Уйдём во мрак

— До свидания!— выразительно бросила я, и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Олег, до этого залипавший в телефоне, убрал его в карман и отлип от стены, останавливаясь напротив меня, с улыбкой от уха до уха. Спрятав студенческий в рюкзак, застегнула замок и закинула его на плечо.

— Ну что? Прокатило?

— Да.— довольно улыбнувшись, я крепко обняла Григорьева, чувствуя запах мятной жвачки и стирального порошка.— Я когда-нибудь говорила, что ты лучший парень на планете?

— Возможно, но я готов услышать это снова.— живо отозвался тот, приподнимая меня, не разрывая объятий.— Давай, Зуева, я жду!

— Ты лучший парень в галактике, Олежка!— уверенно произнеся это, я взяла парня под руку.— Если бы не твои навыки фотошопа, меня бы вышвырнули из этой шарашкиной конторы.

Григорьев подделал мне справку о том, что я тяжело болела ангиной, даже поставил печать больницы нашего города, в которой работала его мама. Хоть мне и не особо нужен этот диплом, я чётко помнила обещание, данное Лене — что обязательно отучусь до конца.

— Ну так что, когда тебя ждать на парах?

— В понедельник приду.— мы спустились вниз по лестнице и вышли из здания.— Спасибо ещё раз, Олежка!

Он улыбнулся и, крепко обняв меня, отстранился, подмигивая.

— Жду в понедельник, Зуева. Будешь слушать все накопившиеся сплетни.

Расхохотавшись, я сунула руки в карманы куртки, ища вибрирующий телефон.

Цветочек

— Софа! Ситуация SOS!
17:52. Прочитано

— Хватай ноги в руки и мчи к Анжеле.
17:52. Прочитано

— Я уже еду к ней, ты скоро?
17:53. Прочитано

— Чё случилось? Умер кто?
17:53. Прочитано

— Она толком не объяснила, позвонила вся урёванная, просила приехать.
17:53. Прочитано

— Мне кажется, это из-за того пристарелого блогера. Помнишь?
17:54. Прочитано

— Помню, скоро буду.
17:54. Прочитано

Выйдя за шлагбаум, я огляделась. Только что приехавшее такси остановилось в паре метров от меня, не думая, помчалась в нему. Открыв дверь, села внутрь.

— Подгорная тридцать один?— сухо спросил мужчина, тыкая в навигатор.

— Адрес поменялся, едьте на Драгоценную пять А.— заявила я, на что водитель кивнул.

Дверь с моей стороны открылась, подняв взгляд, я заметила Миронову. Она, разинув рот, смотрела на меня. Эмоция удивления сменилась на гнев, сейчас Маша сверлила меня недовольным взглядом.

— Это моё такси.— грубо сказала та, отходя.— Проваливай!

— Твой здесь только хуй, который уже давно в твоём рту.— оттолкнув Миронову, я закрыла дверь, блокируя её.— Можем выезжать.

Водитель пару раз хлопнул глазами и начал сдавать назад. Маша, пуская пар из ушей, мчалась за машиной, что-то крича. Я расплылась в широченной улыбке и гордо показала ей средний палец, злорадствуя.

— А вам палец в рот не суй, откусите по локоть.— посмеиваясь, прыснул мужчина.— За что вы её так?

— За всё хорошее.

Машина выехала на одну из улиц, где можно было проехать, не стоя в километровых пробках. Постукивая пальцами по коленям, я смотрела в окно, на проплывающие мимо жилые дома. Фонари были украшены гирляндами в виде снежинок. Город, как и жители, готовился к наступающему на пятки празднику. Снега на улице не было, только холод, слякоть и грязь, но это не мешало чувствовать праздничную атмосферу.

Я ощутила запах мандаринов и ёлки, украшенной разноцветным дождём и игрушками. В голове всплыли воспоминания из детства, где мы с Геной, будучи детьми, смотрели по телевизору «Один дома».

