Уйдём во мрак

Громкий звук, заставляет меня резко распахнуть глаза и вскочить. Оглядываюсь по сторонам, спросонья не понимая, где нахожусь. Моё платье висит на стуле, на полу валяется нижнеё белье. Рядом лежит Кислов, закинув руки за голову, он тихо сопит. Его кудри неряшливо разбросаны по подушке, а ресницы слегка подрагивают.

— Кисуля,— ласково воркую я, проводя ногтем по подтянутому прессу.— Просыпайся.

Он не слышит меня и, взяв его телефон, выключаю дотошный будильник. Сейчас раннее утро, а солнце уже бьёт в лицо, норовя разбудить тех, кто спит не зашторивая окно — Киса в их числе. Яркие лучи скользят по стенам и полу, озаряя всю комнату солнечным светом.

Я встаю и поднимаю белье, которое неряшливо разбросано по спальне. Тихо выхожу в коридор, прислушиваясь к каждому звуку и шороху — не хочу встретиться с матерью Кислова, тем более, в таком виде. В квартире тишина. Захожу в ванну и закрываюсь на замок.

Тёплая вода бьёт по плечам и груди, стекая всё ниже, к самому сливу. Выдавливаю гель на мочалку и вожу ей по телу, желая отмыть всё то, что происходило вчера. Тру с такой силой, что кожа саднит и становится красной. В голову сразу лезут не лучшие мысли о том, что со мной будет, если правда вскроется. Если. Нет. Этого не будет. Химик сделает всё, чтобы меня не тронули. Чтобы никто ничего не узнал.

Смываю остатки пены и, укутавшись в полотенце, выхожу. Киса всё ещё спит, только теперь на боку, свернувшись калачиком и зажав одеяло между ног. Сажусь на пол и осторожно прикасаюсь рукой к его щеке. Дышу тихо, чтобы не разбудить, и почти не двигаюсь, не хочу задеть его. Не знаю, что мной руководит, пальцами касаюсь губ, ненадолго задерживаясь.

Ваня так и не проснулся. Продолжает глубоко вдыхать и неслышно выдыхать. Сажусь на диван, обхватывая ноги рукой и опираясь щекой о колени. Второй глажу его по кудрявым волосам. Кислов придурок, я точно это знаю. Но, что-то в нём цепляет меня. Что? Я сама не знаю. Мне с ним легко и просто. Нет этой тягости отношений. Нет бытовухи. Нет ненужных вопросов и слов. У нас всё просто, вот и весь ответ.

То, что между нами происходит, нельзя назвать отношениями. Здесь нет влюблённости, симпатии и любви. Здесь только взаимное влечение и желание. Такое, чаще всего, называют привычкой. Точно такая же сильная, как курение или алкоголизм. Хочу ли я чего-то большего? Нет. Я не чувствую к Кислову ничего, кроме удовлетворения и уважения. Всё таки, не зря мы общаемся уже больше пяти лет.

Для многих Киса не самый приятный человек, но за людей, которыми дорожит — стоит горой. Он готов придти на помощь, и не важно, какой она будет и что от него потребуется. Он поможет, когда это особенно нужно. Подставляет плечо, когда падаешь или оступаешься. Да, сначала он попиздит, возможно, наорёт, но поможет. Именно за это я его уважаю. Возможно, именно поэтому я с ним.

Он наконец открывает глаза, щурясь от солнца, свет которого, бьёт прям в сонное лицо. Ваня переворачивается на спину, потягиваясь. Я наблюдаю за каждым его движением, хоть и знаю, что он сделает в следующую секунду. Это не первое наше утро вместе. За столько лет, я выучила его сонную рутину.

— Ой, блять, Зуева.— хрипло ворчит тот, закрывая глаза ладонью.— Только не говори, что ты пялилась на меня, пока я спал.

— Да, думала о том, как лучше убить тебя.— беззлобно огрызаюсь в ответ и встаю.— Было два варианта: первый — провести ножом прям по горлу, второй — задушить подушкой.

Полотенце падает на пол и, отвернувшись, надеваю нижнее бельё, которое валялось на полу.

— И что выбрала?— он проходит мимо меня и открывает балконную дверь настежь.

— Третий вариант.— я выхожу следом за ним и, выхватив из его рук сигарету, сажусь на стул. От прохлады по телу пробегают мурашки.— Живи пока, разрешаю. Ты, кстати, опаздываешь на пару.

