25
Что он сказал? Я... его девушка?
Артём выдал это так легко, как будто сто раз повторял до этого. Как будто так и было всегда.
Меня потряхивает от чувства нереальности происходящего, сразу же хочется переспросить и убедиться, что я не ослышалась.
Но, наверное, это надо делать в другое время, а не тогда, когда я лежу полуголая в постели Артёма, а на нас злобно смотрит его мать.
- Что ты сказал? - ее голос опасно звенит, предвещая приближающуюся бурю, и мне инстинктивно хочется извиниться, а потом взять свою одежду и сбежать куда подальше.
Но Артём продолжает крепко держать меня и даже целует в макушку, демонстративно игнорируя стоящую в дверях мать. И только потом бросает на нее небрежный взгляд.
- Я попросил тебя закрыть дверь моей комнаты, - повторяет он. - Что неясного?
- Ты... - Губы Татьяны Георгиевны сжимаются в тонкую линию. - Ты совсем с ума сошел? Да как ты с матерью разговариваешь!
Артём лениво потягивается, но я чувствую, что его рука, лежащая у меня на плече, напряжена.
- А в чем проблема? Я взрослый человек, живу своей жизнью, обеспечиваю себя, да и тебя, если быть честным. Правда, мам? А если тебя так парит, что я делаю в своей комнате, то этот вопрос решается на раз. Я просто соберу вещи и свалю в отель.
Удар попадает в цель.
Алые губы его матери беспомощно приоткрываются, но слов из них не выходит. Она похожа на огромную рыбу в аквариуме.
- Куда? - неверяще выдыхает она наконец.
- В отель, - скучным голосом сообщает Артём. - Я тебе сразу предлагал этот вариант, но ты хотела, чтобы я жил тут.
- Ни в коем случае, - отрезает она. - Какой еще отель?! Что люди скажут, ты об этом подумал? Что я тебя из дома выгнала?
- Мам, мне так глубоко плевать на этих людей, ты не поверишь, - сообщает Артём. - Так что, ты выйдешь или я собираю вещи?
Его мать молча разворачивается, и через секунду за ней захлопывается дверь.
Артём довольно усмехается, утыкается подбородком в моё плечо и лениво шепчет мне:
- Все, Петренко, проблема решена. Поваляемся еще?
Но я не могу так быстро успокоиться.
Сажусь на кровати, тянусь за своим телефоном и смотрю на время. Четыре часа дня. Пропущенных от мамы, к счастью, нет, но есть сообщение от нее «когда домой?».
Я быстро пишу ей «уже скоро» и откладываю телефон в сторону.
— Мне пора, - глухо говорю я.
Руки его обнимают меня, он такой горячий после сна, такой близкий, что у меня перехватывает дыхание.
- Останься еще, Ир, - шепчет он. - Мать, конечно, нам все испортила, но она сюда больше не зайдет, отвечаю.
- Ты говорил, ее не будет до вечера, - бормочу я, отворачиваясь.
- Ну да, так вроде планировалось. Фиг знает, почему она раньше пришла, - раздраженно бросает Артём, а потом вдруг замолкает, ловит меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в лицо. - Ира. Что случилось? - спрашивает он совсем другим тоном. - Ты злишься что ли?
- Мне не надо было приходить к тебе, - вместо ответа говорю я. - Если знает твоя мама, узнает и моя.
- Откуда она узнает? Ты перегибаешь, Ир.
Я молчу.
- Окей, ну узнает твоя мать, и что будет? Из дома тебя выгонит?
- Может... Я не знаю...
У меня нет ответа на его вопрос.
Я никогда не шла против мамы, никогда не выводила ее из себя, нарушая ее прямые запреты, и поэтому даже не могу представить, что может случиться. Но мне заранее страшно.
Я торопливо думаю о том, что Артём скорее всего прав.
Его мама знает только мое имя, фамилию ей никто не говорил, вряд ли она поймет, чья я дочка. А значит, до моей мамы информация не дойдет. Во всяком случае пока.
А потом...
А потом Артём уедет, и это все вообще потеряет смысл.
- Ира
- Да? - вздрагиваю я, выныривая из своих мыслей.
- Я никому не дам тебя обидеть. Ни своей матери, ни твоей, вообще никому. Ты поняла меня?
Его голос звучит так уверенно, что мне вдруг хочется плакать. И уже больше нет сил удерживать в себе рвущийся изнутри вопрос.