Ностальгия накрыла с головой. Тёплые воспоминания грели изнутри, словно кто-то разжёг огонь. Я снова вспомнила Лену, крутящуюся на кухне, в причудливом фартуке. Она всегда любила зиму, не смотря на то, что снега в Ситосе практически не было.

Старая кухня утопала в новогодней музыке, доносящейся из динамиков магнитофона. Мама пританцовывывала, нарезая крабовые палочки, которые мы с братом воровали в тихую. Она видела, что мы делаем, но всегда молчала и отворачивалась, давая нам успешно подворовывать.

Счастливые мгновения портил отец, который заваливался в квартиру, травя её запахом палёной водки и солёного пота. Я не помню ни одного праздника, где он был трезвым или хотя бы мог говорить что-то внятное. Не помню ни одного доброго слова, сказанного в свой адрес. Только маты и тихие всхлипы побитой мамы, просящей его успокоиться и лечь спать.

Единственное, что намертво засело в голове — испуг и детский страх. А ещё слёзы Лены, которые она прятала за улыбкой, говоря, что у неё все отлично.

Дядя Андрей, узнавший что происходит в нашей семье, хотел забрать меня к ним, он готов был удочерить или взять опеку, лишь бы я не видела побоев и пьянства. Маленькая Рита уговаривала меня согласиться, но я не могла. Мне не хотелось жить отдельно от Гены и Лены. Не хотелось бросать их. Мой неокрепший мозг понимал, что это было бы предательством.

— Наличные или переводом?— голос водителя заставил меня вынырнуть из воспоминаний, словно с морской глубины.

Я открыла рюкзак, доставая кошелёк. Отдав мужчине несколько купюр, вышла из машины, не дожидаясь сдачи.

Цветочек

— Я уже здесь, открывайте.
18:16. Прочитано

— Заходи, там открыто.
18:16. Прочитано

Дёрнув калитку на себя, я зашла в просторный двор, усыпанный гирляндами, лентами и красными бантами. Дом Бабич всегда казался мне чем-то нереальным и красивым. Он был похож на замок, из тех самых мультиков про принцесс, которые я так не любила.

Поднимаюсь на второй этаж и, толкнув дверь, вижу девочек. Анжела сидит на кровати, захлёбываясь в слезах, её обнимает Рита, поглаживая по волосам.

Я стараюсь закрыть дверь тихо, но сквозняк, проникающий через открытое окно, не даёт мне этого сделать. Громкий хлопок, заставляет их обернуться. Плечи Бабич сотрясаются, она всхлипывает, продолжая рыдать.

— Всё, всё, мы рядом.— успокаивающе шепчу я, прижимая их к себе.— Я на знаю, что у тебя произошло, но эта херня явно не достойна опухших глаз и заложенного носа.

— Анжел, расскажи нам, что случилось?— тихо просила Рита, уткнувшись носом в моё плечо.— Ты же знаешь, что мы тебя поддержим.

— Меня бросили! Как ненужную тряпку. И то, даже ненужным моют пол!— выла Анжела, хлюпая заложенным носом.— Рома, который писал мне, приезжал в наш город. Мы встретились, переспали, а потом... Потом он пропал!

Мы с Ритой переглянулись, перебрасываясь немыми фразами. Каждая из нас прекрасно понимала, что так будет, кроме Анжелы.

— Я принесу воды и успокоительное.— Бабич кивнула и Цветаева вышла из комнаты.

— Соф, скажи, я правда настолько пустая, что не достойна любви?— шептала Анжела, заикаясь.— Почему мне не везёт?

— Перестань нести хуйню!— отсекла я, обнимая подругу за подрагивающие плечи.— Ты достойна, просто... Это был не твой человек, понимаешь? Он урод, не знающий, кого потерял! И это не значит, что ты до конца жизни будешь одна.

— Мужики козлы!

— Соглашусь.— одобряюще похлопав её по плечу, я отстранилась, вытирая слёзы со щек.— Этот Рома не тот, ради которого стоит так убиваться. У тебя всё будет, нужно просто подождать.

