Уйдём во мрак

«Как здорово, что вы все у меня есть. Как жаль, что никто из вас мне не нужен.»

Погода в Ситосе сегодня радует, её портит только изредка завывающий ветер. Он гоняет пушистые облака по небу, заставляя их заслонять собою яркое, греющее солнце. Оживлённые улицы гудят голосами людей, что вышли насладиться тёплыми лучами.

Быстро перебираю ногами и, изрядно запыхавшись, пытаюсь перебороть боль в левом боку. Я опаздываю на встречу, это уже девятая за день. Крепко сжимаю лямку рюкзака, который так и спадает с плеча, действуямна нервы. В нём валяется ещё пара зип-пакетиков, наполненных отборной травой.

В этой части парка пусто, что даст спокойно отдать товар и ретироваться незамеченной. Замечаю девушку. Она прячет руки в карманах и, кажется, её немного потрясывает — так бывает при ломке. Остановившись рядом, поднимаю указательный палец вверх и пытаюсь отдышаться.

— Погоди секунду.— изрекаю я, глотая воздух.— Давно ждёшь?

— Не-а.— отмахивается она, равнодушно пожимая острыми плечами.— А ты долго будешь дышать как измученная?

Мотаю головой, выпрямляюсь и лезу рукой в карман рюкзака. Открываю секретный отсек, в котором хранятся то, что ей нужно.

То, что нужно многим в этом городе.

Даже мне.

Девчонка протягивает мне руку, на что я лишь хмурюсь. Она непонимающе хлопает глазами, осматривается и кивает на раскрытую ладонь, как бы намекая.

— Бабки вперёд.— цежу это и сжимаю пакетив пальцами.

Та тянет мне пару купюр и, выхватив их, отдаю ей травку. Оглядываюсь, убеждаюсь, что здесь никого нет, отхожу на пару-тройку шагов. Деньги в руках приятно шелестят, я подношу их к носу и вдыхаю запах.

Деньги пахнут — это факт.

Вытягиваю телефон, пищащий в заднем кармане. Беру трубку и слышу звонкий голос подруги:

— Соф, ну ты где?— щебечет Рита.— Тебя нет целый день. Ты хоть ела?

— Да, не переживай.— отзываюсь я, вспоминая, что ещё утром навернула большую шаурму, а сейчас уже вечер.— Буду поздно, нужно решить пару дел.

— Тебе не надоело мотаться? Я хотела вечером посмотреть киношку, нашла какой-то американский ужастик.— дуется подруга и я знаю, что она обиженно закатывает глаза.— Попкорн купила, твой любимый.

— Буду где-то через часа полтора-два. Всё, Цветочек, мне пора.

Сбрасываю звонок и сажусь на лавочку. Ноги гудят от напряжения, а спина ломит с такой силой, что скоро выпадет позвоночник.

Знаю, что Рита пытается помирить меня с Геной и тащит его к себе, в надежде застать меня в врасплох. Но я просекла эту фишку сразу же, и ухожу из дома когда она только просыпается, а прихожу тогда, когда все уже спят. Бегаю по городу, толкаю товар. Зарабатываю бабки на то, чтобы заплатить за квартиру, хотя бы за первый месяц проживания.

Делаю всё, чтобы как можно скорее свалить от Цветаевых. Мне неудобно теснить их своим присутствием и пусть дядь Андрей и тёть Маша говорят, что всегда мне рады.

Мне хочется жить отдельно и зализывать свои раны в одиночку.

За эти несколько дней, я поняла одну вещь: даже в самом жалком состоянии можно чему-то научиться. Именно поэтому стоит жить дальше, хотя бы понемножку. И пусть эти события не получится стереть из воспоминаний, самое главное их переступить. Извлечь урок.

Я каждую ночь ложусь в постель с желанием не проснуться. А утром, когда открываю глаза, разочаровываюсь, что это не сбылось. Мне бы, конечно, подохнуть, но похороны стоят очень дорого. Не потяну.