Кислов хмурится, подкуривая сигарету. Запускает пятерню в волосы, почёсывая затылок.

— Да и поебать мне. Ко второй пойду.

Хмыкнув, я стряхиваю пепел и подставляю лицо на встречу солнцу, которое приятно греет кожу.

— А ты чё расселась?— бурчит Ваня и подходит ко мне, загораживая солнце.— Тебе, типо, в шарагу не надо?

— Мне к третьей.— отзываюсь я и, оттолкнув его ногой, продолжаю греться.— Предъявить что-то хочешь?

— Хочу.

Он ставит второй стул рядом, и садится на него, опираясь боком о спинку. Пару секунд молчит, рассматривая меня.

— Где была вчера?

— В клубе,— щерюсь я, не желая слушать его поучения.— Я же говорила.

— С кем?

— С Ритой.— бесстыже вру, глядя ему в глаза.— И вообще, какого хрена ты меня допрашиваешь?

— Хочу знать, всё ли с тобой нормально.— Киса рявкает в ответ, туша сигарету о железяку.— Для кого наряжалась? Я тебя с выпускного в платье не видел. Хотя, стой! Ты что, девочка что ли?

— Не ахуевай, Кислов.— выпаливаю я, защищаясь от его нападок.— Захотела. Сойдёт за ответ?

Я выкидываю бычок вниз и захожу в комнату. Оставаться здесь больше нет смысла, нужно ехать к дилеру и забирать честно заработанные деньги. Натягиваю платье и, поправив брители, выхожу в коридор. Киса выходит ко мне, когда я обуваю каблуки.

— И куда ты?— спрашивает тот, подпирая дверной косяк плечом.— Подвезти?

— Домой.— мгновенно отвечаю я и, выпрямившись, улыбаюсь.— Не нужно, сама доберусь.

Махнув рукой на последок, открываю дверь. В спину мне прилетает:

— Поправь платье, всю жопу видно.— он говорит это с довольной усмешкой, а после, хлопает меня по заднице.— Классное белье, Ириска, одевай его по чаще.

— Обязательно.— показываю ему средний палец и спускаюсь по лестнице вниз.

Я без стука влетаю в кабинет Химика, ловя его за курением и распитием очередного дорогого алкоголя. Он щурится, от дыма и кивает, чтобы я села.

— Так и думал, что ты придёшь за деньгами в скором времени.— он отталкивается от стола и подъезжает к одной из дверц, за которой находится сейф.— Молодец, свою работу выполнила тихо и уверенно.

— Ну да,— прыскаю я, качнув головой.— А то что нас спалили, это мелочи?

— Да.— мужчина равнодушно пожимает плечами и возвращается на место.— Это не твои проблемы, Софья. Ты сделала работу, о которой я просил. Дальше решу всё сам. Знаешь же, что своих людей я защищу.

Знаю, но это не даём мне гарантии на то, что меня не грохнут где-нибудь из-за того, что произошло в тот вечер. Мне хотелось высказать это, но я прикусила язык и кивнула, закуривая.

— Вот твои деньги.— на стол приземляется белый конверт и, хмыкнув, Химик подталкивает его мне.— Здесь вся сумма, как договаривались.

— Заебись.— моё настроение мгновенно поднимается, когда я слышу шорох бумаги.

Открываю конверт и пересчитываю деньги, широко улыбаясь. Ровно пятьдесят тысяч. Месячная зарплата большинства жителей нашего города. А я заработала их за один вечер, не ударив палец об палец.

Сама бы я никогда на это не пошла, но когда нужны деньги, ты сделаешь всё возможное, чтобы заработать их. В наркоторговлю я вовлеклась сама, а в это дело — благодаря Химику. Он придумал эту безумную идею, после случившегося, я чувствую себя причастной к движу. Моя скучная обыденная жизнь, после такого, не кажется такой уж скучной и обыденной.

Одним выстрелом двух зайцев.

На одну проблему меньше.

Лично я вижу только плюсы, которые совсем скоро будут потрачены на то, что я так давно хотела.

— После такого, мне нужны выходные.— говорю я и встаю, опираясь обеими руками об стол.— Есть такая возможность? Всего пару дней, не больше.

