26
Зайдя в квартиру, мама сбрасывает в прихожей тапочки и идет на кухню. Я слышу, как стучит дверь шкафчика, потом льется вода в стакан - кажется, мама пьет какие-то таблетки или успокоительные капли.
Мне бы сейчас тоже не помешало что-нибудь успокоительное, если честно.
Я разуваюсь и иду к себе в комнату. Переодеваюсь в домашнюю одежду, пару секунд стою у двери, набираясь смелости, а потом решительно шагаю через коридор, захожу на кухню и вижу там маму, которая стоит у окна. Ее напряженная спина лучше всяких слов показывает настроение нашего разговора.
Мне, наверное, должно быть страшно, но меня внезапно охватывает странное веселье, близкое к истеричному.
Я готова выложить все карты на стол: я больше ничего не собираюсь скрывать.
- У меня для тебя новости, - говорю я бодро. - И они тебе не понравятся.
Мама резко оборачивается, ее лицо бледнее стены, а а глазах злость и беспомощность.
- Залетела? - цедит она. - Какой срок?
- Что? - давлюсь я воздухом. - Мам, ты чего? Нет! Я даже еще... Нет, короче! Как тебе вообще такое в голову пришло?
Она выдыхает с явным облегчением и хочет что-то сказать, но тут я добавляю:
- Я просто завалила сегодня биологию.
Мгновение тишины. Потом мама переводит на меня взгляд, полный такой ледяной ярости, что мне хочется съежиться.
- Ты что сделала?... - голос её почти ровный, но мне от этого только страшнее.
- Завалила, - повторяю я, стараясь говорить спокойно. - В лучшем случае баллов пятьдесят будет, и то вряд ли. Я половину заданий не сделала.
Мама молча смотрит на меня, и я вдруг чувствую себя так, словно я её предала. Или очень, очень сильно разочаровала.
- Почему я узнаю об этом только сейчас? - все тем же ровным голосом спрашивает она. - Я же тебе звонила после экзамена, и ты сказала, что все написала.
Мое горло неприятно сжимается.
- Я соврала, - признаюсь я, опуская взгляд. - Боялась твоей реакции. А сейчас подумала... Какая разница, когда ты это узнаешь: сегодня или через десять дней?
Мама делает шаг вперед, бессильно опускается на табуретку и прижимает пальцы к переносице, словно у неё внезапно разболелась голова.
- Ты понимаешь, что ты теперь ты не поступишь? - спрашивает она. - Даже если напишешь химию на сто баллов?
- Понимаю.
- Понимаешь?! - взрывается мама. - Ничего ты не понимаешь! Ты вообще училась или...
Тут она осекается, и я буквально вижу, как у нее в голове складываются детали пазла.
- Ты вместо этого с ним гуляла, да? Это все из-за этого выродка!
Грудную клетку опаляет болью и злостью.
Я знала, что разговор в итоге придет к этому. Знала и всё равно злюсь.
- Артём тут вообще ни при чём, - говорю твёрдо. - И никто не при чем. Просто... Я не хочу быть врачом, мам.
- Что?
- Я не хочу быть врачом, - повторяю я.
Мама смотрит на меня так, будто я только что объявила, что планирую стать монахиней или уехать в Африку.
- Ну конечно, хочешь, Ира, - убежденно говорит она. - Что за ерунда? Ты же всегда хотела лечить людей, у тебя с детства была такая мечта. А ты ее предала ради какого-то...
- Нет! - выпаливаю я и, боже, меня сейчас просто трясет от злости. - Неправда! Это никогда не было моей мечтой! Это ты всегда хотела, чтобы я шла в медицинский. А мне это не нужно! Я не хочу этого! И никогда не хотела!
Мама медленно, очень медленно качает головой.
- А я-то думала, как мне повезло, что у тебя легко прошел подростковый период, - с ироничной усмешкой говорит она. - А он просто запоздал у нас. Что ж, значит, в медицину хотела я, а не ты. Ладно. Врачом ты быть не хочешь. А чего ты тогда хочешь, Ира? Что ты хочешь делать в своей жизни? Чему учиться? Чем зарабатывать деньги?
Я открываю рот, но слова оттуда не выходят. Потому что ответа у меня нет.
Мама горько и жутковато улыбается.
- Вот именно. Ты даже не знаешь.
Я вспыхиваю и хочу что-то возразить, но не успеваю ответить, потому что она продолжает:
- Ты просто решила все бросить. Решила наплевать на все мои и свои труды. И ради чего? Ради красивого мальчика. Господи, Ира, я думала, ты умнее!
- Нет! - я почти кричу. — Это не из-за Артёма!
- Ах, не из-за него? - саркастично усмехается мама. - Тогда почему ты провалила сегодняшний экзамен?
