Уйдём во мрак

Из-под кроссовок вылетали комья грязи, смешанной с песком. Я ясно понимала одно: бежать. Бежать, не смотря ни на что. Не оглядываясь. Пока не кончится воздух в лёгких, пока ноги не станут ватными, пока не развеется этот ужас. Только вперёд, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Не смотреть по сторонам. Убежать — это всё, что сейчас имеет значение.

Чья это кровь? Я не понимала. Не знала. В глазах плясали чёрные тени, ни черта не видно. Дорога размыта, кроссовки тонут в песке, словно в болоте. Скользко, холодно и ветрено, до стука зубов. Страх бьёт в груди, пульсирует в венах, сковывает тело, а ноги несут всё дальше и дальше. Непроглядные облака сгущаются, давят сверху, не двигаются по небосводу. Они неподвижны, словно кто-то остановил время. Темнота не пугает. Пугает лишь то, что происходит за мной.

Я обещала себе не оглядываться. Давать дёру, пока не упаду. А когда упаду — встану и помчу дальше, что есть силы. Слышу эхо своего имени. Кто-то за спиной зовёт меня.

Бежать, не оглядываясь. Не падать, терпеть до конца.

В это же мгновение, я почувствовала тупую боль в затылке. Не успев вскрикнуть, меня вырубило из-за ненадобности, как старый радиоприёмник.

Я проснулась в холодном поту, глаза бегали по комнате, стараясь зацепиться хоть за что-то. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть. Меня охватила очередная паническая атака. Последний раз она была около пяти месяцев назад.

В комнату влетел ошарашенный Гена. Он сел возле кровати, сжимая мою руку.

— Дыши полной грудью.— менторским, но ласковым тоном, сказал он.— Посчитай всё белые предметы в комнате, сосредоточься на счёте и цвете.

Мой взгляд скользил по комнате, в поисках того, что он просил.

— Органайзер, футболка, грязные носки.— без передышки тороторила я, чувствуя, как пульс постепенно успокаивается.— Занавески, ваза, рамка для фотографий, листы бумаги.

— Отпустило?— спросил брат, на что я кивнула.— Полежи, сейчас воды принесу.

Постель пахнет таблетками и потом. Этот запах бьёт в нос, заставляя желудок сделать кульбит — тошнота подступает к горлу. В квартире тихо и прохладно. За окном светит яркое солнце, и небо чистое, без единого облака.

Эту неделю я не выходила из дома. Только и делала, что спала и лежала тюленем на кровати. Сил не было, желания куда-то идти и что-то делать — тоже.

Тему о том, что со мной происходило в тот вечер, мы с Геной не поднимали. Он прекрасно понимал, что со мной произошло, и что я чувствовала. Знал, что я не хочу об этом разговаривать, пока сама не буду готова поделиться.

Рита звонила мне следующим утром, после случившегося, спрашивала — всё ли со мной в порядке, и как я дошла до дома. Я просто сказала, что расскажу всё позже, когда буду в состоянии. Подруга поняла меня и писала лишь для того, чтобы удостовериться, всё ли со мной хорошо.

Анжелка тоже появилась на связи, рассказывая в переписке о том, как провела выходные на даче, находящейся в другом городе. Я сухо отвечала ей и, поняв, что разговор не вяжется, она отстала.

Егору и Боре о моём самочувствии рассказал Гена. В подробности не вдавался, а они и не расспрашивали. Видимо, подумали, что меня вновь мучают панички. Кажется, это период вновь набирает обороты.

В колледже думали, что я заболела и валяюсь с жесточайшей температурой. Не в силах появляться на учёбе. Брат мастерски наплёл куратору, о моём не лучшем состоянии. А она, как добрая женщина, всё поняла и пожелала мне скорейшего выздоровления.

Даже Олег писал мне. Интересовался, куда я пропала и как скоро вернусь. Он не выдерживал нахождения среди одногруппников и однокурсников в одиночку. Григорьев был единственным человеком, который вызвал у меня улыбку. Незнаю, с чем это связано. Просто от его тупых шуток, хотелось улыбнуться.

Между мной и Кисой сохранялось звенящее молчание. Ни он, ни я, не писали и не звонили. Каждый считал себя правым, а другого — виноватым. Возможно, оно и к лучшему. Может, эта тишина будет уроком в том, что не стоит надеятся на отношения, которых никогда и не было.

Я же считала, что сказала всё правильно. Он не в праве обижаться на меня. Не в праве критиковать и, уж тем более, требовать что-то. Я сама решаю, с кем мне быть, с кем целоваться, обниматься, спать и общаться. Его это никак не касается. Он — не мой. А я — не его. Мы — два разных человека, отделённых друг от друга.

