27
Я застываю.
Вот так просто. Уезжает. Завтра. И всё.
Я так долго этого ждала, а когда момент настал, чувствую опустошение.
- Завтра? - переспрашиваю я глухо. - Уже?
- Да, - Артём нервно выдыхает. - Долго тянули с датой, а теперь внезапно всё подтвердилось.
- Понятно, - говорю я, стараясь казаться спокойной, но внутри все дрожит и, кажется, я готова расплакаться прямо посреди школы.
Артём замечает это (Не может не заметить, он слишком хорошо меня чувствует) и притягивает меня к себе. Упирается лбом в мой лоб. Его руки обнимают меня, ласково гладят по спине и плечам, и это так невыносимо хорошо! Так знакомо, так нужно. Как я без него буду?
Артём вздрагивает, и я понимаю, что последнюю фразу проговорила вслух.
- Тшш, Ир, не надо, - шепчет он. - Я никуда не пропадаю. Ты приедешь ко мне. Твой паспорт когда будет готов?
- Не знаю... - По щеке все же ползет мокрая горячая капля, и я кусаю губы, чтобы не разреветься еще сильнее.
- Все будет хорошо. Обещаю.
- Я не хочу, чтобы ты уезжал, - бормочу я, чувствуя себя глупой и слабой. - Тём, не уезжай.
- Ир, не могу. Мне надо. Я вернусь и заберу тебя. Обещаю.
Я хочу в это верить. Очень хочу.
Артём привычно обхватывает ладонями мое лицо и нежно целует в губы, стирает подушечкой пальца слезы с щек, а потом берет меня за руку и мы идем. По коридору по ступенькам, по улице...
- Сегодня последний день, значит, - тихо говорю я, впиваясь пальцами в его ладонь. - Ты можешь провести его со мной?
- Ира, - Артём болезненно усмехается и сжимает в ответ мою руку. - Я хочу провести его с тобой. Хочу сильнее всего на свете.
- Можем ко мне пойти, - шепчу я, отчего-то краснея. - Мама придет часов в восемь, но до этого...
- Ир, - вдруг перебивает меня он, а потом неожиданно запинается, и я впервые вижу, чтобы уверенный в себе Никитин нервничал. - Я не знаю, как ты на всё это смотришь, но... Если хочешь, мы можем провести этот день и эту ночь вдвоем. В отеле. Я забронирую номер. Но только если ты не против.
Я еще сильнее краснею.
- В отеле?
Не нужно объяснять, что это значит. Я, конечно, неопытна, но здесь все понятно без лишних слов.
- Только если ты сама хочешь, - повторяет он. - И если ты готова.
Хочу.
Я хочу его сильнее всего на свете. Мне чуть-чуть страшно, но еще страшнее осознание того, что я могу больше никогда его не увидеть.
И не узнать, как это будет - с ним. Потому что никого другого я не смогу к себе подпустить.
- Мне надо собрать вещи, - шепчу я. - Ну... для ночевки.
У Артёма на скулах загораются алые пятна, он сглатывает, и видно, как сильно он взволнован.
- Я забронирую тогда номер, - хрипло говорит он, - и напишу тебе адрес.
- Артём, - я не удерживаюсь от смешка. - Ну какой адрес? У нас один отель в городе.
«И поэтому завтра весь город узнает о том, что мы с тобой ночевали в одном номере», - мысленно продолжаю я.
И наши мамы будут в курсе в числе первых.
Но мне плевать. Так сильно плевать!
Артём провожает меня до подъезда, я почти бегом залетаю в квартиру и, ни о чем не думая, собираю сумку - пижама, зубная щетка и паста, расческа, зарядка для телефона... Мама ещё на смене, и так даже лучше. Не нужно ничего объяснять.
Я оставляю ей записку «Ушла гулять с Артёмом», просто чтобы она не сошла с ума, когда не увидит меня дома, а потом иду переодеваться и обедать.
«забронировал лучшее что у них было», - приходит сообщение от Артёма. - «ты готова?»
«дай мне еще пару часов»
Я хочу сегодня быть самой красивой. Для него и только для него.
Иду в душ, мою голову, тщательно высушиваю феном волосы, вытягивая их щеткой, чтобы они легли на плечи гладкими блестящими волнами, потом долго смотрю на мамину косметичку, но так и не решаюсь накраситься.
Вдруг получится еще хуже?
Я достаю из шкафа свое розовое платье, которое, я знаю, нравится Артёму, одеваюсь и пишу ему, что готова.
Но он ничего не отвечает.
Звоню - трубку не берет.