Анжела снова всхлипнула, обнимая меня за талию. Цепляясь так, будто я была светом в конце туннеля. Я десятки раз видела, как она страдает. Бабич искала поддержку в моих объятиях, когда это было особенно нужно.

— А знаешь что? Ты права! Пусть этот уёбок валит куда хочет, главное — что я пиздатая!— живо тороторила Анжела, вытирая слёзы.— И, когда я найду своего человека, стану популярной, он увидит это и поймёт, как много потерял!

Морской воздух был свежим и чистым. Колючий ветер дул в спину, с каждым дуновением ударял всё сильнее. Трепал волосы, продувал куртку и морозил уши, пробираясь сквозь капюшон. Каменный пляж был скрыт от лишних глаз. Волны становились всё больше, разбивались друг об друга и поднимались снова.

Стоя недалеко от уреза, я смотрела на солнце, медленно скрывающееся за водной гладью. Вода прятала его свет, и, кажется, оно даже не боялось угаснуть. День постепенно сменялся ночью, усыпая небо едва горящими звёздами.

Развернувшись, я зашагала по гальке, распинывая её в разные стороны. Мне не хотелось уходить, но и остаться тоже не могла, иначе замёрзла бы насмерть. Грея руки в карманах, шла всё дальше, оставляя море позади. А оно всё продолжало баюкать солнце, давая луне шанс светить.

Я поднялась по острым камням, преодолела голые, сухие заросли, и вышла на вытоптанную тропинку. Она вела к старому заброшенному парку аттракционов, не работающему уже очень давно, по-моему, чуть больше семи лет.

Побитый самолет, который в детстве казался просто огромным. Карусели, машинки с автодрома и многое другое, стоят здесь неподвижно, покрываясь ржавчиной и грязью.

Меня не было здесь около полутора лет. Всё осталось точно таким, каким было. Раньше мы с парнями любили собираться здесь: играть в карты, пить, танцевать, даже просто сидеть — доставляло нам особое удовольствие. Это было неким релаксом, где мы могли забить на внешний мир.

Остановившись у железной двери, когда-то нашей базы, я едва заметно вздрогнула. Несмазанные петли знакомо скрипнула, предупреждая о прибытии незавнного гостя. Именно такой я казалась, заходя сюда. Названная. Не понятно зачем пришедшая.

— Софа?— Боря удивлённо приподнял светлые брови и, сняв рабочие перчатки, подошёл ближе.— Ты чего тут?

— О, наконец-то ты явилась! Мы всё думали, что больше не появишься здесь.— Мел убрал телефон в карман пальто, вставая с потрёпанного временем дивана.— После того случая...

— Как видишь, пришла.— я перебила его, устало улыбнувшись.— Смотрю, всё по старому.

Я огляделась, всматривалась в стены, на которых было куча надписей, корявых граффити и неумелых рисунков. Пройдясь чуть дальше, остановилась возле стены воспоминаний.

На ней было всё: от общих приколов и фраз, до значимых моментов. Проведя рукой по бетону, чувствовала его неровность и огромный слой пыли. Большая дыра заставила меня остановиться и внимательно присмотреться к словам, которые были перечёркнуты, словно кто-то старался стереть их не только с бетона, но и из воспоминаний.

— Ребят, а тут была небольшая надпись, не знаете, где она?

Парни замялись. Опустили глаза в пол и молчали. Я поняла всё без слов и, хмыкнув, склонила голову на бок, проводя подушечками пальцев по щелям.

— Сонь,— окликнул меня Егор, но я не повернулась.— Это не мы, правда.

— Всё хорошо, не оправдывайся.— усмехнувшись, я повернулась к друзьям, сцепив руки за спиной.— Мне уже не так важно.

Я притворилась, будто это не значило ничего, но на самом деле, это засело в моей голове. Киса стёр то, что, казалось, было для нас чем-то важным и нужным. Он хотел стереть с этой стены наше общее воспоминание, будто этим действием, он сотрёт его с памяти.

