Уйдём во мрак

«Надо заканчивать то, что делает нас несчастными. Не тянуть, думая, что что-то изменится. Нужно брать всё в свои руки и действовать.»

Мы сидим на диване, обнимая друг друга так крепко, будто боясь, что кто-то из нас бесследно исчезнет. Его длинные пальцы скользят по моим спутанным волосам, аккуратно их распутывая. Я слышу хриплое дыхание и спокойное биение сердца, подушечками пальцев чувствую пульсирующую вену на его шее.

И мне так спокойно.

За окном хлещет ливень, капли разбиваются об стекло и жалобно скатываются вниз, собираясь в лужи. Где-то далеко грохочет гром и сверкают молнии.

Мы вдвоём сидим на базе, где раньше проводили так много времени. Это то место, где целая куча самых разных воспоминаний. Где так много и хорошего, и плохого, что не сосчитать.

Я опираюсь руками в его плечи и сажусь сверху, утыкаюсь лицом в шею и закрываю глаза. Мы здесь одни. Совершенно одни. Будто во всём мире есть только он и я.

Он чувствует то же самое?

Под моими пальцами перекатываются мышцы. Вокруг меня запах его тела, с горьким привкусом сигаретного дыма. Моя грудь плотно касается его свитера. Я чувствую сквозь футболку, как каменеют мои соски. Это всё так чувственно, что кажется нереальным.

Никогда не думала, что буду чувствовать такое к тому, с кем мы постоянно грызлись. Я жаждала прикосновений его губ и рук. Хотела, чтобы он не отпускал меня, продолжал сжимать, целовать, обнимать и кусать.

Отстранившись, я достала пачку сигарет и вытащила две штуки, одну из которых протянула ему. Зажав фильтр зубами, ждала.

Он вытащил зажигалку, щёлкнув ей. Раз. Два. Три. Огонь так и не появился, лишь искры. На его красных губах появилась улыбка. Похожа на зловещую, почти ненормальную. Только дьяволы могут так улыбаться.

Он и есть дьявол.

И придурок.

Но мой.

— И что ты смотришь? Доставай зажигалку, я курить хочу.— чеканит он и вся моя эйфория спадает.— Что?

— Обязательно было открывать свой рот и трепать грязным языком?— беззлобно огрызаюсь я, закатывая глаза.— Было так хорошо, когда ты молчал.

— Может язык у меня и грязный, но он так хорошо умещается между твоих но...— я не даю ему договорить и закрываю рот рукой, чувствуя, как он слюнявит мою ладонь.— Ириска, достань уже зажигалку.

— Кислов, ты полный кретин!— усмехаюсь я и чиркаю зажигалкой, подкуривая сигарету.

— Прости меня.— без тени смеха произносит он, чем вводит меня в ступор. Я закашлялась, уставившись на него.— Я слишком часто вёл себя как мудак, ты этого не заслуживаешь.

Он посмотрел мне в глаза. Раньше в них бушевал целый ураган. Смертельная стихия. А сейчас в них было столько тепла и доброты. Теперь я поняла, что Киса может быть другим. Тихим и ласковым, как первые лучи летнего рассвета. Как южный ветер, обнимающий меня. Именно таким он сейчас ощущался.

Кислов проводит пальцами по моему плечу, касаясь шрама, который появился на моем теле несколько лет назад. Он наклоняется и целует его, нежно касаясь кожи губами. В груди заворачивается узел, а голова вдруг остановится такой легкой.

Я не пожалела ни на долю секунды о том, что когда-то встретила его. Эти месяцы были трудными для нас обоих, но мы справились. Вместе. Сейчас всё намного сложнее, исход очевиден — в этот раз мы оба проиграли своей гордости, сломали её.

— Ты моя, Софа.— шепчет он, очерчивая пальцем линию моего подбородка.— И всегда будешь моей Ириской, хочешь ты этого или нет.

И снова слышится треск, но на этот раз мне не больно, а приятно.

Мне приятно слышать от него эти слова.

Я стояла в подъезде, не решаясь постучать в дверь. Нервно кусала губы до крови, чувствуя металлический привкус на языке. Смотрела на дрожащие от страха руки, сжимая и разжимая пальцы.

Сама того не понимая, постучалась. Негромко, лишь пару раз ударила костяшками. В ответ тишина. Секунды длились мучительно долго, мне начало казаться, что он не откроет. И, как только я хотела развернуться и уйти, дверь открылась.

На пороге стоял заспанный Гена.

Он потёр глаза, проморгался и, наконец, понял, кто стоит перед ним. Мы молчали, не зная, что сказать. Да и слова сейчас совсем не нужны. Хватает одного лишь взгляда.

Закусываю щеку изнутри и, сделав шаг вперёд, падаю в его объятия. Он крепко обхватывает меня руками и прижимает к себе. Мы оба притворялись, что у нас в жизни всё хорошо. Но обоих выдавали глаза. У обоих внутри всё разорвано в клочья. Гена, для моего успокоения, делает вид, что ему не так больно.

Даже в такой переломный момент он заботится обо мне и моём состоянии.