Продолжаю терпеть и выживать.

Ночь. Морское побережье. Музыка в наушниках. Приятный морской воздух. Шум волн и красивое звёздное небо. Во мне уже около литра дешёвого шампанского. Лёгкие заполненны едким сигаретным дымом, со вкусом шоколада.

Мне хочется вырубиться прям на песке, но я продолжаю сидеть и смотреть в никуда. Холод не чувствуется, чувства и ощущения отключились, делая голову лёгкой. Даже слишком.

Идти домой не хочется, поэтому, я беру телефон в руки и ищу номер в записной книжке. Отыскав его в самом низу, нажимаю на звонок и из динамиков слышатся протяжные гудки. Трубку берут сразу же, словно ждали.

— Софа?— удивлённо спрашивает человек и откашливается.— Ночь на дворе, ты чё звонишь?

— Забери меня.— негромко прошу я, поднося горлышко бутылки к губам.— Давай погуляем?

— Адрес?

— Набережная, там где мостик, с которого летом ныряют.— отозвавшись, кривлюсь от кислого вкуса шампанского, из которого вышли почти все газы.

— Скоро буду.

Встаю с песка и, оттряхнув джинсы, подхожу к самой кромке берега. Не сильные волны стараются намочить мои кроссовки, пока я игриво отпрыгиваю, не давая им сделать этого.

Деньги, полученные с продажи товара, греют мой карман. Я пол вечера искала квартиру, подходящую мне. А когда в глазах начало плыть, из-за выпитого алкоголя, отбросила это дело до того момента, пока не протрезвею.

Фары машины заставили тьму расступится и, отойдя от воды, я подняла бутылку, испачканную во влажном песке. Сделав ещё один глоток, потрясла её и заметила, что та опустела.

— Ты в порядке? Почему шарахаешься ночью, ещё и одна?— шикнул на меня парень и принялся рассматривать.— Совсем бошку отбило алкашкой?

— Не пизди!— я игриво прислонила палец к его губам, посмеявшись.— Давай заедем в круглосуточный на Филатова, там всегда продают алкоголь после одиннадцати. Правда, у меня нет бабок.— похлопав себя по карманам куртки, обиженно выпучила нижнюю губу.— У тебя есть хотя бы пятихатка?

— Ну точно ёбнулась. Садись в машину, ты вся дрожишь.— изрёк он и подтолкнул меня к припаркованной тачке.— Хрен тебе, а не алкоголь, Зуева.

— Не смей называть меня так!— огрызнулась я, подбоченившись.— Никогда! Усёк?

Парень смерил меня недовольным взглядом, но, смирившись, кивнул. Я запрыгнула в салон и приложила замерзшие пальцы к печке, откуда шёл тёплый воздух.

— За алкоголем мы не поедем. Тебе хватило.— серьёзно произнёс он и завёл мотор.— Я отвезу тебя домой.

— Ну не-е-ет!— завыла я, хватая его за предплечье.— Покатай меня, я не хочу домой. У меня его попросту нет.

— Ладно.

Машина выехала на дорогу, шины загудели, а в лобовое стекло прилетело пару капель дождя и, кажется, камней. Мы ласково объезжали кочки. От этой плавности и теплоты, меня начало клонить в сон.

Я вытянула ноги и положила голову на плечо парня, прикрывая глаза. Разум туманился, постепенно проваливая меня в темноту. Его горячие ладони, лежащие на моих руках, грели пальцы.

Кошмары во сне перестали преследовать меня.

Моя жизнь стала этим кошмаром.

Порой, мне просто хочется положить голову кому-то на колени, чтобы меня гладили по волосам. Это снаружи сильная броня, а внутри прячется уставший маленький воин.

Мне снился Киса.