- Ты сказал маме, что я твоя девушка, - еле слышно говорю я.
- Ну.
- Это... просто так было, да? Чтобы она от тебя отстала?
Артём непонимающе на меня смотрит, а потом хмурится.
- Почему просто так? А кто ты мне?
- То есть... мы встречаемся? - недоверчиво уточняю я.
- Ну да. А что, были варианты?
Боже, хочется его стукнуть прямо по темной, взъерошенной после сна макушке!
Конечно, были варианты.
Миллион! И ни в одном из них я не считала себя его девушкой.
- Ты. Никогда. Не говорил. Мне. Этого, - чеканю я, пытаясь оставаться спокойной.
- А что тут говорить? - удивляется этот идиот. - Все же и так понятно.
- Никитин!, - стону я, закрывая лицо руками. - Нет! Непонятно! У тебя же все на один раз, ты же ни с кем не встречаешься...
- В смысле ни с кем? А ты?
Мне хочется одновременно и плакать, и смеяться. Но вместо этого я тянусь к Артёму и целую его. Ну а потом хватаю подушку и все же бью его по голове.
- Ай, Ира, за что?
- За все, - отзываюсь я, встаю с кровати и начинаю одеваться под его пристальным жадным взглядом.
- Не останешься? - с сожалением уточняет он.
- Нет.
- Ладно, тогда провожу тебя.
Когда мы выходим из его спальни, я изо всех сил надеюсь, что маму Артёма мы уже не встретим, что она закрылась на кухне, в спальне, ушла, улетела, испарилась...
Но нет.
Татьяна Георгиевна стоит посреди коридора, воинственно скрестив руки на груди, а на ее губах играет фальшивая улыбка.
- А вы куда? Чай пить разве не будете? У нас пирожные есть.
- Нет, Ире пора домой.
- А где ты живешь, Ира? - спрашивает она пытливо.
- И чем занимаешься? Где учишься? Кто твои родители? У тебя знакомое лицо. Я тебя точно где-то видела.
- Мам, это не твое дело, - цедит Артём, инстинктивно загораживая меня от нее.
- Как это не мое? Раз она твоя девушка, я хочу узнать ее получше. Что в этом плохого?
- Давайте в другой раз, - скованно говорю я. - Сейчас мне и правда пора бежать. Иначе мама будет сердиться.
- А мама случаем у тебя не учительница?
- Нет, - машинально отвечаю я, - медсестра.
И тут же замираю, сообразив, что сказала.
- В нашей больнице? - ласково спрашивает Татьяна Георгиевна, и этот вопрос настолько же бессмысленный, как и все мои попытки что-то скрыть.
Потому что больница в нашем городе одна.
- Нам пора, - жестко отрубает Артём и буквально за руку тащит меня к выходу.
А вслед нам несется голос Татьяны Георгиевны:
- Приятно было познакомиться, Ира. Передавай от меня привет своей маме.
Мы выходим из подъезда на улицу, и я без сил падаю на скамейку, закрыв лицо руками.
- Все. Это конец...
- Ир, - Артём садится рядом со мной и мягко, но настойчиво убирает мои руки, заглядывая мне в глаза. -
- Давай я поговорю с твоей матерью. Хочешь?
Я качаю головой и вместо этого спрашиваю:
- Когда ты уезжаешь?
Он хмурится.
- Я не знаю еще. А что?
- Хочу знать точную дату.
- Звучит так, как будто ты меня выгоняешь.
- Нет, но... - я истерично смеюсь. - Но будет проще, когда ты уедешь в Турцию и все кончится. Тогда у твоей мамы хотя бы не будет повода, чтобы давить на меня. Я ведь ей не понравилась, правда?
- Почему ты считаешь, что все кончится, когда я уеду? - тяжело спрашивает Артём. - Ир, что это вообще за хрень?!
- А как по-другому? Ты увезешь меня в Турцию что ли? - спрашиваю я с ироничной усмешкой, потому что это звучит как что-то настолько глупое, что над этим можно только посмеяться.
Но Артёму, кажется, сейчас не до смеха.
Он хватает меня за плечи и притягивает к себе так близко, что мы почти сталкиваемся лбами, и зло цедит:
- Ира...
- Что Ира? - отвечаю я с вызовом. - Я восемнадцать лет Ира.
- А еще Петренко, - добавляет он, чуть смягчившись.
- Петренко чаще я только для тебя.
- Ты вся только для меня, - шепчет он и вдруг целует меня. Целует так отчаянно, как будто пытается в этом поцелуе найти ответ на вопрос, что же нам делать.
