Глава 2
Чай, Шахматы и Капризы Сущего
Зал Вечности больше не напоминал поле боя. Солнечный свет (искусственный, конечно, но приятно теплый и золотистый) лился из невидимых источников высоко под сводами, играя бликами на отполированном до зеркального блеска мраморе. Колонны стояли целыми и невредимыми. Никаких луж золотой крови, никаких обрывков плоти или перьев. Только легкий, едва уловимый аромат дыма и чего-то древнего, как само время, витал в воздухе - напоминание о недавней уборке.
В центре зала, там, где обычно царила пустота, теперь стоял массивный стол из темного, почти черного дерева. На нем - шахматная доска из слоновой кости и черного обсидиана, фигуры, вырезанные с пугающей детализацией (короли напоминали крошечных Яхве и Хэллара, пешки - замершие души). Рядом - изысканный фарфоровый сервиз: чайник, две чашки, кувшинчик для молока, щипцы для сахара. Парок тонким паром вился из носа чайника.
Яхве сидел на высоком резном стуле. Его черное одеяние струилось по полу, длинные белые, пружинчатые волосы были аккуратно убраны, открывая бледно-серое лицо с черными веками и тонкими губами. Золотой обруч на лбу и черный треугольник нимб за головой казались сегодня менее угрожающими, просто частью антуража. Он щурил свои серые глаза, уставившись на шахматную доску, будто она лично его оскорбила. Длинный черный ноготь указательного пальца нервно постукивал по ручке стула. Он выглядел... надувшимся. Как ребенок, которому сказали, что сладкое только после ужина.
Хэллар занимал пространство напротив с характерной для него змеиной грацией. Его мощный белый хвост был удобно свернут кольцом вокруг основания другого стула (который явно был для него чисто символическим). Шесть рук были спокойны: две сложены на коленях, еще две поправляли корону-солнце на голове (лучи которой сегодня не кололись, а мягко изгибались), оставшиеся две держали его фарфоровую чашку с изяществом, удивительным для таких крупных пальцев. Его черный халат был безупречен, пушистые облака белых волос аккуратно уложены. Ни единого намека на недавние раны. Черные глаза с белыми зрачками наблюдали за Яхве с мягким, терпеливым любопытством.
"Твой ход, Супруг." напомнил Хэллар, его бархатный голос был тихим, как шелест крыльев моли. Он сделал глоток чая - темного, почти черного, без молока и сахара.
"Знаю, знаю!" Яхве отмахнулся от него, словно от назойливой мухи, не отрывая взгляда от доски. Его бровей не было, но напряжение мышц над глазами ясно говорило о крайней степени недовольства. "Не торопи меня. Это требует... концентрации." Он нахмурился еще сильнее. "И почему у тебя пешки выглядят так... нагло? Вот эта, особенно." Он ткнул черным ногтем в белую пешку, стоявшую чуть впереди остальных.
Хэллар чуть склонил голову, скрывая улыбку, которая тронула уголки его серых губ. "Они вырезаны по образу древних воинов Соиллино. Кажущаяся наглость - это боевая стойка, Господин."
"Выглядит как наглость..." буркнул Яхве. Он наконец протянул руку, схватил своего короля - крошечную, но идеально детализированную фигурку в черном одеянии с треугольником - и передвинул ее на одну клетку вбок. "Вот. Сделано. Твоя очередь мучиться." Он откинулся на спинку стула и схватил свою чашку.
Он поднес ее к тонким черным губам, сделал маленький глоток... и тут же поморщился, будто откусил лимон.
"Холодный!" - заявил он с возмущением, ставя чашку обратно на блюдце с таким звоном, что фарфор едва не треснул. "Совершенно остыл! Как можно пить такую гадость? Ты что, специально остудил мой чай, пока я думал?" Он уставился на Хэллара с подозрительным прищуром.
Хэллар невозмутимо поставил свою чашку. "Чайник стоит на подогревающей пластине, Господин." он указал одной рукой на небольшое магическое свечение под чайником. "Твой чай горячий. Возможно, ты просто слишком долго думал над ходом короля на одну клетку." В его бархатном голосе прозвучала едва уловимая, но отчетливая нотка иронии.