Я видела его кудрявые взлохмаченные волосы как наяву. Карие глаза блестели, искажая радость и нежность, которую я прежде не видела. Он слабо улыбался, а на его щеках рисовались небольшие ямочки. Острый кадык дёргался каждый раз, когда Ваня сглатывал и что-то шептал. Кажется, он просил меня рассказать всё.

Ему лучше не знать, как мой внутренний мир пережил пару атомных бомб, оставляя за собой разруху. Но я всегда буду рада видеть его во снах, и пусть они буду молчаливыми, но такими спокойными. Без страха. С ним действительно было не страшно, жаль, что я поняла это только сейчас.

С ним спокойно.

Лёгкие прикосновения к лицу, заставили меня вынырнуть из приятного сна. Я всеми силами старалась погрузиться обратно, но всё было тщетно. Мне осталось только открыть глаза и увидеть мир, который ненавидела всем нутром.

— Соф, уже светает. У меня бенз почти на нуле.— хрипло шептал Сева и, открыв глаза, я поднялась с его плеча.— Мы, конечно, можем заправиться и поехать дальше, но я всё же хочу, чтобы ты поспала нормально.

Это был не мой Киса.

— Отвези меня к Рите.— глухо попросила я и отвернулась к окну.— Помнишь, где она живёт?

— Да.

И снова все мои мысли склоняются к Кислову. Я помню, как он сделал мне больно своей ложью. Но ничего не могу с собой поделать. Меня тянет к нему с такой силой, будто мы магниты с противоположными полюсами. А стоит нам встретиться, как всё притяжение сменяется отталкиванием.

— Ты не хочешь поделиться тем, что происходит в твоей жизни? Я постараюсь помочь, чем смогу.— буднично произносит Мельников и толкает меня в плечо.— Мы, как никак, встречались.

— Умеешь стирать память?— хрипло спрашиваю я, на что он качает головой.— Значит не поможешь. И, напомню, что мы расстались хуеву тучу лет назад.

— Ты этого захотела, а не я.

— Мы оба этого хотели, но ты всеми силами пытался оттолкнуть эти мысли.

— Как думаешь, что было бы, будь мы до сих пор вместе?— он шепчет эти слова будто с надеждой, а я продолжаю смотреть в окно, узнавая двор подруги.

— Ничего хорошего, Сева. Твои родители всегда были против меня, и понимаю, почему.— его глаза округляются в немом вопросе.— Я — злая наркоманка, из неблагополучной семьи. Ты — спортсмен со светлым будущим, дающий надежду на то, что сможешь вылезти из этого никчёмного города в миллионник.

— Как видишь, не вылез.

— Если бы твой отец не заболел, ты бы давно дёрнул из Ситоса. Так что, ничего бы не вышло.— машина тормозит у нужного подъезда, и я, застегнувшись, не хочу вылазить на холод.— Мне жаль, что у тебя не получилось свалить.

— Ты не такая, какой хочешь казаться.

Слова Севы вводят меня в ступор. Я замираю и медленно поворачиваю голову в его сторону, выгибая бровь.

— Не смотри на меня так, будто сожрать или въебать хочешь.— прыскает он, облокотившись локтем на подлокотник. Не брыкайся, Соф.

— Правильно,— соглашаюсь я, натягиваю улыбку и приближаюсь к его лицу.— Я сначала въебу тебе, а потом сожру.

Клацаю зубами возле его носа, на что Мельников берёт меня за руку. Между нашими губами остаются миллиметры. Он тянется ближе и я отстраняюсь.

Мне хочется, чтобы на его месте был Киса.

И снова в голове он. Между нами какая-то необъяснимая связь. Эта связь напоминает ту, что есть у людей, что-то чувствующих друг к другу: можно ссориться, брызгаться ядом во все стороны, но перед лицом жесткой реальности — всё равно ляжем друг за друга. Хоть костями.

— Мне пора.— шёпотом произношу это и выхожу из машины, хлопая дверью.