— Держи.— Гена протянул мне стакан воды, в которой шипела оранжевая таблетка.— Витаминку закинул, сегодня без таблеток, ты и так выжрала дохера.

— Ага, спасибо.— безжизненно бурчу я, делая глоток. Кислотность витаминки щипает потрескавшиейся губы и сухой язык. Поморщившись, осущаю стакан и, поставив его возле кровати, тру веки пальцами.— Сколько время? Какое число?

— Ну, уже пол двенадцатого. Сегодня ты проснулась раньше, чем обычно.— брат садиться рядом. Жуёт губы, ему не нравится то, что со мной происходит.— Тридцать первое октября. Считай, ты воскресла в Хеллоуин.

— Эпичненько.— прыскаю я, глубоко вдохнув.— В комнате воняет, я воняю, постель воняет.

— Ну да, запашок присутствует.— хохочет Гена, хлопая меня по плечу.— Хорошо, что не трупный, я бы не выдержал.

Я вяло улыбаюсь в ответ. Встав с кровати, плетусь к окну и, открыв форточку, делаю пару глубоких вдохов. На улице сухо, небо чистое, птицы поют, сидя на деревьях. Тело постепенно привыкает к движению, мышцы немного ноют, но это терпимо.

Выхожу из своей берлоги и захожу в ванну. Снимаю грязную одежду, закинув её в корзину, залезаю в душ. Настраиваю воду на тёплую и, встав под напор, отмакаю от всего ужаса, происходящего со мной.

Наношу на мочалку гель и, вспенив, усердно тру ей по телу, смывая всю грязь и пот. Волосы пропитываются маской, с запахом кокоса и ванили. Смываю с себя пену, и не выходя из ванной, хватаю зубную щётку. Наношу на неё добротный слой зубной пасты, смачиваю и сую в рот. Тру с такой силой, что дёсна побаливают и, кажется, кровоточат.

С водными процедурами было покончено. Протерев ладонью запотевшее зеркало, я разглядываю себя. Мешки под глазами, бледная кожа и заросшие брови.

— Блевотно.— излагаю я, кривясь.

Укутываюсь в халат и выхожу. В коридоре я чуть ли не врезаюсь в брата, который спешно одевается, шаря по карманам.

— Белка, а ты ключи мои не видела?— запыхавшемся голосом, пролепетал Гена.— А, вот они!

— Ты куда?

— По делам.— он подошёл ко мне и, крепко обняв, отстранился.— Нужно кое-что решить. Ты пока возвращайся к жизни, вечерком сходим на тусняк. Рита, наверное, тебе говорила.

— Да.— глухо отозвалась я. Не успеваю открыть рот снова, как брат выбегает из квартиры, хлопая дверью.— Окей.

Я сняла с постели грязное белье и отнесла в ванну. Сунула его в стиральную машинку, засыпала порошок и запустила.

Зайдя на кухню, мой взгляд зацепился за самокрутку, наполненную травой. В горле снова пересохло, а голова начала кружиться. Сделав глоток прохладной воды, я села на подоконник и закурила, не сводя глаз с наркотиков. Табачный дым щекотал стенки носа, въедался в лёгкие и перебивал желание накуриться чем-то тяжёлым.

Я вдруг подумала о Кисе. О том, чем он сейчас занимается. Как его дела, и что у него нового. Что происходила за те дни, пока мы не общались? Обижен ли он. Зол ли.

Странный порыв мыслей. Обычно, я не думаю о нём в таком ключе. Обычно, мне всё равно, чем он занимается. А сейчас, почему-то, хотелось написать и узнать, как он себя чувствует.

Забрав телефон из комнаты, я снова села на подоконник, вытягивая ноги.

Киса

— Что-то не так?
12:03. Прочитано

— Что ты имеешь ввиду?
12:03. Прочитано

Меня всегда раздражало, когда он отвечал вопросом на вопрос. А сейчас это казалось весьма забавным.

— Дуешься?
12:03. Прочитано

— Сонь, мне некогда. Давай потом, а.
12:04. Прочитано

— Ты прикалываешься?
12:04. Прочитано

— Ты даже не интересовался, как я.
12:04. Прочитано

Мои сообщения остаются без ответа, Киса прочитал и вышел из сети. Он проигнорировал меня.

Тяжело дыша, я затушила сигарету, не скурив и половины. Постучала ногтями по экрану, кусая губы. Отмахнувшись от мыслей о Кислове, решаюсь написать Рите.

Цветочек

— Рит, я жива.
12:06. Отправлено

— Что там по поводу тусовки?
12:06. Отправлено

— Всё в силе?
12:06. Отправлено

Гашу экран и плетусь в комнату. Сажусь на стул и ставлю перед собой зеркало, включаю подсветку и, достав пинцет, принимаюсь приводить брови в порядок.