— Я пришла поговорить с тобой. Думаю, нам многое нужно обсудить.— отстраняюсь от него и, сцепив пальцы, жду ответ.

— Заходи.— наконец опомнился он, отходя в сторону.— Давай на кухню, я сейчас оденусь и приду.

Разуваюсь и киваю. Прохожу по коридору, проводя рукой по стенам. Это всё такое родное, но, в то же время, чужое. Дверь в комнату, в которой я жила, закрыта. Толкаю её и заглядываю внутрь: всё стоит на своих местах, словно она ждёт моего возвращения.

Слышу тихий топот лап, а после, протяжное мяуканье. Мышка ластиться об мои ноги, громко тарахтит и медленно качает хвостом из стороны в сторону. Я беру её на руки и она мгновенно жмётся к моей груди, продолжая мурчать.

— Скучала?— негромко спрашиваю я и кошка подмигивает мне одним глазом.— Я тоже, пушистая.

Ставлю Мышку на пол и сажусь на стул, продолжая рассматривать помещение. Квартирная чистая, но будто бы пустая. Без души. Мне вдруг становится холодно, словно нахожусь в морозильной камере. По спине бегут мурашки, а кончики пальцев покалывает.

— Чай будешь?— Гена заходит на кухню, потирая лицо. Киваю и он ставит чайник, доставая кружки.

Я наблюдаю за его действиями. Воспоминания накрывают меня, сжимают в тиски. Они жужжат в голове, причиняя лёгкую боль. Они — неизлечимая опухоль, которую нельзя вырезать. Они на подкорке, приходят в самые разные моменты. Всплывают так резко и неожиданно, как гром, среди ясного неба.

— Те новости ударили по голове. Я не знала, кому верить. Её слова вертелись на языке. Такие горькие и неприятные, как лекарство от кашля.— быстро тороторила я, не давая ему опомниться.— А когда ты сказал, что догадывался о том...— на этих словах язык онемел, отказываясь двигаться. Гена кивнул, понимая, о чём я.— О том, что догадывался — меня накрыло.

Желудок скрутило, в нём снова образовалась та засасывающая яма.

— Было так больно слышать и понимать это.— я отвела взгляд, подавляя слёзы.— Понимать, что мы не семья. Что мы чужие друг другу люди. Будто я и ты — просто соседи.

Воспоминания окунули меня в тот день.

В день самой большой боли.

— Мне нужно было отойти, взвесить всё это на трезвую бошку. Переварить информацию.— продолжала я, похрустывая онемевшими пальцами.— Я нашла квартиру, чтобы съехать и не мешать. Она мне по карману, хотя обстановка там не самая лучшая. Но это нужно. Это как должное. Нужно принять, хочется того или нет.

Гена уронил лицо в ладони. Провёл руками по волосам и оттянул их на затылке. Я видела, как он сжал челюсть. Его кадык нервно дёрнулся.

— Тебе не обязательно съезжать!— громко выдал Зуев. Я хотела ответить, но он не дал:— Мы родные. Не по крови, но по факту. Мы всю жизнь были рядом друг с другом. Жили, ели, пили, смеялись и плакали — тоже вместе.

Он сел на корточки рядом со мной и, взглянув в лицо, поймал мой взгляд.

— Ты — самый дорогой мой человек. Ты и отец. И я не хочу, чтобы все эти годы смылись в унитаз.— Гена сжал мою руку, а карие глаза сверкнули от слез.— Я прошу тебя, подумай, вспомни кто мы друг другу. Белка, одумайся...

Мне тяжело. Огромная глыба льда ложится на плечи, утягивая меня вниз. В груди появляется жжение и зуд, такой сильный, что хочется сломать рёбра и вырвать ноющее чувство.

— Все эти дни я думала, что ты не захочешь со мной разговаривать и даже жить.— наконец сглатываю ком, тяжело вороча онемевшим языком.— Видимо, ошибалась.

— Я от тебя не отказывался, Белка.— тихо бормочет Гена.— Ты по-прежнему моя семья.

И то, что нас связывало все эти годы, никуда не делось. Оно хранится в моей памяти, на самой высокой полке, с огромной надписью: «Дорогое».

— Мне нужно время, чтобы подумать и принять решение.— предупреждаю я, хлопая себя по коленям.— Как взвешу всё, мы снова поговорим.

Качаю головой в такт музыке, параллельно листая свой плейлист, в поиске чего-нибудь этакого. Сигарета в руках тлеет, вспомнив про неё, глубоко затягиваюсь. Дым приятно обжигает горло и лёгкие, лёгкой дрожью пробегая по телу.

Закидываю голову назад, подставляя лицо тёплым лучам солнца. Наконец докуриваю и, потушив сигарету, пуляю её куда-то в сторону. Тянусь к ящику с пивом, стоящему рядом, достаю одну банку и открываю. В нос бьёт хмельной, терпкий запах. Делаю глоток, протяжну мыча от наслаждения.

Жизнь удалась.

Закрываю глаза и продолжаю дышать полной грудью. Стоит мне расслабиться, как чья-то тень загораживает солнце, прерывая такой момент. Я открываю один глаз и вижу перед собой Мела. Подняв указательный палец, безмолвно прошу секунду. Достаю наушники, выключаю музыку и выжидающе смотрю на друга.