Со всех ног бегу к многоэтажке, чтобы Сева не успел меня догнать или окликнуть. Я скрываюсь в тёмном подъезде и, зажав голову руками, опираясь спиной об обшарпанную стену. Пальцы скрываются в запутанных волосах. Губы искусаны до крови, так, что на них не осталось живого места. Тело и сердце дрожат, пока внутри всё леденеет и мгновенно опаляется жаром.

Киса, Киса, Киса...

Олег толкает дверь и, пропустив меня вперёд, придерживает её ещё для пары девушек, идущих за нами. Я достаю пачку сигарет, трясу в руке и громко вздыхаю, понимая, что та пуста.

— На.— Григорьев тянет мне сигарету, широченно улыбаясь.— Что смотришь, как истукан? Бери, я не жадный.

Мои губы непроизвольно растягиваются в ответной улыбке. Подкуриваюсь и затягиваюсь полными лёгкими. Едкий дым скользит в горле, щекоча нос.

— Мне жаль.— негромко произносит однокурсник, поддерживающе хлопая меня по плечу.— Когда ты рассказала о ситуации с матерью и братом, я не знал, что сказать. Это всё какая-то хуйня непонятная.

Я смотрю на него, не совсем понимая, к чему ведёт этот разговор.

— Соф, ты всегда можешь придти ко мне и мы попиздим по душам, перемывая косточки всем, кому захочешь.— Олег прижимает меня к своему боку и я, положа голову на его плечо, киваю.— Я всегда на связи, циферки ты помнишь. И это...— он смолкает, думая, что сказать.— Могу ещё въебать твоим друзьям, только скажи.

— Не нужно.— отнекиваюсь я, отстраняясь.— Я хуй знает, что руководило ими. Но винить их не стану, теперь каждый живёт своей жизнью.

— Не жили хорошо, нехуй начинать. Помни, что трогать старое не стоит, а-то начнёт вонять.— Григорьев докуривает сигарету, тушит её пальцами и выкидывает в урну, наполненную доверху.— Дойдёшь до дома сама? Или мне проводить?

— Не нужно, Олежка, спасибо.— я обнимаю друга на прощание и он ретируется, теряясь в толпе студентов.

Разворачиваюсь, чтобы пойти в сторону дома, но дорогу перегораживают. Я поднимаю голову, взглядом встречаясь с Хенкиным. Он сжимает челюсть, пряча руки в карманах спортивок.

Нервничает.

— Мы можем поговорить?

— О чём?

— О той ситуации.— Хэнк кивает в сторону, приглашая отойти подальше.

— Не знала, что вы умеете разговаривать. Думала, что можете только молчать и делать вид, что ничего не произошло.— зло чеканю я, смотря в пол.— С чего вдруг пришёл?

— Оставь язвительные комментарии. Я пришёл нормально обсудить, а не перекидываться остротами.— серьёзно отзывается Боря.— Мы молчали не потому, что хотели. А для того, чтобы не рушить вашу семью. Тем более, не знали, что всё это правда.

— Если оттягивать время, лучше никому не станет.

— Я знаю, Соф.— грустно произносит Хэнк и отводит взгляд.— Вы с Гендосом всегда были близки, и мы считали, что все эти догадки — херня полная. Вы похожи по характеру и поведению, этого мало?

— Мало!— окрысилась я и затихла, когда мимо прошли преподаватели.— Знаешь, что хуже? Всю жизнь жить в пиздеже! А когда лгут твои друзья — ещё хуже! Мы клялись друг другу, что всегда будем говорить прямо! И что из этого вышло?

— Прости.— шепчет Боря, проводя рукой по волосам. Его глаза тускнеют, а губы поджаты.— Мы с Мелом хотели как лучше.

— И где же он?

— Дома. Он боится тебя.— сдержанно брякает парень, а я усмехаюсь, от абсурдности этой ситуации.— Точнее того, что ты не хочешь его видеть. Мел считает, что ты его ненавидишь.

Я не верю своим ушам и впадаю в ступор. Егор действительно думает, что я так считаю. Мои глаза непроизвольно наполняются слезами, а щёки и нос краснеют.