Боль в теле стихла. Это давало понять, что я прихожу в себя и к вечеру буду чувствовать себя как огурчик.

Звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте. Я, шаркая ногами, прошла по коридору и открыла дверь, не смотря в глазок.

Рита ввалилась в квартиру, тяжело дыша и пыхтя, словно бежала от бешенной собаки. Она поставила сумку, судя по звуку, та была тяжёлой. Подруга села на пол, поднимая указательный палец вверх. Сделала пару глубоких вдохов и выдохов, прежде чем сказать:

— Заебалась тащить эту громадину.— Цветаева покосилась на сумку и, встав на ноги, крепко обняла меня. Почти до хруста позвоночника.— Я так соскучилась по тебе.

— И я по тебе.— широко улыбнувшись, я отстранилась от подруги.— Чё там? Оружие? Наркотики? Поддельные документы? Или...— я наигранно прикрыла рот рукой, хватаясь за сердце.— Т-труп?

— Дурная!— шикнула подруга, снимая чёрные кожаные ботинки, достающие до колен.— Косметос и то, что сегодня может пригодиться.

Цветаева поставила обувь на коврик, со вздохом подхватила сумку и прошла в мою комнату.

— Чай будешь?— крикнула я с кухни.

— Да!

Я налила воды и, поставив чайник греться, вернулась в комнату.

Дверцы шкафа были открыты, ящики тоже. На столе лежала куча разной косметики и баночек. Рита копошилась в сумке, доставая оттуда что-то ещё. Я села на кресло, закинула ногу на ногу и смотрела за её действиями, тихо хихикая.

— Я слышу, как ты ржёшь!— громко сказала та, хмуря светлые брови.— Не могу найти консилер! И не помню, брала ли я его с собой.

— В чём проблема? У меня есть, фирма одна и та же, тон тоже.— я встала и, открыв шкафчик, достала оттуда консилер.— Только не совсем понимаю, нахера ты всё это притащила?

Подруга уставилась на меня во все глаза, так, будто я сказала что-то ужасно тупое и абсурдное. Достав телефон из кармана, она показала мне экран и тыкнула в дату.

— Вот! Видишь какое число?

— Да. Я, вроде, не ослепла.

— Сегодня Хеллоуин! Тусняк на берегу, вся молодёжь города об этом знает!— я выгнула бровь, улыбаясь, на что та замолчала.— Бля, ты ж выпала из мира на неделю. Ладно,— махнув рукой, Рита усадила меня на стул.— Тебе можно тупить.

Щелчок чайника спас Риту от тычка в бок. Я кивнула подруге и мы вместе пошли на кухню. Взяв две кружки, разлила кипяток и кинула туда по пакетику.

— Сахара нет.— раздражённо зашипела я, рыская по полкам.— Стоило мне забить на всё, как дома воцарился тотальный пиздец.

— Забей.— Цветаева села на стул и, отпив из кружки, замахала рукой.— Точно! Помнишь Машу?

— Какую Машу?— нахмурившись, я напрягла память, стараясь уловить это имя среди десятков знакомых.

— Ну не тупи, Зуева! Заебала!— вскрикнула подруга, хлопая рукой мне по лбу.— Бывшая Кислова. Миронова, кудрявая такая.

— А-а,— протянула я, закуривая.— Ебанашку эту помню. Она тявкала на меня в колледже. Так въебать ей хотелось, жаль, что не получилось.

— Почему?

— Свидетели были.— прыснула я, выдыхая клуб дыма в окно.— Да и труп прятать не где. До моря далеко, спалилась бы быстро.

— Так вот,— Рита отмахнулась от моих слов, делая ещё один глоток.— Она себе походу парня нашла. Стилем на Кису похож. Лица, увы, не видела, они сосались в тени. Точнее, он был в тени, а её хорошо было видно.

— Не суть важно. С чего ты взяла, что это Киса?— я напряглась, сжимая фильтр так, что пальцы заболели.

— Я и не говорила, что это Кислов! Чё началось сразу?— заартачилась подруга, дуя губы.— Просто сказала, что похож, не более. И вообще, с чего ты взяла, что он не мог снова заявиться к ней? Ты ж его, вроде как, бросила. Если это можно так назвать.

— Да, что это я.— выпрямившись, тушу сигарету о горлышко банки, под пристальный взгляд подруги.— Мне вообще по барабану, с кем он. Пусть потом ко мне не бежит, когда с ней расстанется.

— А ты не замечала, что в вас что-то изменилось?— осторожно поинтересовалась Рита, макая чайный пакетик.— Будто, что-то не то. Не как раньше.

Тело сотряслось, словно от испуга. Я закусила губу, всматриваясь в лица прохожих на улице. Думала над её словами, тщательно пережёвывая всё сказанное, чтобы понять: правда это или нет.