— Привет.— неуверенно произносит он и чешет лысину на затылке. Нервничает.— Я не мешаю?

Качаю головой и, хлопнув по железу, приглашаю его сесть рядом. Он мнётся долю секунды, но всё же садится. Я делаю очередной глоток, протягивая ему банку.

— О чём хочешь поговорить?— спрашиваю напрямую, понимая, что этот разговор затягивать нельзя.

— Соф, я долго думал о том, что произошло между тобой и Гендосом.— начинает Мел, выдыхая.— И мы с парнями непосредственно к этому причасты. Нам нельзя было скрывать это, но и сказать правду не могли. Эти бесконечные раздумия о том, что ты чувствовала в тот момент, не дают мне покоя. Я понимаю, что сделал только хуже своим молчанием.

— Я тебя не ненавижу.— негромко произношу я, смотря на него.

— Ч-что?— Мел хлопает глазами, приоткрывая рот.

— Во мне нет ненависти к тебе. Ни к кому из вас.— повторяю это и отвожу взгляд.— Ты не виноват. Прошу, перестань думать о такой херне. Я не обижаюсь.

— Но, я ведь...— он тяжело сглатывает, жуя губы.— Я ведь врал тебе...

Едва вздохнув, ненароком вспоминаю о том дне. Снова это щемящее чувство в груди. Сердце трескается, а мелкие осколки впиваются в лёгкие. Дышать становится тяжелее.

Когда это забудется?

Мотаю головой, словно это как-то поможет отбросить мне те мысли. Дёргаю щекой и, сделав очередной глоток, сминаю банку руками.

— Это уже неважно. Давай просто сделаем вид, что ничего не было.— вяло улыбнувшись, хлопаю его по плечу.— Я не хочу об этом думать, вообще. Никогда.

— Ты не обижаешься?— в глазах Мела вспыхивает грусть, вперемешку с надеждой.

— Нет, не обижаюсь.— киваю на пак с пивом и встаю.— Металл слишком сильно нагрелся, у меня уже горит жопа. Поэтому, давай уйдём.

Егор вскакивает на ноги, останавливается напротив и, широченно улыбнувшись, притягивает меня к себе. Объятия настолько крепкие и сильные, что кислород практически перекрывает. Я пару раз хлопаю его по спине, прикрываю глаза и отстраняюсь.

Слёзы вот-вот брызнут из глаз.

Чего я не хочу.

— Киса с Хэнком уже пришли?

— Ага, Хэнк ковыряется в байке, а Киса ему на нервы капает.— отзывается Егор, хватает ящик пива и кивает вниз.— Пойдём?

Мы слазим с самолёта, я пропускаю друга вперёд, а сама оборачиваюсь, провожая это место взглядом. В груди снова что-то ёкает.

Что-то нехорошее.

Снова закуриваю сигарету, желая скрыть это непонятное мне ощущение. У меня даже начинает посасывать под ложечкой. Крепко затягиваюсь, не оставляя в легких места и выдыхаю через нос.

Мел толкает железную дверь, впуская меня первую. Зайдя на базу, я резко останавливаюсь и друг врезается мне в спину. Его голова выныривает из-за моего плеча, боковым зрением я вижу, как округляются его глаза.

Мы видим отцов Анжелы и Хэнка.

Киса и Боря стоят перед ними, опустив головы.

— Вся компания в сборе!— наигранно весело выпаливает Хенкин старший, хмуро глядя на нас.— Только одного не хватает, ну, ничего, мы и без него справимся.

— Что встали?— цедит Артём Бабич, поправляя кепку на голове.— Все быстро подняли футболки и показали татуировки. Пока я этого не сделал.

— Будете насильно раздевать девушку?— свожу брови на переносице и, сжав сигарету, бросаю её на пол. Мне не нравится то, что здесь происходит.— Не думаю, что ваше начальство будет в восторге, когда я приду в отдел с заявлением на майора.

— Не показывай мне зубы, малолетка!— шипит Константин Анатольевич, тыча в меня пальцем.— Я тебя и закрыть могу.

— За что, интересно?

— За убийство двух человек.

Эти слова впечатываются в грудь так, что я невольно отшатываюсь. В горле мгновенно пересыхает, ладони начинают потеть, а сердце колотится в десять раз быстрее.

Он знает, что мы убили человека.

А если быть точнее — двух.
______________________________________________

НЕ СКУПИТЕСЬ, ОСТАВЬТЕ ПАРУ ПРИЯТНЫХ СЛОВ, И НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРО ГОЛОСА!❤️

Рекомендую к прочтению:

«Мы встретились слишком рано»

«Сердце твоё- камень»

«Спецвыпуски по фанфику «Сердце твоё- камень»

«Сквозь бурю| Адель и Киса| Чёрная весна»

«Одно солнце на двоих» - фф с Борей Хенкиным.

Тгк с моментами из книг, спойлерами к новым главам, эдитами, видео и многим другим:

|•ctk_sb•|

Тик ток: mbcr_ctk