— Где Гена?— отмахнувшись от назойливого роя мыслей, я присела на диван, потирая ладони друг об друга.— Поехал за бухлом?

— Не, за товаром.— Хэнк снова одел перчатки и начал копаться в каких-то деталях, перемазаных маслом и ещё чем-то непонятным.— Ты, кстати, в курсе, что Киса от него пропиздонов получил?

— В курсе,— я кивнула, подкуривая сигарету.— И поделом.

— Не из-за тебя случаем?

Мел, до этого стоявший молча, опёрся о старый игровой автомат, перебирая серый шарф пальцами. Я метнула взгляд к стене, выдыхая дым. Меня затошнило, при одном только упоминании Кислова.

— Глупые ссоры убивают любовь.— профилосовствовал Егор, смотря на меня.— В отношениях нужно уметь идти на уступки, иначе, ничего путного не выйдет.

Парни знали — я не люблю говорить о своих чувствах, но как только тема касается Кисы, я меняюсь в лице.

В этих непонятных чувствах, я нахожу ненависть — ледяную, колючую и сильную. Егор попал туда, куда никому не следовало заходить. Удерживая взгляд на сигарете, углубляюсь в воспоминания, не понимая, как можно быть таким мудаком.

Железный ключ, выпавший из рук Хэнка, своим звоном возвращает меня в реальность.

— Не хочу о нём слышать и говорить.— мрачно цежу я, туша окурок о подошву кроссовок.— У меня к нему нет никаких чувств, кроме злобы и равнодушия.

— Соф,— Мел отталкивается от автомата и садится рядом, приобнимая меня за плечи.— Я видел, что между вами не всегда было всё гладко. Но, неужели, он сделал что-то такое, от чего тебя воротит?

Меня не воротит. Меня тошнит и трясёт, каждый раз, когда я прокручиваю слова Кисы в голове.

— Да. Да, Мелок, такое не прощается и не забывается.

Егор оборачивается, смотря на замершего Борю через плечо. Парни переглядываются, недобро хмурясь.

— Может, мне его отпиздить, да так, чтобы он в больничке пару недель полежал?— зло цедит Хэнк, вытирая руки об какую-то грязную тряпку.— Или пристрелить, чтоб наверняка?

— Не нужно,— я качаю головой, вскидывая руку.— Карма сама выебет его во все дыры.

— Ну, не знаю. На тебе лица нет.— серьёзно изрекает Мел, стискивая моё плечо.— Я, например, ради Анжелки человека убил. А Киса ничё не сделал...

Слова друга бьют в голову, словно в барабан. Горло удушающе сжимается, не давая кислороду проникнуть в лёгкие.

— Что ты сделал?!— остервенело взвыла я, вскакивая.— Это она из-за тебя так убивалась несколько недель? Ты, блять, ёбнул этого недо-блогера?! Нахуя?

— Ради любви.— сокрушается друг, хрипящим голосом.

— Ради какой любви? Которой нет и не было? Или, которую ты сам себе придумал?

Схватив железную банку, наполненную саморезами и гвоздями, я метнула её в стену. Содержимое рассыпалось, переставая звенеть.

— Я всегда знала, что ты придурок, Мел!— остановившись возле испуганного друга, я схватила его за пальто, тяня на себя.— Но не думала, что ты настолько тупорылый!

— Чё за оры? Вас с улицы слышно.— на базу зашёл Гена и, увидев эту картину, присвистнул.— Кто накосячил?

— Где труп?— жёстко спросила я, продолжая удерживать молчащего друга.— Ещё раз спрашиваю — где, мать твою, трупак?

— На дне моря.— заикающе прошептал Егор, глазами бегая по моему лицу.

— Вы долбаёбы?!— заорав громче, повернулась на Борю и брата, хлопающих глазами.— Я искренне надеюсь, что вы догадались привязать к его ногам булыжники, чтобы он не всплыл. А если всплывёт, нам придёт полный пиздец! Хотите просидеть в тюряге большую часть жизни? Городишка маленький, если найдут хоть какую-то зацепку, вас найдут быстрее, чем вы успеете съебаться или пукнуть.