Кажется, сейчас я почувствовала, что нас уже нет. Совсем нет. Я поняла это в последний день октября. Солнечный, спокойный и тёплый.

Между мной и Ваней пошла огромная трещина, разделяющая наше общение на до и после. Нас связывала металлическая проволока, с острыми шипами. Эти шипы как бы защищали, не давая прохода никому, не подпуская.

Мы потеряли ту связь, что была между нами. Что-то такое необычное, необъяснимое и непонятное. Что-то, в чём мы были схожи. Это улетучилось, точно так же незаметно, как появилось.

Мы нашли друг друга осенью.

И потеряли тоже осенью.

Мы с Цветаевой стоим возле подъезда, в ожидании Бабич. Я, то и дело, бросаю взгляд на часы, понимая, что мы опаздываем уже на пол часа. За это время ожидания, из моей пачки пропало уже пять сигарет — две из которых, выкурила нервная Рита.

— Наконец-то, блять!— бухтит та, закатывая глаза.

Обернувшись, замечаю Киа Пиканто розового цвета, за рулём которого, сидит довольная Анжела. Она тормозит возле подъезде и, тихо цокнув, мы сели в машину Барби. В салоне пахнет розой и зефиром — любимый аромат Бабич, приторно-сладкий и, в то же время, ненавязчивый.

— Девчонки, простите!— та запела соловьём, эмоционально взмахивая руками.— Я могла приехать раньше, но попала в пробку. На дороге перевернулся какой-то грузовик. Простите, простите, я не хотела!

— Выруливай и поехали. Ничё страшного.— отмахивается Цветаева и, сунув руку в карман сумочки, достала пластинку с жвачками.— Будете?— Анжела отказывается, смотря по зеркалам, а я, кивнув, закидываю в рот одну.— Не думаю, что за полчаса там что-то изменилось.

— Ага, помимо того, что половина уже ужрались как свиньи.— хмыкаю я, перекатывая жвачку на другую сторону.— А ты сегодня кто?— я сажусь по середине, опираясь руками на изголовья сидений, разглядывая Анжелу.— Похоже на Кэрри Бредшоу, из «Секс в большом городе».

На Бабич воздушная блузка, бледно-розового, почти белого, цвета. Клетчатая мини юбка. Сапожки под змеиную кожу, на высоком каблуке и красивая шубка.

— Да!— радостно восклицает подруга, широко улыбаясь.— А я думала, что не похоже! Блин, как классно, что ты заметила сходство.

— Та не за что, обращайся.— лениво отзываюсь я, стряхивая с укороченной джинсовой куртки какую-то пыль.— Давайте догонимся сейчас?

— Давай, я хочу сразу влиться в веселье.— кивает Цветаево, доставая из пакета бутылку клубничного ликёра. Она разливает его по одноразовым стаканчикам, и тянет нам.— Ой, у тебя туш немного смазалась.

Рита облизывает кончик пальца и, стерев размазанную тушь с уголка моего глаза, довольно кивает. Анжела делает глоток, внимательно смотря на дорогу.

— А мы не разобьёмся?— спохватилась Цветаева, ошарашенно глядя на Бабич, держащую руль одной рукой.— Я даже не подумала, когда отдавала тебе стаканчик.

— Не разобьемся.— прыскает Анжела, выворачивая руль на повороте.— Мы едем не так уж и быстро, а машин практически нет. С нами всё будет ок.

Рита кивает, и я замечаю, как она недоверчиво поглядывает в сторону спидометра, где скорость превышает шестьдесят километров в час. Она тяжело сглатывает и делает большой глоток напитка, прикрывая глаза.

Я тихо хихикаю и, достав телефон, включаю камеру, чтобы посмотреть на себя. Экран телефона всё ещё треснут, что заставляет меня закатить глаза. На неделе точно отнесу его на замену.

Сегодня я в роли Райли Татум, из фильма ужасов «Крик». На мне тёмно-оранжевая юбка в клетку, вязаная бледно-желтая футболка и укороченная куртка из тёмной джинсы. На ноги я одела кроссовки, каблуки сегодня не входили в мои планы.

— Кто-нибудь знает, будут ли там парни?— поинтересовалась я, выключая телефон.— Гена днём убежал из дома, ничего толком не сказав.

— Егор писал мне, что они будут.— отозвалась Анжела, пожимая плечами.— Вытрахал мне весь мозг своими тупыми вопросами.

— Что он писал?— Цветаева выгнула бровь, стараясь оставаться спокойной.

— Спрашивал, приду ли я сегодня на вечеринку. С кем приду. Во сколько, и тому подобное.— Бабич говорила это с усмешкой, не скрывая недовольство от навязчивости Мела.— Девочки, я уже не могу.