— Я... Неважно. Это не из-за него! - отчаянно говорю я, но мой голос звучит не очень уверенно, потому что косвенно Артём, конечно, связан с тем, что я сегодня не выспалась.
Но это все равно был мой выбор. И мама не имеет права меня за это осуждать.
- Почему ты скрывала, что встречаешься с ним? - задает она следующий вопрос. - Я же один раз уже видела вас вместе, и что ты тогда сказала? Что у вас ничего нет.
Врала мне, получается.
И хотя на самом деле я в тот момент маму не обманывала, но смысла это отрицать сейчас нет. Поэтому я просто устало говорю:
- Потому что ты бы запретила мне с ним общаться.
- И правильно бы сделала!
- Нет! Неправильно! Это моя жизнь, мам. Хватит решать за меня!
Мама бледнеет.
- Ты не понимаешь, Ира, - ее голос срывается. - Я просто хочу, чтобы у тебя было будущее. Я работаю только ради этого!
- Ты хочешь, чтобы у меня было твоё будущее, - жестоко говорю я.
Ее глаза вспыхивают.
- Да лучше пусть будет моё будущее, чем никакого! Этот петух разобьет тебе сердце и уедет дальше мяч пинать или чем он там занимается. Замуж он тебя не возьмет, можешь даже не мечтать об этом. Он уедет, а ты останешься тут. Без мужа, без поступления, без перспектив. И хорошо еще если без пуза. Об этом ты мечтала?
Такой жизни ты себе хочешь?
Боже, боже, как же сильно хочется схватить эту чашку и расколотить ее оо пол. А потом тарелку, а потом вазу.
Я зажмуриваюсь. Дышу. Считаю до трёх.
Потом до десяти.
Открываю глаза и медленно, очень спокойно говорю:
- Я как-нибудь сама разберусь, как мне жить, мам.
Мама вздыхает и качает головой.
- Нет, Ир, - устало говорит она. - Не разберешься. Ты уже всё себе запорола. И я не знаю, что нам теперь делать. Грымза, кстати, в курсе, что ты гуляешь с ее драгоценным сыночком?
Я сглатываю и молча киваю.
- Прекрасно. Просто прекрасно. Будет время, подумай, на что мы будем жить, когда меня выгонят с работы, - сухо просит мама, встает и выходит из кухни.
Я стою на месте до тех пор, пока не хлопает дверь зала, а потом без сил опускаюсь на табуретку. Очень хочется плакать. Но я не буду. Очень хочется позвонить Артёму и дать ему себя утешить, но этого я тоже делать не буду.
Я хочу доказать, что мама ошибается. А значит, мне нужно взять себя в руки и решить, как жить дальше. Ну или хотя бы определиться с тем, в какой университет теперь подавать документы и подавать ли вообще.
***
Следующие три дня мы с Артёмом расстаемся только на ночь. Почти все это время гуляем: ходим в рощу, бродим по улицам и сидим в кофейнях, а один раз даже уезжаем на его машине за город и устраиваем там пикник, закупившись в супермаркете фруктами и всем необходимым для бутербродов.
И даже готовиться к следующему экзамену я предпочитаю где угодно - хоть на скамейке, прижавшись плечом к Артёму, хоть на сиденье его машины, лишь бы не дома. Потому что дома сейчас невыносимо.
Мама со мной практически не разговаривает, не считая каких-то бытовых указаний типа «Помой посуду», «Суп на плите». Я один раз попыталась узнать, не говорила ли ей что-нибудь Татьяна Георгиевна и как вообще сейчас отношения между ними, но мама отбрила меня таким ледяным взглядом, что я больше не спрашивала.
Это тяжелое гнетущее молчание, кажется, впитывается в стены нашей квартиры, и они давят на меня безмолвным укором даже тогда, когда мама на смене.
И поэтому я сбегаю оттуда. Сбегаю в тепло, в лето, в крепкие объятия Артёма. В его железобетонную уверенность в том, что все будет хорошо.
- Это так глупо, что я до сих пор не знаю, кем я хочу быть, - говорю я ему однажды.
- Это не глупо, Ира, это нормально, - пожимает он плечами и легко целует меня в висок.
- Да, конечно, - саркастично бормочу я.
- Не знать в конце школы, куда ты хочешь поступать - нормальнее некуда. Скоро подавать документы, а я все еще не понимаю, куда.
- Ты можешь этот год вообще никуда не идти, а решить потом. Время есть.
- И потерять год? Мама говорит, что если я не знаю, чего хочу, тогда надо хотя бы куда-то поступить, - вздыхаю я. - А вообще она надеется, что я пересдам экзамен и все-таки пойду в мед. Но я не пойду. Если я что-то и понимаю про себя, так это то, что врачом я быть не хочу.