— Не всплывёт. Мы нормально Романа притопили.— Гена преодолел расстояние между нами и, убрав мои пальцы от Мела, отвёл подальше.— Если продолжишь орать, нас вычислят в два счёта.

Мне хочется взять кувалду, огреть каждого из них, чтобы мозги встали на место и они начали думать головой, а не жопой. Но сил хватает лишь на то, чтобы сесть на небольшой стол и громко вдохнуть.

— Где пистолеты взяли?— остудив пыл, я посмотрела на парней.— Купили? Спиздили? Нашли?

— Об этом тебе расскажет Гендос.— Хэнк подает голос и достает пачку сигарет, вынимая оттуда одну.— Занимательная история, тебе понравится.

— Помнишь, батя рассказывал, что работал в музее?— начал брат, жуя пересохшие губы.— Так вот, я взял у него.

— Говори точнее,— усмехнулся Боря, передавая сигарету Мелу, который боялся поднять глаза.— Ты оприходовал отца паленом и съебался.

— Что ты сделал?— я вскинула брови.— Он хоть жив?

— Да, я уебал отца по башке, а он потом пытался пристрелить меня охотничьим ружьём.

— В нём нет патронов.

— Гендос тоже так говорил,— хмыкнул Егор, выпуская дым через нос.— Но, оказалось, что это ошибка. Он чуть не прострелил Кисе башку.

Лучше б прострелил.

Гена притормозил у старой заброшенной школы, где мы с Ритой раньше учились. Я убавила музыку и, метнув взгляд на брата, спросила:

— Нахуя мы сюда приехали?

— Мне нужно толкнуть товар, Химик ждёт, пока я продам остатки старого.— ответил брат, вынимая ключи из коробки зажигания.— Хочешь помочь?

Кивнув, вышла из машины. Парни повторили за мной. Обогнув девятку, я заметила Кислова, курящего возле входа. Он обнимал двух девушек, беспринципно трогая их за задницы.

— Ты не простишь его, да?— шёпот Хэнка, появившегося за моей спиной, заставил вздрогнуть. Я кивнула, сглатывая горькую слюну.— Почему?

— Есть такие вещи, которые не прощаются.

Я могу продолжить общаться с Кисой, но не смогу простить его. Эти слова перешли все грани дозволенного. Это не просто не понимание, а непринятие его поступка. Именно потому, что понять не получится, не получится и простить.

Вздёрнув подбородок, я уверенно пошла вперёд, не смотря в его сторону. Очень хотелось плюнуть Кислову в рожу и пару раз ударить в нос, чтобы он упал и скривился от боли.

Но эта боль не сравнится с той, какую он мне причинил.

Зайдя внутрь, я почувствовала запах алкоголя. Хотелось напиться в хлам и уснуть, но моё обещание, данное самой себе, не давало этого сделать.

— На.— Гена поровнялася со мной и я почувствовала, как он сунул товар мне в карман.— Думаю, вдвоём быстро справимся.

Кивнув брату, я прошла вперёд. Пробираясь через толпу пьяных людей, в поисках тех, кому можно толкнуть наркоту. Обычно, они стоят у стены, всматриваясь в лица других. Как бы ожидая, что к ним кто-то подойдёт.

Искать долго не пришлось, уже через несколько минут, я подошла к парням. Они, завидев меня, заметно расслабились и пьяно улыбнулись.

— Привет!— крикнула я, стараясь быть услышанной.— Чего тухните стоите? Ждёте кого-то?

— Походу тебя.— весело отозвался блондин, склоняясь к моему лицу.— Есть чё?

— Обижаешь.— улыбнувшись, похлопала по карману, где лежало пару зип-пакетиков с травой.— Товар хороший, качественный, прёт охуенно. А главное — действует быстро и долго.

Они переглянулись, второй кивнул и закрыл нас собой.

— Сколько?

— Всё.