— Так пошли его, в чём проблема?— хмыкнула Рита, смотря в окно.

Я слушала их молча. Мне не хотелось находится между двух огней, и занимать чью-либо сторону. Продолжу сохранять нейтралитет, не наколяя обстановку.

Рите не нравится, что Егор так усердно добивается внимания Анжела. Её бесит, что он бегает не за ней, а за другой.

Бабич же устала от этого чрезмерного количества внимания. Но в то же время, сама позволяет Меленину бегать за собой, никак не присекая его действия.

А Егор — он просто чувственный придурок, слепо верующий в то, что Анжела Бабич в кой-то веки растает, словно снежная королева, и отдастся ему целиком и полностью.

Этот любовный треугольник давит на нервы уже больше пяти лет. И, сказать честно, я готова взорваться и надавать по башке всем троим, чтобы они наконец успокоились.

— Рит, что я только не делала, чтобы он отстал от меня!— вскрикнула Анжела и машина резко повернула направо, от чего я чуть не ударилась виском о сиденье.— Простите, чуть поворот не пропустила.

— Если бы ты сказала ему напрямую, что не любишь его, не хочешь отношений с ним и так далее — он бы отстал.— сквозь зубы процедила Цветаева, сминая пластиковый стаканчик.— Но своим поведением, ты даешь ему надежду.

— Надежду на что?— брови Бабич приподнялись, в лицо вытянулось от непонимания.— И каким поведением, я даю ему надежду?

Я нутром чувствовала, как в воздухе витает раздражение и пассивная агрессия. Громко прокашлявшись, ткнула Риту в плечо, когда подруга оглянулась, я протянула ей стаканчик и, покачав головой, проговорила одними губами:

— Не наколяй обстановку.

Цветаева нахмурилась и забрала стаканчик. За окном темнело, тусклые фонари освещали усыпанную гравием дорогу. Пиканто мотается по дороге, объезжая ямы и кочки.

Заметив приглушённый свет, я приоткрыла окно, и до нас донеслась громкая музыка и возгласы людей.

Анжела припарковалась и, взяв пакет с алкоголем, мы вышли из машины. Я включила фонарик на телефоне, чтобы видеть дорогу и не угодить в лужу или грязь.

— Эй, Зуева!— из полутьмы донёсся весёлый возглас.— Стоять!

Я направила фонарик вперёд, и передо мной вырос улыбающийся Хенкин, крепко держащий бутылку пива в руках. Он сгрёб меня в охапку, не давая шанса сбежать.

— Ты задушишь мою сеструху, говнюк!— Гена хлопнул его по плечу, и Боря отпустил меня, продолжая держать за плечо.— Вы что-то запоздали, там многие уже ужрались.

Бросив взгляд к большому костру, у которой сидела толпа народу, я ухмыльнулась.

— Мы приехали как раз вовремя.— подключилась Рита, прижимая пакет к груди.— И вообще, девушки не опаздывают, а задерживаются!

— О, Ритуля!— брат тот час оказался возле неё и, протянув руку к пакету, сказал:— Давай помогу, нечего тяжести таскать.

— Пошлите уже, у меня уже глаза болят от этой темноты.— захныкала Анжела и мы все вместе двинулись к толпе.

Языки пламени танцевали, бросая причудливые тени на склон и гальку. Искры взмывали вверх, а влажные дрова приятно трещали. Море тихо билось о берег, приглушённо шурша волнами.

— А где Егор и Киса?— я никак не могла найти этих двоих, среди гулящей толпы.— Утопились что-ли?

— Здесь где-то были.— отозвался Боря, делая глоток.— Поссать, наверное, пошли.

— Вдвоём?— недоверчиво поинтересовалась Рита, разливая ликёр по новым стаканчикам.

— Ну, вы же ходите в туалет парами.— Гена пожал плечами, широченно улыбаясь. Его зрачки были расширенны, и я поняла, что он успел хапнуть.— Вот и они пошли.

— Кстати, ты куда сегодня днём так стартанул?— подкурившись, я облокотилась на брата, смотря снизу вверх.— Случилось чё?

— А, я разве не сказал?— изумился тот, хмуря неряшливые тёмные брови.— Кисулю в травму отвозил.

На этом моменте я закашлялась и Анжела, стоящая рядом, похлопала меня по спине, ошарашенно глядя на парней. Рита смотрела на Гену немигающим взглядом, а когда тот заржал, она нахмурилась.

— А с кем?— мой тон стал равнодушным и холодным, словно меня не волновало всё произошедшее.

— Хз, он не сказал.— старший пожал плечами, ободряюще хлопая меня по спине.— Не ссы, Белка, с ним всё нормально. Подумаешь, немного косой теперь. Ты же знаешь, что на нём все заживает как на собаке.