— Да хоть неделю.— хмыкает дилер и наливает новую порцию виски в бокалы, один из которых, протягивает мне.— Выпьем за успешное дело?

Забираю бокал из его руки и выпиваю залпом, не морщась. Горьковатое послевкусие, после которого горло и желудок приятно согревает.

Химик одобрительно кивает и достаёт из ящика стола свёрток, наполненный наркотиками.

— Это твоему брату.— я забираю свёрток и, сунув его в рюкзак, киваю.— Он должен вот-вот приехать, за сегодня я устал, передашь ему сама.

— Без проблем.— пожав плечами, поправляю лямку и иду к выходу.— Если что, номер мой помните.

Выхожу на улицу и, подперев спиной стену здания, достаю из пачки сигарету. Хмурое небо, затянутое тёмными тучами, нависает над городом и его пределами. Ветер усиливается, срывая листья с деревьев. До этого яркое солнце, прячется в тучах, забирая с собой последние светлые лучики. Воздух становится влажным и немного душным, от чего дышать становится легче и свежее.

Я ненавижу дождь, и всегда ненавидела. Эта сырость и прохлада, пробирают до костей. Напоминают о дне, когда мой детский мир окончательно рухнул. Последний яркий аттракцион потух, словно догоревший фетиль свечи. Погас и больше не зажигался.

В детстве мне казалось, что я никогда не буду жестокой. Я не понимала, как можно не брать трубку, не отвечать на сообщения, не приходить, когда знаешь, что тебя ждут. Не могла уложить в своей, по-детски, наивной голове, как люди могут быть настолько равнодушными. Так и жила с этим вопросом. Долго жила. Пока не повзрослела.

Теперь и я умею не брать трубки, не отвечать на сообщения и не приходить на встречи. Я поняла, что чем толще лёд, тем сильнее люди не могут, или не хотят, его разбить. Чем дальше ты уходишь, велика вероятность, что тебя и вовсе не догонят.

Мне никто не нужен. И как бы мой телефон не разрывался от надрывных звонков, сколько бы признаний я не получала — это всё мне безразлично. Ни одна струна внутри не дрогает. И душа у меня не болит из-за этого, потому что я ничего не обещала. Чужие иллюзии — не моя забота.

Чёрная тонированная машина паркуется прямо передо мной, ещё пару сантиметров, и моё тело касалось бы капота.

Я хмурюсь и, выскользнув оттуда, останавливаюсь напротив двери, стуча по стеклу. Оно опускается и из салона выглядывает Мельников, окидывая меня недовольным взглядом. В первые вижу его таким.

— Запрыгивай, поговорить нужно.— цедит тот, кивая на сиденье рядом.

— Ты чё, пёс, охуел?— остервенело выпаливаю я, заломив брови.— Это чё за выкидоны, Мельников?

— Зуева, садись в машину.— повторяет Сева, совершенно не слыша мои слова.— Это последний раз, когда я прошу по-хорошему.

— По-хорошему?— фыркнув, складываю руки на груди.— А как же, интересно, будет по-плохому? Заломаешь мне руки и насильно запихаешь в салон?

Сева снова окидывает меня взглядом, на этот раз, более мягким. Он наклоняется ближе, слегка прищурившись, произносит:

— Это план "Б". Садись в машину. Нам нужно поговорить.

— О чём пиздеть собрались?— за спиной слышится хриплый голос и, обернувшись, я замечаю удивлённого Гену.— Эй, баклан, моя сеструха с тобой никуда не поедет. Тем более, не сядет в твою тачку. Катись колбаской, пока ноги и руки целы.

Мельников хмурится, а я качаю головой, подталкивая брата обратно к своей машине.

— Поговорим потом.— проговариваю одними губами, на что Сева кивает и поднимает стекло.

Гена открывает передо мной дверь и убедившись, что я села, тихо закрывает её и огибает тачку, садясь за руль. Он заводит мотор и я слышу, как что-то стучит под капотом.

— Что это за звук?— буднично спрашиваю я, поворачиваясь к брату.— Подшипники?

— Они самые, Белка.— грустно отвечает брат, пристёгиваясь.— Менять надо, а бабок нет.

Я закусываю губу, зная, что Гена обожает свою машину и как ему не нравится, когда та ломается.

— Сколько стоят новые?

— Точно сказать не могу.— он легонько бьёт по рулю — злится.— Надо ехать в сервис, это минимум пятёрка.