Я, сунув руку в карман, достала то, о чём он просил. Блондин потянул мне ладонь и, отдёрнув руку, я покачала головой, приговаривая:

— Не, парниша, сначала бабки.

— Гляди, Дэн, а она-то не глупая.— первый зажал купюры между пальцев, махая ими перед моим лицом.— Держи, красотка, там ещё тебе на шоколадку.

Выхватив деньги, я обворожительно улыбнулась и подошла ближе.

— Спасибо, но я не люблю шоколад.— прошептала у самого его уха, и незаметно сунула в карман пару пакетиков.— Адиос, мальчики!

— А номерок оставишь?— блондин удержал меня за запястье, небольно сжимая.— Может, познакомимся поближе?

— Не знакомлюсь.

Бросив это, освободила руку и скрылась в толпе. Минуя пьяных в стельку подростков, знакомых и незнакомых лиц, я встала у деревянного стола, на котором был дешевый алкоголь. Пройдясь по нему взглядом, сжала ладонь в кулак и, взяв пустой новый стаканчик, налила туда воды.

Осушив всё до дна, вглядывалась в людей. Искала глазами Кису и нашла, но не одного, а в компании какой-то брюнетки, одетой в короткое обтягивающее платье. От чего-то, захотелось ощутить его взгляд на себе. Я отпугнула эти мысли, но никак не могла отвести глаза.

Мне плевать, но в толпе я продолжаю искать его глазами.

Мне плевать, но когда кто-то произносит его имя, внутри что-то сжимается.

Мне плевать, но он до сих пор снится мне.

И я до сих пор помню, как Кислов пригласил меня на выпускной.

Мне плевать — напомнила самой себе и выскочила на улицу.

Холодный поток ветра, бьющий в лицо, заставил меня опомниться. Я села на старую шину, валявшуюся под деревом, и подкурилась. Свет уличных фонарей не доставал до этого места, скрывшись в тени, тихо выдыхала дым в чёрное небо, усыпанное созвездиями.

Я не знаю, сколько просидела здесь. Пальцы ног и рук начали неметь, куртка уже не казалась такой тёплой. Мне хотелось встать, но голос Кисы не дал этого сделать.

Дверь хлопнула, предупреждая о том, что кто-то вышел. Незаметно подойдя ближе, я, притаив дыхание, спряталась за сухим кустом, стоящим неподалёку от входа.

Кислов еле стоял на ногах, его обмякшее тело придерживала та же брюнетка, уже знакомая мне. Она хихикала, то и дело забираясь ладонями ему под куртку. Он бормотал что-то невнятное, блаженно улыбаясь. Я знала эту улыбку, она вызвала исключительно наркотой, но никак не её руками, скользящими по его прессу.

— К тебе или ко мне?— спросила та, получая ответ, который я не расслышала.— Хорошо, вызову такси, пошли.

Дверь снова хлопнула, заставляя меня отвести взгляд от удаляющейся пары. Гена сел на бетонные ступени, зарываясь пятернёй во вьющихся волосах, доставшихся от Лены.

Всё в брате напоминало мне маму. Он был её мужской копией — добрый, заботливый и отзывчивый. Она всегда говорила, что мы её гордость. Но самой большой гордостью — был Гена, который ввалил на свои плечи моё воспитание и защиту. За что я была чрезмерно благодарна.

— Где парни?— мой голос заставил его резко поднять голову.— Что-то случилось?

— Не, Белка, не переживай.— он улыбнулся и его глаза сверкнули теплотой.— Просто заебался, ещё голова гудит, надышался всякой хуйнёй, которую малолетки курят.

— Они просто не в курсе, что хорошую траву нужно брать у нас!— весело отозвавшись, села рядом, опустив голову ему на плечо.— Вспомни себя в их возрасте, что ты там курил? Кажется, газету, свёрнутую в трубку?

— Фу, блять.— прыснул брат, бодая меня широким плечом.— Не напоминай, я навсегда запомню вкус жжённой газеты, спизженной из соседского почтового ящика.— Гена положил руку на моё предплечье и притянул к себе, отдавая своё тепло.— Ты как?