Яхве фыркнул. "Не смей надо мной издеваться! И не называй мой гениальный ход 'передвижением короля на одну клетку'! Это... стратегическое отступление! Для заманивания в ловушку!" Он снова схватил чашку, дунул на поверхность чая, заставляя волны побежать по темной жидкости, и сделал еще один осторожный глоток. Снова поморщился, но на этот раз проглотил. "И все равно не достаточно горячий. И слишком горький. Ты точно заварил его правильно? Не экономь на заварке!"
"Я использовал листья с самых высоких склонов Тенистых Гор, что ты сам когда-то создал для уединенного чаепития, Господин." ответил Хэллар, уже двигая своего слона - фигурку с змеиным хвостом и маленькими крыльями - по диагонали, угрожая одной из "нахальных" пешек Яхве. "И заваривал ровно три вечности, как ты предпочитаешь. Возможно, твои сегодняшние... вкусовые рецепторы... капризничают?"
Яхве проигнорировал последнее замечание, его внимание привлек ход Хэллара. "Ага! Так ты решил напасть на мою бедную, беззащитную пешку? Низко, Хэллар. Очень низко." Он скрестил руки на груди, его черный треугольник нимб слегка вибрировал от возмущения. "Я этого не потерплю! Ты пожалеешь!"
"Это всего лишь игра, Супруг.." мягко напомнил Хэллар, поднося свою чашку к губам. Его черные глаза с белыми зрачками светились спокойным азартом.
"Игра?!" Яхве воздел худую руку к сводам, его ноготь чуть не задел край треугольника. "Это священное действо! Битва умов! Отражение космической борьбы порядка и хаоса! И ты... ты пытаешься сломить мой дух через пешку!" Он шумно выдохнул, сдувая со лба непослушную прядь белого волоса. "Ладно. Если ты хочешь играть грязно..." Он внезапно схватил свою ладью и с грохотом поставил ее прямо перед слоном Хэллара. "Вот! Получи! Защищайся, если сможешь!"
Хэллар лишь медленно моргнул. "Ты только что открыл своего короля для моей королевы, Господин." он указал другой рукой на свою мощную фигурку, напоминавшую его самого в короне и с расправленными крыльями, которая теперь имела прямую линию атаки на короля Яхве.
Яхве замер. Его серые глаза метнулись от своей ладьи к королю, потом к королеве Хэллара. Бледно-серая кожа на его лице приобрела легкий, почти незаметный румянец досады. Он надул тонкие черные губы.
"Неправильная доска!" - заявил он вдруг. "Она... кривая! Да! Пол явно неровный! И свет падает неправильно, мешает думать!" Он отодвинулся от стола, скрестив руки еще более обиженно. "И чай все равно отвратительный. Горький и холодный. Я не хочу больше играть."
Хэллар наблюдал за этим спектаклем с привычным терпением. Он отпил еще глоток своего чая, который, судя по струйке пара, был идеальной температуры. "Как пожелаешь, Господин. Может, добавить в твой чай капельку нектара сфер? Или..." он сделал паузу, и в его глазах мелькнул едва уловимый огонек, "...капельку чего-то покрепче? Золотой крови, например? Для согрева и... пикантности?"
Яхве бросил на него быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то знакомое - не садизм, а скорее любопытство и капризный интерес. Но он тут же отвел взгляд, снова надувшись.
"Не смей смеяться надо мной. И не предлагай свои... жидкости... в мой чай. Это не гигиенично." Он потянулся к своему чайнику, налил себе еще чаю, дунул на него несколько раз с преувеличенным усердием и сделал маленький глоток. На этот раз поморщился меньше. "Ладно... может быть, еще одну партию. Но только если ты уберешь эту свою... эту королеву куда-нибудь подальше. И дашь мне другую чашку. Эта... эта меня раздражает своим узором."
Хэллар кивнул, скрывая улыбку в очередном глотке чая. Его глаза - и те, что на лице, и те, что на крыльях, когда он поправлял корону, - светились теплом и легкой усталой нежностью. Капризы Господа были бурей в чайной чашке, но после вчерашнего урагана... это была почти идиллия. Почти... Он аккуратно снял свою королеву с доски.