Это не так.

Я их не ненавижу.

— Зря он так думает.— едва слышно проговариваю я, обнимая себя за плечи.— Это не правда. Во мне нет ненависти ни к кому из вас. Я... Мне...

Мысли в голове путаются, сплетаясь друг с другом, как нитки для вязания. Солоноватые слёзы уже скатываются по щекам, впитываются в ворот куртки. Чувства, что я прятала глубоко в себе, вдруг вырываются наружу. Оголяю их, открыто показывая тому, кто по-прежнему дорог мне. И пусть я обижена, но не позволю им думать так.

Мне нельзя терять себя снова. Нельзя. Не могу больше быть пустой. Одна только мысль об этом, приводит меня в отчаяние. Я перестаю себя контролировать и втыкаюсь лицом в грудь Хэнка. Он, стоя в секундной заминке, прижимает меня ближе. Его холодные руки гладят мою голову, пока мои сжимают края расстёгнутой куртки.

— Не раскисай, Соф. Я вижу как ты плачешь второй раз в жизни, и мне становится страшно.— осторожно сказал Боря и я кивнула, в немом вопросе "почему?"— Неизвестно, сколько ты рыдала одна, но это определённо не доставляет мне удовольствия. Гендос, кстати, места себе не находит.

— Не говори никому, что мы с тобой разговаривали.— просипела я ему в плечо.— Пусть это останется между нами, и слезы тоже.

Хэнк кивает и я делаю шаг назад, вытирая мокрые щёки. Мы пару секунд смотрим друг на друга и расходимся в разные стороны, словно ничего не было.

Я знаю, что он никому об этом не расскажет.

Воспоминания во сне, пожалуй, одна из неприятностей, что со мной случались. Я вскочила с кровати, пытаясь отдышаться. По лбу тёк холодный пот, а пальцы рук подрагивали.

Во сне всё было хорошо и даже слишком радужно. Реальность меня пугает, заставляет сжиматься, до размера точки. Я встаю и плетусь в ванну, с трудом перебирая ватными ногами. От недосыпа голова начинает кружиться и болеть, а под глазами залегли тёмные мешки.

Быстро почистив зубы, вышла на балкон и закурила. Квартира Цветаевых пустовала, родители уехали на работу, а Рита убежала на ногти. Облокотившись на перила, я смотрела на двор, освещённый ярким солнцем.

Запах приближающейся весны уже витал в воздухе. Совсем скоро деревья начнут зеленеть, цветы распустятся, а температура прибавит с десяток градусов, если не больше.

Первая весна в одиночестве.

Вдруг появилась мысль уехать. Оставить этот город позади, купить билет в один конец и сесть в поезд. Чтобы он вёз меня куда-то далеко, оставляя все воспоминания позади. Заполнить голову чем-то новым, счастливым и спокойным.

Забыть всю ложь, недосказанности, ссоры, боль, предательство и разочарования. Открыться чему-то новому. Заменить торговлю наркотой, на что-то, что будет дарить другим улыбку, не извращая организм.

Возможно, удариться в буддизм.

Сидеть на высокой горе, сложив ноги в позе лотоса и мычать, погружаясь в медитацию. Слушать своё внутреннее "я", трель птиц и дуновение ветра. Подставлять голову лучам солнца, чтобы оно грело мысли и разум.

Жизнерадостная трель звонка заставляет меня вздрогнуть. Я тушу стлевшую до фильтра сигарету, и захожу обратно в квартиру. Плетусь по длинному коридору, подхожу к двери и, не смотря в глазок, открываю её.

Передо мной стоит Кислов.

Он слегка пошатывается, упирается рукой в стену и смотрит прямо на меня.

— Я...— начал было он, но запнулся, отводя глаза.— Впустишь?