Я прекрасно понимала, почему он это спрашивает. Но молчала, не зная, как действительно себя чувствую. Лучше бы не спрашивала, не знал и просто продолжал сидеть рядом. Мне хотелось ощущать поддержку, не говоря ничего.

Хотелось просто быть: здесь и сейчас. Забыть обо всём хотя бы на пару минут. Перестать пытаться найти оправдание всему сказанному, сделанному, пережитому.

Гена — был моим домом. Где нет громкой злости, скандалов, побоев, драк и вспышек ярости. Где нет хлопающих дверей, запаха перегара, разбитой посуды.

Гена — это тот самый тёплый и уютный дом, греющий одним взглядом. Он держит меня на плаву. Кутает безопасностью, словно тёплым одеялом, в холодное осенне утро.

Пару дней назад мне хотелось разодрать себе грудь, вспороть брюхо и размозжить голову, лишь бы не чувствовать, не слышать. Я не смогу дать человеку радости, заботы и ласки, если он не готов дать мне это в ответ. Если он только и может, что бросаться ужасными словами и оскорблениями, выдуманными своей нездоровой головой.

Это того не стоит.

— Почему ты пошёл к нему? Для чего?— шмыгнув, я растёрла замёрзшие ладони.

— Я поклялся маме, что буду защищать и оберегать тебя.— тихо ответил Гена, без намёка на ехидство.— Ну, и потому, что ты моя сестра. Чувствую ответственность.

— Даже после того, как я наговорила тебе гадостей и свалила?

— Защитил бы, даже если бы ты действительно ненавидела меня. То, что ты наговорила, не значит, что я перестал любить тебя.— он мягко улыбнулся, утыкаясь лбом мне в плечо.— Моё отношение к тебе никогда не менялось в хуёвую сторону, сколько бы херни не было. Мы по-прежнему родственники, если не забыла.

Всякий раз я восторгалась его добротой и пониманием, не присуще мне самой.

— Хочу немного прогуляться, едь домой без меня.— я хотела встать, но Гена усадил меня обратно.— Что?

— Ночью? Одна? У тебя всё в порядке, Белка?

— Рита и Анжела ждут меня в кафе, которое за углом.— убедительно вру брату, невинно улыбаясь.— Идти максимум пару минут, всё будет нормально.

— На.— он суёт руку в карман и, достав оттуда что-то, раскрыл мою ладонь, вкладывая туда вещь.- Перцовый баллончик, сама знаешь, как пользоваться. Главное, когда распыляешь, делай это стоя к ветру спиной, и глаза закрывай!

Покрутив небольшой баллончик в руке, я убрала пластмассу, действующую как предохранитель и убрала его в карман куртки, застёгивая.

— Через пару часов буду дома, ложись без меня.

Обняв и чмокнув брата в щетинистую щёку, я ретировалась подальше от гудящего здания.

Ситос и его жители уже давно спали, укутавшись в одеяле чёрного неба и бледного света луны. Я бродила по едва освещённым улицам, словно бездомная дикая кошка, скитающаяся по помойкам в поисках пропитания.

Ноги замёрзли и загудели, от огромного количества беспрерывных шагов. Голова и уши, закрытые капюшоном спортивной кофты, покалывали. Выдохнув очередной клубок дыма, я приняла решение идти домой. Хотелось скорее попасть в тепло, лечь на подушку и закрыть глаза.

Недолго думая, свернула в один из тёмных переулков, через который можно было сократить путь. Ветер выл, гуляя между холодных бетонных стен. Мусорные баки поскрипывали, навевая ужас и напряжённость.

За спиной послышались торопливые шаги, моя тень начала рябить, словно сломанный телевизор. Я неосознанно прибавила шаг, замечая, что звуки за спиной продолжаются. Если обернусь, это будет огромной ошибкой.