— Вон он.— Боря ткнул пальцем в толпу.

Обернувшись, я заметила Кису, в компании Маши. Она вешалась ему на шею, широко и противно улыбаясь. А тот сжимал её талию, шепча что-то на ухо.

Я непрерывно смотрела за ними, не моргая, и, кажется, даже не дыша. Внутри всё заискрилось, словно оголённый провод, который вот-вот упадёт в воду. Кончики пальцев похолодели, а в голове что-то щёлкнуло.

Вручив свой стаканчик Анжеле, я направилась к воркующим, отпихивая людей, стоящих на моём пути. Рита звала меня, но я не слышала. Меня охватила ненависть.

Ненависть к той, что наслаждалась тем, кто ей не принадлежит.

Ненависть к тому, что трогал её так, как пару дней назад, трогал меня. По-хозяйски интимно.

Он серьезно ушёл к бывшей? Нет, я знаю, что я не подарок, но уйти от меня к бывшей?

— Кислов, пошли поговорим.— я сказала это так громко и недовольно, что люди, стоящие рядом, обернулись.

Миронова смерила меня злым взглядом, полным отвращения и нескрываемой ненависти.

Когда повернулся Киса, я тихо ойкнула и пошатнулась. На носу был огромный рубец, заклеенный пластырем. Правая скула была синей. Под левым глазом красовался огромный фиолетово-синий фингал — размером со среднее яблоко. Губы были разбитые и сухие, кожа в уголках потрескалась. Я метнула взгляд на руки, костяшки которых, были разбиты и измазаны зелёнкой.

— Тебе чё надо, Зуева?— Маша ухмыльнулась, положила ладонь на плечо Кисы и сжала его.— Хочешь поговорить? Говори при мне. В наших отношениях нет секретов, да, милый?

Внутри меня всё больше разгоралась ярость, она полыхала внутри, сдавливала лёгкие и обжигала вены, заставляя их лопаться. Пару раз глубоко вдохнув, я снова глянула на Кислова, взгляд которого, был устремлён куда-то в бок.

— Закрой хайло, тебя не спрашивали.— рявкнула я, на что Миронова ухмыльнулась и сделала шаг вперёд, загораживая Кису собой. Словно хотела спрятать его от меня.— Отойти, пока я не вырвала тебе все волосы. Ты знаешь, что я сделаю это. Всю оставшуюся жизнь в парике ходить будешь.

— Что ты мне сделаешь, наркоша?— она вновь ухмыльнулась, оглядывая меня с головы до ног с презрением.— Иди пожалуйся маме. Ой,— Маша легонько похлопала себя по губам, театрально вздохнув.— Я забыла, она же умерла. Видимо, заранее знала, что её дочь снаркоманиться, пойдёт по стопам отца алкаша. Упс! Снова забыла. Ты же даже не её дочь.

Моё терпение лопнуло и, шагнув ближе, я занесла руку и ударила ей по щеке Мироновой.

Она отшатнулась, прижимая ладонь к месту удара. Хлопок был настолько звонким, что вся толпа уставилась на нас. Некоторые смотрели с интересом, некоторые — с одобрением и непониманием. Они не слышали того, что говорила эта мразь. Не слышали, как она оскорбляла мою мать.

Я схватила её за волосы с такой силой, что пальцы заболели. Маша брыкалась, ухватываясь за мою руку, царапала кожу ногтями, оставляя следы.

— Отпусти, тварь!— звонким сопрано вопила та, и била наотмашь, стараясь попасть по мне.— Ненормальная уродина! Отпусти!

Ударив коленом ей в нос, я почувствовала, как меня оттаскивают. Крепкая хватка Гены не давала мне вырваться.

— Сука!— прокричала Миронова, кидаясь ко мне.— Я убью тебя, мразь!

Она хотела схватить меня, но Кислов оттащил её, прижимая к своей груди.

— Успокойся!— мрачно процедил Киса, встряхивая её.— Я чё сказал? Угомонись!

Она пару раз ударила его ногами, а после, разрыдалась. Да так громко, что мне показалось, что люди оглохнут. Её писк разнёсся по берегу, заглушая, и без того, тихую музыку — её убавили, когда я хлестнула ей по щеке.

— Отпускай, все нормально.— спокойно отчеканив это, брат отпустил меня.

— Чё случилось?— ошарашенно спросил тот, глядя на меня. В его глазах плескалось восхищение и гордость.

Не успеваю я ответить, как Кислов хватает меня за руку и увидит подальше от толпы. Моё тело послушно тащится за ним, и я не чувствую, как грубая хватка давит на предплечье. Злость заглушает всю боль. Оставляя лютую ненависть к той, что только что получила по заслугам.

