Этого не может быть.
Мне кажется.
Просто кажется.
Галлюцинации, миражи, шизофрения...
- Петренко!
Словно в замедленной съемке, я долго, бесконечно долго поворачиваю голову и вижу...
Артёма.
Артёма, который бежит ко мне.