- Уже неплохо, - кивает он. А потом обнимает меня и говорит как-то удивительно просто: - Ир, не загоняйся. Дай себе время, правда. Тебе мать всю дорогу нудела про медицину, понятно, что ты сейчас нифига не понимаешь, что делать. Разберешься. Не страшно.
- Я завидую тебе, - говорю я вдруг.
Артём удивленно приподнимает бровь.
- Это почему ещё?
- Потому что ты всегда знаешь, чего хочешь.
- Это несложно. Ты тоже научишься. Вот чего ты хочешь прямо сейчас?
- Прямо сейчас? - задумываюсь я. - Ну, может, мороженого?
- Отличный выбор, - ухмыляется он. - А я хочу тебя.
И наклоняется ко мне, уверенно накрывая своими губами мои губы. Его руки проскальзывают под мою футболку, гладят спину, и я задыхаюсь от этой ласки, чувствуя, что хотела бы больше. Больше таких касаний, больше его...
Хотя мы об этом не говорим, но я знаю, что это когда-то случится. Слишком сильно мы вспыхиваем друг рядом с другом. И с каждым разом все сложнее и сложнее затормозить.
В среду утром Артём заходит за мной с двумя стаканами кофе, и мы вместе идем на последний экзамен. Русский язык.
Кажется, это первый раз, когда мы появляемся перед нашими одноклассниками как пара. После химии Артём тоже ждал меня, но химию мало кто сдавал. На кого-то из ребят мы еще иногда натыкались в городе, но их было немного. А вот чтобы так сразу, перед всеми нашими двумя классами....
Вика смотрит на нас с завистью, Маринка с недоумением, Соловьева из «Б» вообще с откровенной злостью.
Артём этого не замечает - ему как будто плевать. Он просто держит меня за руку, не отпускает даже тогда, когда мы стоим у кабинета, и я внезапно понимаю, что всё это - действительно реально. Мы реальны. И наши отношения - тоже.
Мы с Артём оказываемся в разных кабинетах, зато я попадаю в одну группу с Алей. Она даже сидит впереди меня.
И я вдруг понимаю, что, кажется, даже не поздоровалась с ней, когда заходила в школу. Впрочем, она тоже не здоровалась, насколько я помню.
- Привет, - тихо говорю я подруге, пока экзаменатор смотрит на часы.
Аля оборачивается и смотрит на меня странным холодным взглядом.
- Ты же говорила, что слишком уважаешь себя, чтобы быть галочкой в его списке, - ровно говорит она. - А теперь передумала?
Я вздрагиваю, когда мне возвращают мои же собственные слова, сказанные как будто в прошлой жизни.
Это неприятно. Как минимум неприятно.
- Все не так, - слабо возражаю я. - У нас все по-настоящему, понимаешь?
Аля с осуждением поджимает губы и слегка качает головой.
А я вдруг понимаю, что зачем-то оправдываюсь перед ней.
Зачем?!
Кто она мне? Подруга? Тогда почему не может за меня порадоваться?
И где она была, когда со мной в классе никто не разговаривал?
— Это в любом случае не твое дело, - холодно говорю я. - Удачного экзамена.
Аля шевелит губами, как будто хочет что-то сказать, но потом поворачивается обратно, и все время, пока мы пишем русский, я вижу только ее тонкую напряженную спину.
Экзамен, как я и ожидала, оказывается довольно легким. С грамотностью и с написанием сочинений у меня никогда не было особых проблем.
Я сдаю бланки, выхожу из кабинета еще до того, как закончится официально отведенное на экзамен время, и жду Артёма на подоконнике.
Он вываливается из своего кабинета спустя двадцать минут с таким видом, как будто только что пару вагонов разгрузил, а потом еще матч сыграл.
- Ну как? - спрашиваю я.
- Пойдет, - машет он рукой. - Мне в любом случае только для аттестата. А ты?
- Я думаю, девяносто баллов будет, - гордо улыбаюсь я.
- Офигеть, ты у меня супер! - он притягивает меня к себе и целует, не обращая ни на кого внимания.
Потом вытаскивает из кармана мобильный, быстро что-то на нем просматривает и хмурится.
Молчит, дальше что-то листает на телефоне.
- Что-то случилось?
- Агент пишет, - кивает он.
- И? Все нормально?
- Ну, да. И нет.
- В смысле? - нервно спрашиваю я, потому что на самом деле уже догадываюсь, что там за информация.
И интуиция меня не обманывает.
- Завтра вечером я уезжаю в Москву. А послезавтра вылет в Турцию. Их все устраивает и они готовы подписать со мной контракт.