Сжав в руке тот самый подарок Гены, старалась не дышать, прислушиваясь к ночной улице. Быстрый шаг постепенно перерастал в бег трусцой. Луна как назло скрылась за серыми облаками, забирая с собой остатки слабого света.

Темнота разрасталась, облизывала всё тело. Страх обсасывал кости и внутренности, заставляя сердце гулко биться где-то в горле. Кровь в ушах загудела, приглушая посторонние шаги.

Не мои шаги. Чужие.

Если сейчас поверну здесь, пройду мимо полузаброшенной трёхэтажки, то за ней будет дом Кислова. Я чётко понимала, что не приду к нему и не попрошу помощи, даже если на меня сейчас нападут и пырнут. Даже если мне придётся истекать кровью и захлёбывается болью, глушащей просьбы о помощи.

Я не приду. Не попрошу помощи.

Лучше умру в этой подворотне, окутанной мраком.

Шаги стали громче, кто-то схватил меня за руку и повалил на шершавый асфальт. Вес чужого тела пригвоздил меня к земле — холодной и грязной. Ладони прошаркали и я почувствовала, как кожа слезла, оставляя трещины, наполненные кровью.

Конечности отказывались слушаться, я неподвижно лежала на земле, боясь пошевелиться и вдохнуть. Голова загудела, словно её заполнил рой насекомых — скользких, противных и неприятных.

Их лапки прощупывали пульсирующий мозг и они, почувствовав горячую плоть, вгрызались в него зубами и щекотили длиннющими усами.

Рядом с моим лицом приземлилась рука и я услышала лязг пряжки ремня. Кто-то снимал свои штаны и, закончив, принялся рвать мои джинсы.

— Чего не сопротивляешься? Нравится?— послышался шёпот, больше похожий на рычание.— Правильно, что не брыкаешься, тебе понравится!

Он заметно расслабился, услышав то, как я сглотнула слюну. Воспользовавшись моментом, резко закинула голову назад, удряя урода затылаком в челюсть.

Мерзкие клешни не успели схватить меня снова. Я вскочила, вытягивая руку перед собой и, зажав баллончик, распылила содержимое, не забывая закрыть глаза.

Он не получит моё тело. Никто не имеет право прикасаться к нему. Никто.

— Сука ебаная!— вопил смутно знакомый голос, наполненный слезами.— Мразота тупая!

Я пнула наотмашь. Моя пятка попала куда-то в область живота, от чего тёмный силует хрипнул громче, задыхаясь.

— Сдохни в канаве, уёбок!— это напутствие само выскальзывает из гортани, царапая саднящее горло.

Не оборачиваясь, рванула прямо, не разбирая дороги. Адреналин бил в венах, подгоняя меня. Второе дыхание не давало остановиться. Тело уносило всё дальше и дальше, от этого ужаса и мерзости.

Я снова вляпалась в какое-то дерьмо, пачкая свою душу, в которой не переставая пульсировал страх.

Снова грязь. Снова страх.

Снова. Снова. Снова. Снова. Снова.

Однажды весь этот ужас закончится, и я не вспомню, как пережила его. Даже не буду уверена в том, закончился ли он вообще. Но одна вещь бесспорна: когда выйду за грани этого ужаса, я стану совсем другим человеком, который когда-то вошёл в это болото: воняющее гнилью, помоями и тухлятиной.

Возможно, жизнь просто испытывает меня на прочность.

Возможно, в этом и был смысл.
______________________________________________

НЕ СКУПИТЕСЬ, ОСТАВЬТЕ ПАРУ ПРИЯТНЫХ СЛОВ И ГОЛОСОВ!😉

Рекомендую к прочтению:

«Мы встретились слишком рано»

«Сердце твоё- камень»

«Спецвыпуски по фанфику «Сердце твоё- камень»

«Сквозь бурю| Адель и Киса| Чёрная весна»

«Одно солнце на двоих» — фф с Борей Хенкиным.

Тгк с моментами из книг, спойлерами к новым главам и многим другим:
|•ctk_sb•|

Тик ток: mbcr_ctk