"Как скажешь, Господин. Начнем сначала? И принести тебе чашку... без узоров? Чистую белизну первозданного хаоса?"
Яхве фыркнул, но уголок его тонкой черной губы дрогнул - почти как намек на улыбку. "Да. Без узоров. И чтобы была горячей. Очень горячей." Он угрожающе постучал черным ногтем по краю стола. "Иначе я сожгу этот чайник. И доску. И, возможно, пару колонн для симметрии."
Хэллар склонил голову в почтительном согласии, уже мысленно вызывая новую чашку из пустоты. Буря миновала. Настало время чая, шахмат и капризов Творца. И для Хэллара это было своеобразной, тихой формой блаженства. Пока длилось затишье.
Шахматная доска, наконец, была убрана (после третьей партии, которую Яхве объявил "ничьей по обоюдному сговору против него" и угрозой расплавить фигуры). Остатки чая допиты. Солнечный свет под сводами Зала Вечности стал мягче, длиннее, окрасив мрамор в теплые, медовые оттенки. Воздух, всегда наполненный тихим гудением мощи, теперь казался спокойным, почти сонным.
"Скучно..." заявил Яхве, откидываясь на спинку стула и смотря куда-то вверх, в невидимые своды. Его пальцы с длинными черными ногтями бесцельно барабанили по ручке. "Шахматы надоели. Чай... приемлемый, но не более." Он вздохнул, и в этом вздохе звучала вселенская тоска. "Нужно... движение. Перемена декораций."
Хэллар, чей змеиный хвост плавно развернулся, освобождая пространство вокруг стола, кивнул. Его черные глаза с белыми зрачками мягко смотрели на супруга.
"Прогулка?" - предложил он своим бархатным, успокаивающим голосом. "По Отражающим Садам? Или, может, по Краю Новорожденных Звезд? Там сегодня должен быть всплеск туманности..."
"Звезды... пыль и радиация.." буркнул Яхве, но уже поднимался со стула. Его черное одеяние струилось за ним, как живая тень. "Но ладно. Лучше, чем сидеть тут и смотреть, как ты ухмыляешься над моими шахматными поражениями." Он бросил Хэллару колючий взгляд. "Хотя я не проигрывал. Это была стратегическая ничья!"
"Безусловно, Господин." согласился Хэллар, не споря. Он легко скользнул вперед на своем мощном хвосте, его движения были бесшумными и грациозными. Четыре больших крыла за спиной слегка трепетали, но не раскрывались - здесь не было нужды в полете. "Отражающие Сады. Там свежо. И тихо."
Они двинулись по бескрайнему Залу, их шаги (и шуршание чешуи) были единственными звуками в торжественной тишине. Колоссальные колонны отбрасывали длинные, тающие тени. Яхве шел чуть впереди, его осанка была прямой, нимб-треугольник парил незыблемо, но в его походке чувствовалась... усталость? Или просто капризная неудовлетворенность? Он молчал, погруженный в свои мысли, которые, судя по легкой гримасе на бледном лице, были не слишком приятными.
Хэллар следовал за ним на почтительном расстоянии, но его внимание было полностью приковано к супругу. Он видел напряжение в тонких плечах под черной тканью, легкое подрагивание кончиков длинных белых волос. Этот капризный, взрывной Бог, способный разорвать реальность в порыве гнева или скуки, сейчас казался... хрупким. Почти уязвимым. И это зрелище пробуждало в Хэлларе не садизм, а нечто иное - глубокую, тихую нежность, смешанную с желанием защитить.
Они вышли из Зала через высокую, бесшумно раздвинувшуюся арку. Перед ними раскинулись Отражающие Сады. Бесконечные аллеи из черного, как ночь, стекла, в котором, как в зеркалах, отражались небо (сегодня искусственно затянутое перламутровыми облаками) и причудливые серебристые деревья с листьями, похожими на капли ртути. Воздух был прохладным, влажным, пахнущим озоном и чем-то неземным, сладковатым. Тишина здесь была еще глубже, нарушаемая лишь далеким журчанием невидимых фонтанов.