Ничего не понимаю.
Может, он уже ждет в отеле? А телефон дома оставил?
Я хватаю сумку, обуваю босоножки и выхожу из квартиры. Иду к отелю, по пути вспоминая, что забыла паспорт. Ладно, если надо будет, схожу.
Дохожу до отеля и, преодолев неловкость, открываю стеклянную дверь и иду внутрь. За маленькой стойкой сидит Люда, я ее знаю, она старшая дочка нашей соседки тети Оли. Как же сложно жить в маленьком городе!
- Привет, - замечает она меня. - Что хотела?
- Тут, - я запинаюсь и густо краснею, - тут номер должен быть забронирован. На имя Никитина.
- Да, есть бронь, - тянет Люда, рассматривая меня с таким любопытством, что мне хочется под землю прова-литься. — А что?
- По ней уже зашли в номер?
- Еще нет. А тебе-то что?
- Ничего, - буркаю я и вылетаю из отеля вместе с сумкой.
Ну нафиг, я одна туда точно не пойду.
Но где же Артём?
Снова набираю его - тишина. Нет ответа.
Тогда решаю, что попробую зайти к нему домой, иду обратно, почти подхожу к его подъезду, и вот тут звонит телефон. Сам Артём.
- Ты куда потерялся? - хватаю я трубку.
- Ир... - глухо роняет он и замолкает.
У него безумно странный голос. И это пугает.
- Тём! Что случилось?
Секунда паузы кажется бесконечной.
- Я уезжаю прямо сейчас.
- Что? Почему?!
Он издает странный смешок.
- Ты в интернет заходила?
- Нет.
- А ты зайди. Там интересно. Кто-то выложил видео, и оно завирусилось, за три часа уже миллион просмотров.
- Какое видео?! - уже почти кричу я, потому что не понимаю ровным счетом ничего.
- Запись со школьной камеры, - глухо говорит он. - Как я избиваю тех уродов, которые украли твои вещи из раздевалки.
- Что? - растерянно шепчу я, и меня вдруг качает в сторону, словно я пьяна. Я судорожно хватаюсь за какое-то дерево, чудом оказавшееся рядом. Держусь за него обеими руками, плечом прижимая трубку к уху.
В ней тишина. Вязкая, тяжелая, безнадежная.
- Артём, - жалобно зову его я. - Артём! И что... что теперь?
- Ничего хорошего, - помедлив, говорит он. - Агент в шоке, мой будущий клуб тоже. Ждут официальных комментариев.
У меня перехватывает горло.
- А как же твой договор с ними?
- Неизвестно, будет ли он теперь вообще. Они взяли паузу. Сказали, что это может испортить имидж клуба.
- Но ты же не виноват! Ты... - запальчиво начинаю я, и вдруг до меня доходит. Обжигает острым, как бритва, осознанием: это я виновата.
Не было бы меня, Артём бы не полез к этим придуркам.
Не было бы меня, у него не сорвался бы контракт его мечты.
- Прости, - беспомощно выдыхаю я. - Артём, прости, это же все из-за меня!
- Прекрати! - рявкает он и добавляет еще пару крепких слов, которых я от него почти никогда не слышала. - Прекрати, поняла? Ты тут не при чем. И я бы сделал это еще раз, ясно? Никто не смеет тебя трогать. Никто.
И вот теперь слезы сдержать невозможно.
Они льются молчаливыми ручейками по щекам, а я загнанно дышу приоткрытым ртом, потому что нос уже хлюпает.
- Ты когда уезжаешь? - спрашиваю я дрожащим голосом.
- Прямо сейчас, Ир. Я должен быть в Москве уже к ночи, чтобы всё разрулить. Мы не сможем встретиться, как хотели. Я... - Артём замолкает, и в телефоне становится так тихо, что я слышу его дыхание. - Прости.
- Ты где сейчас?
- Выхожу из дома. А ты?
- Скоро буду у твоего подъезда.
- Пойти тебе навстречу?
- Нет, я уже рядом.
Я отлепляюсь от дерева, возле которого все еще стою, и почти бегом мчусь к дому Артёма. Он выходит из подъезда как раз в тот момент, когда я выворачиваю из-за угла.
- Артём! - кричу я.
Он замирает, крутит головой, а когда замечает меня, выдыхает облегченно и буквально в несколько шагов оказывается рядом со мной.
- Ира...
Его руки обнимают так крепко, что на мгновение у меня перехватывает дыхание. Он зарывается лицом в мои волосы, я утыкаюсь в его широкую грудь, и нас словно впаивает друг в друга. Кажется, никакая сила сейчас не способна нас разъединить, но это только в идеальном мире. В реальном мире есть люди, которым зачем-то захотелось сделать гадость.