Кивнув, отошла в сторону, уступая дорогу. Киса ввалился в квартиру, сел на пол и, прислонившись спиной к стене, начал разуваться. Я непонимающе наблюдала за ним, смотря на то, как он пытается стянуть с себя кроссовки. Не получалось.

Присев на корточки, я начала помогать ему. Закончив с обувью, толкнула её в угол и подняла голову. Наши взгляды встретились. Он слабо улыбался и щурился, словно от яркого света.

— Что за повод?— поинтересовалась я и Киса выгнул бровь.— Время только час дня, а ты почти в стельку. Ворона хорошие новости на хвосте принесла?

— Какая ворона?— не понял он, склонив голову.— Я пил для храбрости, только, блять, чутка неподросчитал. И получилось, что получилось.

— Хорошо, приму этот ответ.— кивнула я, усаживаясь на пол, напротив.— Чего пришел-то?

— Я... Я...— он снова запнулся, но на этот раз специально. Будто не хотел говорить мне настоящую цель своего визита.— Соскучился.— тихо буркнул он и зашуршал курткой, скатываясь чуть вниз.

— Соскучился?— переспросила я, так и не получив ответа.— По мне?

— Да.

Он действительно припёрся сюда только потому, что соскучился?

— Побазарить хотел. И сейчас будешь слушать ты, а не я.— серьёзно говорил Киса и, мотнув головой, сел прямо, будто протрезвев.— Ты наговорила мне такой хуйни, что я даже слова вставить не мог. Не приходил раньше зная, что тебе надо остыть, взвесить всё. Ты ж, блять, бочка пороховая, только дай повод, сразу ёбнешь.

Я молчала, вслушиваясь в его слова.

— Мне тебя не хватало.— Киса пожал плечами и дёрнул губой.— Грустно как-то было, что ли. Всё время про тебя думал и про губы твои. А ещё ты пахнешь ирисками.

Кислов оттолкнулся от стены и подполз ближе. Он положил голову мне на колени, прикрыл глаза и, крепко обняв мою талию, прижался лицом к животу. Я сидела не двигаясь, боялась шелохнуться, спугнуть этот момент. Набравшись смелости, аккуратно зарылась пальцами в его кудрявые, взъерошенные волосы.

Его объятия были такими крепкими, что стало больно. Рёбра сдавило, но я молчала и терпела. Эти прикосновения были полны отчаяния. И даже если бы слышался хруст моих костей, я бы продолжала молчать, стиснув зубы.

Сделала бы всё, лишь бы это не заканчивалось.

— Только не отпускай, пожалуйста.— попросил Ваня, не открывая глаз.

«Останься светом на руках, душа в осколках.

И если ты уйдёшь — я пропаду,
Но это лучше тысячи иголок, что снова ранят мою душу.

А если ты останешься — приму,
Прижму тебя к себе поближе, чтоб в унисон дышали без запинки,
Так, как умеем — ты и я.

Ветер больно хлещет нам в лицо, и опухают покрасневшие глаза.

Мы приняли так много вещества, что не совсем понятно, где реальность.
Но чёткость не теряет наша близость, и твои руки, согревающие меня.

Рядом с тобой холод пропадает, чувства обжигают разум.
Ты становишься всё ближе, дыхание спирает.
Я дышу тобой, дыши и ты мной.

Прошу, пожалуйста, дыши мной.»
______________________________________________

НЕ СКУПИТЕСЬ, ОСТАВЬТЕ ПАРУ ПРИЯТНЫХ СЛОВ, И НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРО ГОЛОСА!❤️

Рекомендую к прочтению:

«Мы встретились слишком рано»

«Сердце твоё- камень»

«Спецвыпуски по фанфику «Сердце твоё- камень»

«Сквозь бурю| Адель и Киса| Чёрная весна»

«Одно солнце на двоих» - фф с Борей Хенкиным.

Тгк с моментами из книг, спойлерами к новым главам, эдитами, видео и многим другим:

|•ctk_sb•|

Тик ток: mbcr_ctk