Они шли по центральной аллее. Яхве по-прежнему молчал, его взгляд блуждал по искаженным зеркальным отражениям, но не задерживался ни на чем. Капризная скука сменилась тихой задумчивостью, граничащей с меланхолией.
Хэллар сократил дистанцию. Его хвост плавно двигался рядом. Он наблюдал за профилем Яхве в ближайшем черном зеркале - острый нос, тонкие черные губы, застывшие в нейтральной линии, глубоко посаженные серые глаза под угольными веками. Красивый. Вечный. И одинокий в своем всемогуществе.
"Ты сегодня очень задумчив, Господин.." тихо произнес Хэллар, нарушая тишину. Его голос был мягким, как прикосновение пуха.
Яхве вздрогнул, словно очнувшись. Он не повернулся, но его плечи слегка напряглись.
"А ты сегодня очень назойлив, Хэллар.." ответил он, но без привычной колкости. Скорее устало. "Вечность тяжела. Иногда... она давит." Он махнул худой рукой, словно отгоняя невидимую тяжесть. "Неважно. Просто... тишина."
Хэллар не настаивал. Он просто... приблизился еще немного. Плавно, без резких движений. Потом, когда они проходили мимо особенно большого зеркального дерева, чьи ртутные листья отражали их вдвоем - одинокую, строгую фигуру в черном и могучее, многорукое существо со змеиным хвостом, - Хэллар осторожно обвил Яхве одной из своих верхних рук.
Не сковывая. Не властно. Просто положил сильную, но нежную руку на его худое плечо. Кольца на его пальцах были прохладными на ощупь сквозь тонкую ткань одеяния.
Яхве замер на мгновение. Его голова слегка повернулась, серые глаза мельком встретились с черно-белыми в зеркальном отражении. В них мелькнуло привычное раздражение, готовое вспыхнуть, но... погасло. Он не отстранился. Не сделал замечания. Он лишь глубже втянул воздух, и его осанка, кажется, чуть расслабилась под этим прикосновением.
"Ты всегда так холоден.." пробормотал Яхве, но это не было жалобой. Скорее... констатацией. Его собственное тело под одеянием тоже не излучало тепла.
"А ты всегда так напряжен, Супруг." ответил Хэллар тихо, его рука слегка сжала плечо, не причиняя боли, а скорее... массируя застывшие мышцы. Другими руками он аккуратно поправил прядь белых волос Яхве, выбившуюся из-за уха. "Даже вечность нуждается в отдыхе. И в... поддержке."
Они стояли так несколько мгновений, отражаясь в бесконечных черных зеркалах сада: одинокий бог и его чужеродный супруг, связанные странной, извращенной, но в этот момент - просто тихой близостью. Тени удлинялись, окрашиваясь в лиловые и синие тона искусственных сумерек.
Яхве наконец вздохнул - на этот раз звук был глубже, почти облегченным.
"Ладно.." сказал он, и его голос потерял резкость. "Хватит прогулки. Идиотизм - ходить кругами, отражаясь сам в себе." Но он все еще не отстранялся от руки Хэллара. "Пойдем... обратно. Мне... нужно подумать. О новых галактиках. Или о чем-то менее скучном."
Хэллар кивнул, его рука оставалась на плече Яхве, пока они разворачивались. Он чувствовал легкую дрожь под пальцами - не от холода, а от колоссального напряжения вечного творения и разрушения, на мгновение отпущенного.
"Как пожелаешь, Господин. Домой."
Они пошли обратно по аллее, к арке Зала Вечности. На этот раз Яхве не шел впереди. Они двигались рядом, плечом к... локтю Хэллара. И рука Соиллино так и оставалась лежать на плече Яхве - немой знак поддержки, принятой без слов, но и без протеста. В черных зеркалах сада их отражения сливались в одну причудливую, но на удивление гармоничную фигуру: тень и свет, жестокость и забота, вечность и... момент покоя.
Когда они снова вошли в прохладную бездну Зала, Яхве наконец слегка пожал плечом, давая знак убрать руку. Хэллар послушно опустил ее.