И с этим я ничего не могу поделать.
- Мне так жаль, - шепчу я. - Тём, пожалуйста, прости!
- Ты опять, Ир? - хрипло спрашивает он, отстраняясь и глядя на меня сверху вниз. — Ещё раз извинишься, получишь по заднице.
- Ho...
- Я серьезно, - обрывает он. - Закрыли эту тему, окей?
Я киваю, но перестать об этом думать не могу.
- Кто мог это выложить? - тихо спрашиваю я.
- А у кого есть доступ к школьным камерам?
- Вроде у завхоза или у директора, - подумав, отвечаю я. - Но, наверное, при желании к ним в кабинет может кто угодно попасть. Ты же сам видел, у нас охранник есть только номинально, и все учителя просто подходят к стенду с ключами и сами их берут, только в журнале расписываются.
Артём пожимает плечами.
- Тогда это мог сделать кто угодно. И, наверное, сейчас мне даже пофиг на это. Даже если придушить того, кто слил видео, нам это ничем уже не поможет, Ира. Надо выгребать по-другому.
Короткое «нам» отзывается внутри вспышкой надежды.
- Тём, - неуверенно говорю я. - А если я поеду с тобой и расскажу, как все было на самом деле. Ну что они мою одежду украли и вот это все. Поможет?
- Даже не думай, - резко отвечает он. - Тебе в это вмешиваться не надо. Не хочу, чтобы еще и твое имя полоскали.
- Но мне это неважно, - возражаю я.
- Мне важно, - отрезает Артём. - Ир, ты поняла меня?
Я тяжело вздыхаю.
- Ира!
- Поняла, поняла... А можно мне просто с тобой поехать? - спрашиваю я, без всякой надежды на положительный ответ, и он ожидаемо качает головой.
- Мне сейчас лучше одному там разобраться, - со вздохом говорит он, а потом вдруг слегка отстраняется от меня, достает из кармана банковскую карту и протягивает мне. - Держи, Ир. Она привязана к моему счету. Я думал, что матери отдам, но она обойдется. Я и так ей достаточно перевожу каждый месяц. А тебе сейчас может пригодиться. Трать сколько надо, не стесняйся вообще.
Он с ума сошел?!
- Артём.
- Мне будет спокойнее, если она будет у тебя, - с нажимом говорит он и буквально всовывает мне карту в руку. - Пин сейчас пришлю сообщением.
- Не боишься, что разорю тебя? - невесело усмехаюсь я.
- Не хочу хвастаться, - ухмыляется он, - но тебе придется для этого очень сильно постараться.
Я выдавливаю улыбку в ответ и прячу карту в карман, давая себе обещание, что не трону там ни рубля без крайней необходимости.
А потом снова обнимаю Артёма и глажу кончиками пальцев жесткие светлые волосы на его затылке.
- Как ты поедешь?
- На машине сотку километров. Потом на самолете. Так быстрее всего будет. Отсюда рейсов сегодня нет.
- А что с машиной? В аэропорту оставишь?
- Да, знакомые потом перегонят. Ну или сам вернусь.
- Ты же будешь писать? - жалобно спрашиваю я.
- Постараюсь, Ир, - он мрачнеет. - Хрен его знает, что там сейчас вообще будет.
- Да, понимаю, - я делаю длинный выдох, пытаясь опять не разреветься. - Я тебя люблю, Никитин. Очень сильно люблю. И ужасно хочу тебе помочь, но не знаю как.
- И я тебя люблю, Петренко, - тихо говорит он. - Ты моя. И я вернусь. Обещаю.
Артём целует меня долго, нежно, глубоко. И в этом поцелуе прячутся все слова, которые мы не успели друг другу сказать.
Но ведь еще успеем, правда?
- Всё, Ир, мне правда надо ехать, - хрипло выдыхает он. А потом целует меня в кончик носа, в лоб, в щеки, в подбородок. - Надо, блин.
Я киваю, закусываю губу и отступаю на шаг.
- Давай. Все будет хорошо, - шепчу я, хотя, кажется, сама в это не очень верю.
- Обязательно, - вымученно усмехается Артём, снова целует меня с каким-то отчаянием, а потом уходит быстрым шагом, не оборачиваясь.
Я смотрю ему вслед, стиснув пальцы до боли, и почему-то даже заплакать теперь не могу.
Внутри зреет жуткое чувство, что я теряю его навсегда.