Лезу в сумку и достаю оттуда свёрток, протягивая его брату.

— Химик просил передать.— объясняюсь я.— Говорит, что за сегодня слишком заебался, поэтому, я в роли совы из Хогвартса.

— Чё это за хуй, который пытался уломать тебя сесть в его тачку?— вспоминает Гена, выкручивая руль вправо.— Он в курсе, кто такой Киса, и что с ним будет, когда этот псих об этом узнает?

— Если ты не расскажешь — не узнает.— цежу я, вспоминая всё произошедшее недавним вечером. Вспоминая поцелуй с Мельниковым.— Это мой знакомый, тоже барыга.

— Ясен хуй, что он барыга.— хохочет тот, сощурившись.— Его бы просто так никто на территорию не пустил. Так что по поводу Кисы? Почему он не должен знать, что ты пиздела с тем псом? Так ведь ты его называла?

— Во-первых, ты не рассказываешь обо мне ничего лишнего, кроме позорных моментов из детства!— восклицаю я, ударяя Гену в плечо, на что тот лишь шире улыбается.— Во-вторых, мы с Кисловым просто друзья.

Нас нельзя назвать парой, мы не в отношениях. Поэтому, друзья — будет правильнее. По крайней мере, я так думаю.

— Мы просто друзья.— передразнивает Зуев, и высовывает язык наружу.— Друзья, которые, так уж вышло, занимаются сексом. Очень интимным сексом! Который, не прям интимный, потому что они просто друзья. Они не спят с другими, потому что, ну...

— Какая разница, что между нами происходит?— перебиваю старшего, не желая слушать этот бред.— И, разве можно, заниматься не интимным сексом? Это как вообще?

— Ну, поглаживать друг друга по кое-каким местам.— Гена играет бровями, улыбаясь.— Слюняво так причмокивать и тому подобное.

— Фу, блять!— я, зачем-то, представляю эту картину, кривясь. К горлу подступает тошнота.

Нет, не то чтобы я против всего этого. Но, когда об этом говорит мой брат, становится мерзко. И вообще, когда наш разговор перетёк в такое русло?

— Молчи. Просто, блять, молчи!— я затыкаю ему рот ладонью, проглатывая ком тошноты, застрявший в горле.— Всё! Закрыли тему! Я не хочу об этом разговаривать.

До ушей вновь доносится стук, доносящийся из-под капота — на этот раз более громкий. Я перевожу взгляд на Гену, который лишь хмурится и поджимает губы.

Между нами нависает молчание, каждый думает о своём. Он — о том, как скоро сможет отремонтировать машину и где взять деньги. Я — о недавних событиях и их возможных последствиях.

Пытаюсь вбить сама себе, что думать о случившемся не нужно. Химик ручается за то, что никто ничего не узнает. Но, почему-то, дурные мысли всё равно лезут в голову, пуская корни и дёргая, не без того, расшатанные нервы.

— Вот здесь останови.— бурчу я, затерявшись в своих мыслях.

— Угу.— мычит брат в ответ, и останавливает машину на остановке.

Я выхожу и пару раз, легонько стучу по крыше — даю понять, что он может уезжать. От остановки до моего колледжа, идти всего несколько метров.

Время ровно час дня, до начала пары десять минут. Успею быстро забежать за кофе. На асфальт падает пара капель дождя, а после, начинается сильнейший ливень. Накидываю капюшон на голову и бегу ко входу в здание, не желая мокнуть.

Главная лестница забита студентами, окидываю их недовольным взглядом и, юркнув за дверь, поднимаюсь по ступенькам. В нос бьёт запах сигарет. Не успеваю я преодолеть очередной пролёт, как меня окликают.

— Если ты пришёл за товаром, у меня его нет.— мгновенно выпаливаю я, поворачиваясь лицом к парню.— Взяла выходные, дня на два.

— Та не, у меня есть ещё.— отмахивается Григорьев, поправляя кепку.— Хотел узнать, куда несёшься.

— За кофе, потом на пару.— отзываюсь я и, взяв его под руку, толкаю к лестнице.— Не хочешь сказать, что у нас сейчас будет?

— Ой, блять.— фыркает Олег, закатывая глаза.— Основы подготовки чего-то там, думаешь, я помню как эта поебота называется?— я качаю головой.— Вот! И я нихуя не помню. Заебала меня эта хуета, я устал учиться.