"Не думай, что это что-то значит." пробормотал Яхве, устремляясь к своему трону, который материализовался в привычном месте. "Просто... в саду было сквознячно. А твоя рука... менее холодная, чем мрамор."
Хэллар лишь склонил голову, скрывая улыбку, которая теплилась в глубине его черно-белых глаз. Он видел, как Яхве устроился на троне, приняв свою обычную, слегка надменную позу, но как его пальцы чуть меньше сжимали подлокотники, а взгляд, устремленный в вечность, был чуть менее напряженным.
"Конечно, Господин. Просто сквозняк.." согласился он мягко, занимая свое привычное место чуть поодаль, у основания трона, его змеиный хвост удобно свернулся кольцом. Он наблюдал, как сумерки Зала сгущаются, окутывая фигуру Яхве. Капризный Бог был снова погружен в свои мысли, но теперь в его вечном одиночестве ощущался слабый, теплый отголосок только что пережитой близости. И для Хэллара, наблюдающего за ним из тени, этого было достаточно. На сегодня.
Тишина в личных покоях Яхве была иной, чем в Зале Вечности. Здесь она была глуше, плотнее, пропитанная запахом древнего пергамента, пылью звездной материи и... чем-то неуловимо своим. Стены, казалось, растворялись в тенях, лишь кое-где подсвеченные плавающими шарами холодного света. Мебели было мало: массивный стол, покрытый свитками непостижимых схем мироздания, да ложе, больше похожее на пьедестал - широкое, плоское, застеленное тканями цвета ночной бездны. Ничего лишнего. Ничего, что говорило бы о комфорте или привязанности. Кроме двух вещей.
Хэллар удалился после прогулки, скользнув в одну из бесчисленных теней покоя, как только Яхве махнул рукой в знак того, что устал от общества. "Оставь меня. Мне нужно... созерцать." И Соиллино исчез, не споря, не задавая вопросов. Его спокойствие, его терпение иногда действовали Яхве на нервы сильнее, чем открытое неповиновение.
Сейчас Яхве сидел на краю своего ложа, его черное одеяние сливалось с темной тканью покрывала. Золотой обруч и треугольник-нимб были единственными источниками слабого свечения в полумраке. Он смотрел в пустоту перед собой, но его серые глаза были расфокусированы. Не созерцание. Брожение мыслей.
Скучища.. Мысль вертелась, как назойливая муха. Вечность... как болото. Тянется, тянется... Он передвинул свиток на столе мысленным усилием, заставив его зависнуть в воздухе и развернуться, обнажая карту галактик, нуждающихся в тонкой настройке. Опять работа. Всегда работа. А он...
Образ Хэллара всплыл в сознании - спокойный, величественный в своей чужеродности, с этими бархатными глазами, которые видели слишком много и слишком глубоко. Сидит, как истукан. Дышит ровно. Смотрит. Спрашивает про чай... Яхве нахмурился. Будто ему больше нечем заняться! Будто весь его интерес - это мои капризы и шахматные доски!
Раздражение, знакомое и почти уютное в своей привычности, зашевелилось в груди. Ему хотелось... чего? Не боли, не разрушения - не сейчас. Ему хотелось суеты. Волнения. Чтобы Хэллар засуетился, озаботился, проявил больше... больше чего-то. Не этой спокойной, как каменное дно океана, преданности. А страсти? Огня? Того, что горело в его глазах, когда Яхве рвал его крылья? Но сейчас не было повода. Не было его приказа причинить боль или подчиниться.
Он мог бы... сам проявить инициативу, подумалось Яхве с внезапной обидой. Мог бы... не знаю... принести что-нибудь интересное? Рассказать что-нибудь дикое о своем мире? Устроить маленький апокалипсис для развлечения? Но нет. Хэллар предпочитал чай и прогулки. И тихие прикосновения в зеркальном саду...
Воспоминание о той руке на плече заставило Яхве слегка ерзнуть на покрывале. Это было... приятно. Неожиданно. Но сейчас, в одиночестве, оно вызывало не успокоение, а странное щемящее чувство неудовлетворенности. Слишком мало. Слишком тихо. Ему нужно было больше внимания. Ярче. Громче. Чтобы весь мир Хэллара вращался только вокруг него, Яхве, и делал это с оглушительным грохотом, а не с тихим шелестом змеиного хвоста.