Мы отходим на приличное расстояние, я вижу лишь небольшой свет костра. Киса останавливается и, впечатавшись в его спину, прихожу в себя.

— Чё ты хотела?— хрипло спрашивает Ваня, доставая сигарету из кармана куртки.— Если извиниться, давай быстрее, у меня дела.

— Хочешь, чтобы я извинилась перед тобой?— с усмешкой спросила я, ковыряя песок носком кроссовка.

Он молчал, смотря на меня немигающим взглядом. В нём не было ничего, кроме пустоты. И мне вдруг стало прохладно, по пояснице побежали мерзотные мурашки.

Я оделась не по погоде.

Хотя, возможно, это всё из-за его взгляда. Холодного, с долей неприязни.

— Нет.— наконец ответил Киса.— Мне не нужны эти сопли.

— Почему?— делано ласково прошептала я, делая шаг ближе. Кажется, наше дыхание слилось в унисон.

— Потому что я всё равно тебя не прощу, Софа.— ледяным голосом процедил тот, отходя назад.— Не хочу зря тратить время на тебя.

Он хотел было уйти, но я не дала этого сделать. Дёрнула его за рукав куртки с такой силой, что послышался треск ниток. Кислов повернулся ко мне, в его глазах плясал недобрый огонь.

Нет, не так.

Там был целый пожар.

— Я недоговорила!— мои нервы снова были на пределе.— Мы оба друг другу врали, с самого начала! Причём, очень даже виртуозно! Не строй из себя того, кем не являешься.

— Ещё чё?

— И... наше с тобой знакомство, оно...

— Ненужное.— равнодушно подметил Киса.— Всё, что связывает нас — мусор. И твои поступки — мусор.

Ваня ушёл, развернувшись на пятках. Я почувствовала, как между нами воцарилась пропасть, в которую моё ватное тело чуть не рухнуло.

— Ну и хуй с тобой, Кислов!— я крикнула ему в спину со всей мочи.— Пошёл к чёрту! И подстилку свою забирай! Поплачьте друг другу в плечи, а потом страстно трахнетесь!

Его силуэт скрылся, а я осела на землю. Небольшие камни впивались в ноги, но я продолжала сидеть. Темнота скрывала меня от чужих ненужных взглядов.

Взяв горсть камней, я со всей дури кинула их в воду. Они приземлились с тихим взбульком.

Я шарю по карманам, в поисках пачки сигарет, но её ни где нет. Кажется, она выпала, когда я била эту стерву. Тяжело вдохнув, потёрла веки, которые становились всё тяжелее. То ли от усталости, то ли от чего-то другого.

— Держи.— тихий голос сзади заставил меня вздохнуть и, обернувшись, я увидела Егора, который светил фонариком под ноги.

Он протянул мне сигарету, и я её приняла. Меленин сел рядом, прокручивая колёсико зажигалки.

— Киса подрался с твоим бывшим, который в параллели с нами учился.— Егор прервал тишину, хрипло посмеиваясь.— Я был там, когда они начали драться. Сразу узнал того чувака, как его звали? Сёма?

— Сева.

— Да, точняк!— на этот раз он расхохотался громче, слегка кашляя.— Такое имя смешное, я сейчас уссусь.

— Ты обдолбаный?— я понимала, что он что-то принял. Друг кивнул, укладывая голову у меня на плече.— Чё принял? Травка? Экстази? Амфетамин? Лсд?

— Я хуй знает.— он пожал плечами, глупо хихикая.— Киса предложил — я согласился, не интересуясь, что это.

— Зачем?

— Хотел повеселиться.

— Врёшь.— отрезала я, толкая его в бок.— Давай на чистоту.

— Хотел поговорить с Анжелкой.— тихо сказал тот, перестав смеяться.— Позвал её, а он как только посмотрела на меня, влепила пощёчину и ушла. Вот скажи, что я не так делаю?

— Всё. Всё ты делаешь не так.— честно отвечаю ему, на что Егор тихо вздыхает.— Не лезь к ней со своими чувствами. Они ей не нужны, это я тебе как подруга советую. Бабич ничего не чувствует к тебе. Абсолютно.

— Ты пиздишь!— рявает Меленин, неожиданно быстро вскакивая на ноги.— Вы обе врёте! Она любит меня, я же вижу! А я люблю её! С четвёртого класса!

— Да, да.— я быстро киваю, словно китайский болванчик.— Не любит она тебя, идиот! У неё другой! Проснись наконец.

— К-кто?— он роняет телефон, и слабый свет бьёт в глаза.— Кто он? Скажи мне!