— Григорьев!— восклицает пожилая женщина, в которой я узнаю одну из преподавательниц.— Как тебе не стыдно? Помни где находишься, прежде чем развязывать свой грязный язык!

— Извиняйте.— лениво отзывается тот, цокая языком.— Вот же, пизда старая, вечно до меня доёбывается.— он говорит это тише, поглядывая назад.— Говорят, что муж ушёл от неё из-за того, что вечно мозги ебала. Он, кстати, помер через какое-то время.

— Сердце не выдержало спокойствия.— шучу в ответ и мы заходим в студенческий кафетерий.— И остановилось. Можно ли считать это убийством?

— Хуй его знает.— Олег пожимает плечами, опираясь локтем о столешницу.— Две капучины, по-братски.

Очкастый парниша кривится, слова Григорьева резанули слух не только ему, но и мне. Я качаю головой, пихая однокурсника в бок, на что тот удивлённо смотрит на меня.

— Ходи на пары почаще.— менторским тоном выпаливаю я.— Два капучино, а не две капучины!

— Ой, блять.— прошамкал Олег, смеряя меня взглядом.— Если ты будешь чаще появляться в колледже, то обещаю, что буду ходить на все пары. Только ради тебя, Зуева!

Он показывает мне язык и, не оставаясь в долгу, отвечаю ему тем же. Григорьев заливается смехом, стуча ладонью по столу. Грохот привлекает внимание работников, и пару женщин в возрасте выглядывают с кухни, удивлённо глядя на парня.

— Так, всё, хорош.— я забираю кофе и, протянув один стаканчик Олегу, толкаю его к выходу.— Ты сейчас своим ржачем всех распугаешь.

— Да ты что?— притворно удивляется Григорьев, приложив руку ко рту.— Когда тебя начало волновать чужое мнение? Эй, ты не та Зуева, которую я знаю!

— Боже,— закатив глаза, делаю глоток невкусного кофе.— Ну что за придурок.

— Спасибо, дорогая!— ласково щебечет парень, разворачиваясь ко мне лицом.— Если пошевелишь булками, то, возможно, мы успеем занять последнюю парту, и посплетничать об одногруппниках!

Я совсем забыла, что пара у нас совмещённая, а это значит только одно — народу будет много. На ходу допиваю всё содержимое и мы бежим в другой конец коридора, расталкивая других студентов, изредка извиняясь перед преподавателями.

Протиснувшись между какими-то парнями, я глазами ищу широкую спину Григорьева, который юркнул в кабинет первым.

— Не меня потеряла?— кричит он, рассевшись на стуле, в самом конце аудитории.

Иду к нему и замечаю, как рядом с ним садится не знакомый мне парень.

— Сдрисни, щегол.— беззлобно рявкает Олег, укладывая ноги на рядом стоящий стул.— Мест дохуя, найди себе чё-нить.

Щуплый парень на мгновение замирает и, кажется, даже не дышит. Он смотрит на Олега, а после, кивает и уходит на первую парту. Я сажусь рядом, закидывая сумку на колени.

— Фу, я сейчас рассматриваю наших одногруппников и замечаю, что они все либо долбаёбы, либо ауешники.— кривлюсь, рассматривая лица людей.— Пиздец, как я раньше этого не замечала?

— На пары ходить надо.

— Я хожу!— возмущенно вскрикиваю в ответ, хмурясь.— Просто не так часто, как это нужно.

В дверях появляется высокий мужчина, одетый в серый закатанный свитер и строгие штаны. Он окидывает студентов быстрым взглядом и, поправив очки, включает проэктор. Пара началась.

Цветочек

— Софа, я возле твоей шараги.
18:10. Прочитано

— Может, посидим у меня?
18:10. Прочитано

— Я знаю, что у тебя последняя пара.
18:11. Прочитано

— Родители уехали, а я так хочу выговориться.
18:12. Прочитано

— Ок, выхожу, жди.
18:12. Прочитано

Подруга поставила реакцию на моё сообщение, я закинула сумку на плечо и двинулась на выход.

Меня чуть не пришибло дверью, мгновенно зажмурившись, я застыла. Удара не последовала и, тихонько открыв глаза, заметила перед собой Олега, держущего дверь. Он довольно улыбался и, вытянув руку, пригласил меня выйти.