С досадным вздохом он повалился на спину, раскинув руки. Длинные белые волосы растрепались по темной ткани. Он уставился в бесконечный потолок своих покоев, где мерцали крошечные, как булавочные уколы, точки - проекции далеких созвездий. Скука давила, как физический груз.
Его рука бесцельно зарылась в складки покрывала возле изголовья. Пальцы с длинными черными ногтями нащупали что-то мягкое, пушистое, спрятанное под подушкой. Он вытащил это, не глядя.
Белое перо. Небольшое, нежное, как пух новорожденного облака. Одно из тех, что иногда терялись из его пушистой гривы, похожей на овечью шерсть. Яхве поднял его перед глазами, разглядывая в слабом свете обруча. Оно было идеально чистым, белоснежным, излучающим едва уловимое тепло. Хэллар, наверное, и не заметил потери. Или заметил, но не стал искать. А Яхве... Яхве подобрал его однажды, после одной из особенно "впечатляющих" сессий. Спрятал. Как ребенок прячет красивый камушек.
Глупо. - мысленно буркнул он, но пальцы нежно перебирали пушистые бородки пера. Просто перо. Пыль. Но оно пахло... им. Слабым, едва уловимым ароматом озоноватой свежести и чего-то теплого, живого. Не как его золотая кровь - горячая, металлическая, властная. А как... как сам Хэллар в редкие моменты покоя. Нежный контраст его собственной вечной прохладе.
Он поднес перо к лицу, коснулся им кончика носа. Оно щекотало. Яхве фыркнул, но не убрал. Другой рукой он машинально коснулся пальца на левой руке. Там, под черным одеянием, на самом тонком, почти хрупком пальце, лежало золотое кольцо. Простое, без камней, лишь с едва заметным рельефом - спиралью, похожей на змеиный хвост. Подарок. "Знак, пока время не сотрет наши имена." - сказал тогда Хэллар, вкладывая его ему в руку перед их странной, пугающей и величественной свадьбой. Яхве бурчал, что это сантименты, недостойные Бога, но... носил. Всегда.
Сейчас кольцо казалось прохладным и тяжелым. А перо в другой руке - легким и живым. Два символа. Один - обещание вечности, связи, признанной перед лицом бесконечности. Другой - крошечная, случайная частица, украденная и спрятанная, как тайна.
Скучный. - снова подумал Яхве о Хэлларе, но уже без прежней злости. Скорее с капризной досадой. - Сидит где-то в тени. Дышит. Медитирует. Чистит свои кольца. И не догадывается... Он сжал перо в кулаке, не слишком сильно, чтобы не помять. ..что мне скучно. Что я хочу...
Чего он хотел? Не разрушения. Не боли. Не сейчас. Может... просто чтобы Хэллар был тут? Не молча, как статуя, а... говорил? Что-нибудь? Рассказывал глупости? Или просто сидел рядом, чтобы его холодное (но все же менее холодное, чем мрамор) присутствие заполняло эту давящую пустоту?
Но просить... просить внимания? Унизительно. Непозволительно. Он - Господь. Он приказывает. Но приказать быть... нескучным? Приказать быть нужным не для боли, а просто так?
Яхве застонал и сунул перо обратно под подушку, туда, где его никто не увидит. Снял золотой обруч с головы, бросил его на прикроватный столик, где тот замер, излучая тусклое сияние. Треугольник-нимб погас, погрузив покой в почти полную темноту, нарушаемую лишь мерцанием звезд на потолке.
Он повернулся на бок, спиной к пустоте комнаты, к двери, за которой мог стоять Хэллар, а могла быть только вечность. Золотое кольцо на пальце внезапно показалось ему невыносимо тесным. Но снимать его он не стал.
Завтра. - подумал он капризно, закрывая глаза угольными веками. - Завтра я придумаю ему занятие. Что-нибудь... шумное. Или болезненное. Или и то, и другое. Чтобы знал, что нельзя оставлять Господа скучать. Он потянулся, его худое тело напряглось, а потом расслабилось. Чтобы знал...
