28
Всю дорогу парень не отпускал мою ладонь. Приехав домой, Даня, не проронив ни слова, поднялся в свою спальню и заперся там. Я не понимала, что происходит. То он использует меня в качестве ставки, раздает всем, как ненужную игрушку, потом спасает, избив другого парня до полусмерти и пристрелив его охрану, а теперь вот опять избегает меня. Я поднялась на второй этаж и постучала в дверь его комнаты.
— Уходи. Не трогай меня сейчас, — услышала в ответ. Но я не собиралась сдаваться.
— Даню, открой. Нам нужно поговорить, — сказала я мягко.
— Шпуль, я сейчас не в состоянии разговаривать... — сдавленный голос меня насторожил.
— Дань? Данечка открой, пожалуйста!
Минута тишины порождала самые страшные мысли. Наконец замок двери клацнул — на пороге появился Даня.
— Впустишь? — спросила я.
Он отошел в сторону, и я зашла в комнату. На диване заметила упаковку из-под каких-то таблеток, подошла поближе, чтобы рассмотреть, но парень опередил меня — подскочил и спрятал пластинку в карман своего пиджака. Я подозрительно нахмурилась.
— Ты о чем-то хотела поговорить, — напомнил он.
— Да. О том, что происходит. И между нами, и вообще, — я скрестила руки на груди. — Ты используешь меня, как вещь, просто так проигрываешь меня и отдаешь другому парню, а через десять минут ты его избиваешь и говоришь мне, что никому не отдашь. Неужели для тебя это все игра? Я не понимаю тебя.
— Я не должен перед тобой отчитываться, — холодный тон. Но я уверенно продолжила и, судя по тому, как парень напрягся, попала в точку:
— А может все дело в чувствах? — я подошла к нему в упор. — Может, ты чувствуешь ко мне то, что не позволяет тебе делить меня с другими? Может, ты ревнуешь и не хочешь признаться, а, Милохин ?
На его лице отразилось смятение. Но он тут же овладел собой, приблизился ко мне и тихим, ровным голосом произнес:
— Юль, я уже говорил, что не умею любить, ревновать и испытывать подобное. Не придумывай того, чего нет на самом деле.
Все звучало очень правдоподобно, если бы не одно «но». Даня при этом не смог смотреть мне в глаза. Твердость его взгляда куда-то исчезла, и он глядел вдаль, сквозь меня.
— То есть ты ничего ко мне не испытываешь? — уточнила я. — Даже желания? Он кивнул. — Как же ты тогда со мной спишь? — задала я вполне логичный вопрос. Он расплылся в самодовольной улыбке:
— «Виагра» творит чудеса.
— В 20 лет? — я подняла бровь, он заврался. Парень замолчал, и я поняла, что раскусила его. — Ну, неужели ты меня не хочешь? — ласково прошептала я. — Совсем?
Он лишь отрицательно покачал головой. «Ну что ж, Милохин, будем играть по твоим правилам» — слегка улыбнулась.
Я коснулась пальцами его груди, опустилась вниз по кубикам пресса, ощутимых даже через ткань майки, и приблизилась к ремню брюк.
— Что ты делаешь? — устало начал он. — Я же сказал, что не хочу.
— Да? — притворно удивилась я. — Тогда может быть, поспорим? Я докажу тебе обратное.
Он внимательно посмотрел на меня:
— Как?
— Это уже мои заботы. Так ты согласен. Или боишься сдаться? Он хмыкнул:
— На что спорим?
— Если ты переспишь сегодня со мной, то на день отпустишь в город.
Он на минутку замолчал.
— Хорошо, — согласился. — Но если ты проиграешь... Ты пожалеешь, что затеяла все это.
Я обняла его за шею, мои губы почти прикоснулись к его губам. Но поцелуя не было.
— Не бойся. Я не проиграю, — сладко шепнула я и отстранилась от парня. — И ты это знаешь.
Я развернулась и пошагала к двери. Я зашла в свою комнату, отыскала подаренную Милохиным мини-юбку и обтягивающую майку. Переоделась, распустила волосы и немного поправила макияж. «Посмотрим, как ты меня не хочешь» — улыбнулась я и направилась в спальню Дане. Как я успела заметить, он был уже хорошо охмелевший, так что соблазнить его мне не составляло труда. Но сейчас это было дело принципа — показать ему его же настоящие чувства, которые он так тщательно скрывает. За время пребывания с ним в одном доме, я стала настолько тихой и покорной, что-то, что я собиралась делать, казалось мне невероятной дерзостью. Я просто забыла, что раньше такой и была. Его нежелание признать ко мне ревность, разбудило прежнюю меня — уверенную, манящую, сводящую с ума. Я завернула в ванную комнату и взяла оттуда салфетку для пыли. Перед дверью в спальню Дани я остановилась, глубоко втянула в себя воздух, выпрямилась и постучала.
Дверь открылась, и передо мной предстал Даня, к моей огромнейшей радости, уже успевший раздеться до пояса. Это облегчает мне работу. Он оглядел меня с ног до головы и попытался сделать безразличное лицо:
— Что нужно?
Я подошла к дверному проему. Там было очень тесно для двоих, что мне и было нужно.
— Мистер Милохин, — пафосным сладким голосом начала я, — я пришла убраться в вашей комнате.
Потрахушки начинаются какие-то 😋