26
Я зашагала сначала неуверенно, но восхищенные взгляды убедили меня в своей неотразимости и заставили ступать с высоко поднятой головой.
Швейцары открыли дверь, и мы оказались в красивом зале. Помещение было просторным, с большим количеством игральных столиков и людей вокруг них. Играла тихая музыка, зал был наполнен ароматами дорогих сигар, женских приторных духов и наигранного смеха...
Стало душно и тесно — не протолкнуться, но двое крепких мужчин, сопровождающих нас от самого дома, быстренько расчищали путь. Мы прошли главный зал, не останавливаясь, и вошли в темный коридор.
— Куда мы идем? — встревожено спросила я Даню. Парень уверенно шагал рядом, держа меня под руку.
— Сейчас увидишь.
Больше я ничего не спрашивала. Мы молча прошли коридор, и мужчины открыли дверь в маленькую комнатку. Я поежилась — здесь было прохладно. Посредине стоял стол, за которым сидели молодые парни, сзади них стояли девушки с бокалами.
Увидев нас, все отвлеклись от игры. Даня с силой сжал мою руку, и я, проследив за его взглядом, увидела парня лет двадцати трех со злобой смотревшего на нас. Я узнала в нем того загорелого незнакомца из клуба. На его щеке красовались два синяка. Я мысленно оценила умения Дани. Парень двинулся внутрь, и я вместе с ним.
— Вечер добрый, — сказал Милохин с такой интонацией, будто бросал монетку попрошайкам.
Какой-то парень представил его всем присутствующим:
— Уважаемые дамы и господа, знакомьтесь, это Данил Милохин — наш постоянный гость.
Некоторые ответили, некоторые промолчали, а незнакомец из клуба встал и подал руку для приветствия. Даня окинул его оценивающим взглядом и секунду подумал прежде, чем пожать руку.
— Нейтан Крошш, — сквозь зубы произнес парень.
— Данил Милохин, — холодно ответил тот, но руки их сцепились с такой силой, что уже через несколько секунд пальцы побелели от напряжения. На минуту воцарилась острая тишина. Но, наконец, Крошш сдался и разжав руку, сел на место. Милохин подошел ко мне, подвел к столу и сел на место игрока, а я осталась стоять за его спиной. Официант поднес напитки.
Даня оглянулся на меня и прожег взглядом.
— Нет, спасибо, — отказалась я.
Он устроился поудобнее и крупье начал игру:
— Итак, ваши ставки.
Я ничего толком не понимала в игре в рулетку, потому просто наблюдала. В первые несколько кругов Даня выигрывал и собирал на себе недовольные взгляды. Постепенно комната опустошалась, людей становилось меньше, а атмосфера все напряженнее.
Осталось трое участников: Милохин, Крошш и еще один парень. Через полчаса игра пошла по-крупному:
— Делайте ставки.
— Играю на все, — Милохин взглянул на меня и выдвинул все фишки. — Семнадцать красное.
Я затаила дыхание: он назвал мой возраст и цвет платья. Рулетка замедлилась и шарик остановился.
— Восемнадцать черное, — объявил крупье. — Ваша ставка не сыграла.
Он проиграл. Я напряглась.
— Твою мать! — Даня ударил кулаком в стол. — Мистер Милохин выходит из игры? — легкий смешок из уст Нейтана Крошша.
Парень поднимает голову и впивается в противника взглядом. Кулаки его сжимаются в сдерживаемом гневе.
— Мистер Милохин всегда играет до конца.
Уста Крошша изогнулись в насмешливой улыбке:
— Ты же только что все проиграл. Что ты поставишь? Даня замолчал.
Он проиграл большую сумму, и денег с собой больше не было.
— Есть предложения? — обратился он к Нейтану. Тот расплылся от удовольствия:
— Есть... Играю на нее, — его взгляд упал на меня. Я обмерла. «Что?! Милохин, пошли его куда подальше, как ты умеешь! Ну же! — кричало сознание.
Но почему он молчит? Почему не отказывается?» Данил на миг опустил голову и уверенно произнес:
— Играем.
Я была в шоке! В ужасе! В гневе! Во мне всё кипело. «Как он посмел? Как согласился играть на меня?» — моей ярости не было границ. Но я не могла ничего поделать. Я здесь никто, и я не имею права голоса. У меня нет права высказать своё мнение или развернуться и уйти. Я стояла и беспомощно сжимала кулаки. Закрутилась рулетка:
— Черное, — сказал Даня.
— Как пожелаете, — ядовито улыбнулся ему Крошш. — Я тогда на красное. Минута тишины просто убивала меня. Я готова была прямо там упасть в обморок, потому что ноги уже подкашивались.
— Красное, господа! — как вердикт, произнес крупье, и я закрыла глаза. Кажется, мне стало плохо, и пол медленно ушёл из-под моих ног.