Мысль потерялась в накатывающей дремоте. Образ спокойного, многорукого супруга смешался с ощущением щекотки белого пера под подушкой и прохладной тяжестью золота на пальце. Обида и скука еще висели в воздухе, но теперь в них вплелась слабая, почти неуловимая нить... ожидания? Или просто привычного каприза, который завтра выльется в новую причуду для вечно терпеливого Хэллара.
Покои Яхве погрузились в тишину, нарушаемую лишь его ровным, холодным дыханием. Где-то в тени, возможно, за дверью, возможно, в самом мраке, черно-белые глаза могли наблюдать. И ждать. Всегда ждать.
Тишина в покоях Яхве сгустилась, став почти осязаемой. Он лежал на спине, глядя в мерцающий потолок-звездное небо, но его мысли уже не бродили беспокойно. Дремота, холодная и легкая, как туман над бездной, начала окутывать его сознание. Обида на скуку и спокойствие Хэллара притупилась, сменившись привычной усталостью вечности и... смутным предвкушением. Завтра. Завтра он точно придумает что-нибудь эдакое. Что-то, что заставит эти бархатные черно-белые глаза вспыхнуть ярче туманности. Что-то, что нарушит это дурацкое, тихое спокойствие.
Его рука, почти без участия воли, снова заскользила под подушку. Пальцы нащупали мягкую пушистость пера. Он не вытаскивал его, просто держал, чувствуя его тепло - крошечный осколок присутствия Соиллино в его вечном одиночестве. Золотое кольцо на другом пальце казалось тяжелее обычного, напоминая о связях, которые даже богу не всегда под силу разорвать... или понять.
Внезапно, бесшумно, как сгустившаяся тень, в дверном проеме материализовалась фигура. Хэллар. Он не вошел. Не нарушил приказа "оставить". Он просто стоял там, на границе света и мрака покоев. Его черные глаза с белыми зрачками, приспособленные видеть сквозь любую тьму, были прикованы к лежащей фигуре Яхве. Он видел расслабленные плечи, чуть приоткрытые тонкие черные губы, руку, спрятанную под подушкой. Он чувствовал уходящее напряжение, на смену которому приходила холодная дрема.
Ни слова. Ни звука. Но в одной из его шести рук он держал тонкую фарфоровую чашку. Из нее струился слабый парок. Чай. Очень горячий. Без узоров. Чистая белизна. Он знал. Всегда знал, даже когда Яхве лишь бурчал о "горьком и холодном".
Хэллар не стал ставить чашку на стол у двери. Не стал будить. Он просто стоял. Охраняя сон? Ждал пробуждения? Или просто... присутствовал? Его змеиный хвост был неподвижен, крылья за спиной сложены. Он был статуей терпения и молчаливого наблюдения.
Яхве во сне повернулся на бок, к двери. Его спрятанная под подушкой рука сжала перо чуть крепче.
Хэллар позволил себе едва заметное движение. Не улыбку. Скорее... смягчение взгляда. Он знал капризы своего Господа. Знавал его ярость и его боль. Знал и эту - тихую, капризную жажду внимания, которую Яхве сам никогда не назовет. И завтра... завтра эта жажда выльется во что-то. В приказ, в пытку, в новую причуду. Хэллар был готов. Он всегда был готов.
Он сделал шаг назад, растворяясь в тени коридора так же бесшумно, как появился. Горячая чашка осталась висеть в воздухе у самого порога, на невидимой полочке силы, парок струился в прохладный воздух покоев. Тихий вызов. Тихий знак: Я здесь. Даже когда ты прогоняешь.
В комнате снова остался только Яхве и мерцание искусственных звезд над головой. И чашка чая, дожидающаяся утра, когда капризный Бог проснется и, наверное, снова заворчит, что чай... не такой горячий. Но выпьет. До дна. Потому что завтра будет новый день. Новая вечность. И новая возможность привлечь к себе все внимание своего странного, терпеливого, вечно ждущего супруга.