Лицо друга искажало страх, злость и ревность. Сейчас им руководили наркотики, а не здравый смысл. Наверное, мне стоило прикусить язык и не выводить его. Но, что сделано — то сделано.

Зажав сигарету в зубах, я встала с гальки, отряхивая от ляшек мелкие камни, впившиеся в кожу. Я подошла к Егору и обняла его, похлопывая по спине.

— Давай поговорим об этом утром, когда оба протрезвеем.— мой голос был тихим, я старалась передать спокойствие.— И от наркотиков, и от алкоголя. Мне не стоило выводить тебя на эмоции, я...

— Всё нормально, Соф.— Мел обхватил меня за плечи, сжал и слегка приподнял.— Не надо давить из себя извинения. Я же знаю, что ты не любишь это делать.

Сейчас мне захотелось провалиться сквозь землю. Наговорила ему таких гадостей, зная, в каком он состоянии. Я даже извиниться не смогла, хотя должна была.

За этот вечер внутри что-то треснуло.

Уже второй раз.

Что-то хрупкое, словно только что подмороженный лёд.

Телефон друга загудел, прерывая всю откровенность. Он все ещё лежал на земле, а фонарик мигал, оповещая о звонке.

Меленин отстранился, забрал мобильный и поднёс к уху. Я услышала громкий вопль Рита и Гены, хмыкнув, затушила окурок.

— Рит, не кричи.— ласково произнёс тот, и схватив меня за руку, повёл в сторону гулящей толпы.— Мы идём, скоро будем.

Костёр стал больше, он трещал и грел сидевших вокруг него людей. Кажется, толпа стала больше. Пьяные парни и девушки задорно отплясывали, громко смеясь и стараясь перекричать галдёж музыки из колонки.

Я заметила Борю, сидевшего неподалёку — он пил пиво и курил, невидящим взглядом буравя море. Наверное снова думает об отце и о том, как тот поступил с ним. Почему-то, Хэнк считает себя виноватым, хотя это вовсе не так. Он не виноват, что его папаша идиот.

— Забираю у тебя этого лысика.— перед нами появляется Гена, с бутылкой водки в руках. Поморщившись от её вида, отдаю ему Егора, еле стоящего на ногах.— Погнали, братишка, нам ещё сто-о-олько нужно успеть выжрать, ты не представляешь.

В ответ Меленин что-то булькнул и, громко прокашлявшись, харкнул на землю. Сдержав рвотный позыв, я замечаю Риту, направляющуюся в мою сторону. Она дерзко виляет бёдрами, широко улыбаясь, а парни смотрят на неё, раздевая глазами. По лицу Цветаевой видно что ей эта нравится.

— Мы так хотели, чтобы ты разбила носяру этой суке!— вопит она, обнимая меня так крепко, что алкоголь просится наружу.— На, догоняй.

Забираю из её рук бутылку какого-то неизвестного мне мартини и, припав к горлышку губами, жадно глотаю содержимое. В горле немного печёт, а желудок приятно согревается. Утерев рот рукавом джинсовки, глубоко вдыхаю, чтобы не выблевать залпом выпитое.

— А где Бабич?— озираюсь по сторонам, но подругу не замечаю.

Зато вижу Кису и Машу, нежно ворующих поодаль от костра. Миронова сидит на его коленях, склонив голову на плечо, пока тот перебирает её, взъерошенные после меня, волосы. Злость снова ударяет в голову, я делаю шаг к ним, но Рита хватает меня под руку.

— Нет, родная!— она качает головой, легонько хлопая меня по плечу.— Оно тебе нахуй не надо, и он тоже. Лучше скажи, что между вами произошло, я видела, как Киса увёл тебя. Хотела уже думать что вы помирились, но когда он пришёл, Миронова сразу кинулась к нему на шею.— Цветаева делает глоток и кривится, то ли от горьковатости алкоголя, то ли от рассказа про Машу.— Эта ебанашка так рыдала, будто ты её пырнула, а не пару оплеухов прописала.

И тут я поняла, что чувствую то, что, кажется, мне не свойственно. Вину, беспокойство и ревность, которая тонкой вуалью окутывала мой разум. Такое со мной впервые.

Это из-за алкоголя, не более.

Я пьяна неизвестными чувствами, сама того не понимая.
______________________________________________

НЕ СКУПИТЕСЬ, ОСТАВЬТЕ ПАРУ ПРИЯТНЫХ СЛОВ И ГОЛОСОВ!😉

Рекомендую к прочтению:

«Мы встретились слишком рано»

«Сердце твоё- камень»

«Спецвыпуски по фанфику «Сердце твоё- камень»

«Сквозь бурю| Адель и Киса| Чёрная весна»

Тгк с моментами из книг, спойлерами к новым главам и многим другим:
|•ctk_sb•|

Тик ток: mbcr_ctk