Я отвечаю ему, обвив крепкую шею руками и покорно распахнув губы для его языка, который скользит в мой рот, как будто к себе домой.
Я бы хотела быть для Артёма домом. Хотела бы быть для него самым важным, самым нужным человеком. Хотела бы быть всегда рядом с ним.
Но глупо ждать, чтобы в жизни все было, как ты хочешь, правда?
Артём отрывается от моих губ и упрямо говорит:
- Должны быть варианты, как сделать так, чтобы ты со мной поехала. Я спрошу у своего агента. В крайнем случае поедешь пока как турист. Можно же в Турцию улететь просто так, на отдых ведь люди как-то летают. Я все оплачу.
У меня сдавливает горло от безнадежной невыносимой нежности.
Какой же он... Неужели он всерьез это все?
- Артём, - мягко говорю я, - о чем ты вообще? У мен даже загранпаспорта нет.
- Сделай. Вот прямо сегодня подай заявление.
- Хорошо, - соглашаюсь я и вдруг ужасно хочу поверить в то, что у нас все получится. Утыкаюсь в его грудь лицом и шепчу еле слышно: — Я люблю тебя.
- Что? - тихо спрашивает Артём.
Но я пока не готова повторить эти слова так, чтобы он услышал.
- Мне пора домой, - говорю я, поднимая голову. - Ты меня проводишь?
- Нет, на улице брошу, - хмыкает он, берет меня за руку и нежно целует в середину ладони. - Идем.
А в моем дворе мы лицом к лицу сталкиваемся с моей мамой, и это сюрприз для нас всех. Я дергаюсь, Артём выдает изумленное «здрасьте», а мама застывает как столб, стискивая в пальцах пакет мусора, который она, видимо, как раз собралась выбрасывать.
От ее взгляда явно не ускользает то, что мы с Артёмом держимся за руки.
Приплыли...
Кажется, сегодня тот самый день, когда все тайное становится явным, как в какой-то книжке, которую я читала в детстве.
- С девочками, говоришь, пошла гулять, - тяжело роняет мама и смотрит на меня так, что хочется провалиться под землю. - Заходи домой, Ирина. Нам надо серьезно поговорить.
- Я тоже зайду, - тут же заявляет Артём. - Хотите говорить, говорите с нами двумя. А еще лучше только со мной.
И опять, как и во время стычки с его мамой, он чуть выдвигается вперед, позволяя мне оказаться за его плечом. В груди от этого жеста разливается осторожное тепло, и, как ни странно, появляется смелость.
- Не надо, - прошу его я. И смотрю на маму, у которой губы уже сжались в нитку. - Нам и правда надо поговорить.
Артём пытливо смотрит то на меня, то на нее, и видно, что уходить ему не хочется.
- Телефон у меня рядом, - наконец говорит он. - Звони, как освободишься. Я зайду за тобой.
- Никуда она с вами не пойдет, молодой человек, - резко обрывает его мама. - Нагулялась уже, я смотрю. На все дни вперед.
- Мам, - пытаюсь что-то возразить я.
Артём нехорошо улыбается.
- Как здорово, что Ира уже совершеннолетняя и вы не можете за нее решать, правда? - светским тоном сообщает он.
- Пока она живет в моем доме и я ее содержу, я за нее отвечаю, - отрезает мама. - И так будет еще какое-то время, потому что Ира пока не может себя обеспечить.
- Зато это могу сделать я, - спокойно говорит он.
- Что за намеки?
- Это не намек, просто предупреждение, - в голосе Артёма прорезаются опасные нотки. - Если вы думаете угрожать Ире тем, что выкинете ее на улицу, то это не сработает. Потому что ей есть к кому пойти.
- Вам пора, молодой человек, - ледяным тоном сообщает мама.
- Это не вам решать.
- Артём, не надо. Я сама, правда, - прошу я. А потом тянусь к нему, чтобы поцеловать в щеку.
Какой смысл теперь скрываться? Уже поздно.
- Окей, - вздыхает он, а потом смотрит на мою маму. - Давайте я тогда хоть мусор выкину что ли.
Кажется, это ее поражает до глубины души, потому что она отдает Артёму пакет без единого возражения, секунду стоит и сверлит взглядом его удаляющуюся спину, а потом резко разворачивается и идет к подъезду. Я следую за ней.
Разговор нас ждет, мягко говоря, непростой.