— Ты вовремя.— выпалила я, расталкивая, столпившихся возле кабинета, студентов.— Уже успела подумать, какая огромная шишка будет на пол ебальника.

— Я всегда к твои услугам, Зуева.— он улыбнулся ещё шире, переступая через ступеньки.— Всё таки, адекватные люди должны держаться вместе.

Громко засмеявшись, я чуть не свалилась с последней ступеньки, но вовремя успела схватиться за поручень. Олег толкнул дверь, прохладный воздух ударил в лицо, а капли дождя упали прям перед носом.

Приметив Риту, стоящую недалеко от лавочек, я зашагала к ней. Подруга широко улыбнулась и помахала рукой, ловя пару недовольных взглядов каких-то девушек. Она нахмурилась и, гордо показала им средний палец, загребая меня в крепкие объятия.

— Ты чё тут забыла? Случилось что-то?— я разорвала объятия, и махнула Олегу на прощание.— Заскочим за бухлом? Под конец пары мне захотелось бахнуть пива и уснуть под партой.

— Я уже всё купила.— Цветаева похлопала по сумке, висящей на руке. Услышав звон стекла, я улыбнулась.— Расскажу всё дома, не хочется рыдать прям на улице.

По её словам, можно понять, что рассказ будет про Меленина. Мы не виделись пару дней, а он снова успел накосячить.

Мы не успели сделать и шага, как перед нами остановилась машина. Подняв взгляд, я увидела Севу и его сверлящий взгляд.

— Мельников, мать твою. Какого хуя ты следишь за мной?— я подошла ближе, рявкнув ему в лицо.— Тебе чё надо от меня?

— Ты не брала трубку, решил, что ты на учёбе.— совершенно спокойно ответил парень.— Помнишь, что нам нужно поговорить?

Что это за разговор такой, что он таскается за мной по всему городу? Больной придурок, не иначе.

— О чём? Говори быстрее и сваливай.— цежу я сквозь зубы, смотря на хмурое небо, затянутое свинцовыми тучами.— Быстрее будь, у меня дела.

— Это о поцелуе.

— О каком поцелуе?— брови Риты поползли вверх, касаясь линии роста волос.— Вы что, в дёсна долбились? Какого хера, Зуева? Почему ты мне не рассказала?

— Это был просто поцелуй.— мгновенно отвечаю я, чувствуя, как начинаю закипать.— Я была бухая. Это ничего не значит, Мельников. Такой ответ тебя устроит?

— Меня не устроит.

Я узнаю этот недовольный голос из тысячи других.

Киса.

Он всё слышал.

— Ебутся вши на голове.— тихо ругнулась Цветаева перед тем, как отвернуться от всего происходящего.

— Ну? Чё замолчала?— мрачно спросил Ваня, стоя на месте.— Объяснишь свои действия? Или я сам додумать должен?

— Что объяснять?— рявкаю в ответ, сжимая руки в кулаки.— Ты всё правильно услышал, к чему оправдания?

— В смысле, блять, к чему?— начал сердиться кудрявый, по-прежнему не делая и шага.— Ты ебанутая что-ли? Мы как бы, типа, мутки мутим. Или, для тебя обмен слюнями с другими — норма?

— Какие мутки, Кислов? Ты себя слышишь?— срываюсь я, и на мой крик оборачиваются люди.— Мы не в отношениях! Просто трахаемся, все слышали? Мы с Кисловым просто трахаемся!

— Заткнись!— выпаливает Ваня, подходя ко мне.— Для тебя это ничего не значит?

— Кислов, я в курсе, что ты трахаешь других.— усмехаюсь я, а его брови хмурятся.— Что? Думал, нихера не знаю? Хуя с два, Киса! Не смей выговаривать мне что-то, ты и сам не святоша!

— Ты конченная мразь, Зуева! И то, что я, якобы, с кем-то трахаюсь — пиздёж! Сука, да я же впервые поверил бабе, вступив с ней в отношения.

— Между нами нет официальных отношений.— напоминаю ему о том, что предложения вступить в них — не было.— Этот поцелуй нихера не значит. Просто, блять, забудь.

— Ахуеть.— Киса пару раз ошарашенно моргает, а после, отводит взгляд.— Очередной блядский поступок, и заметь, сделанный тобой. Ты бесчувственная сука.

Он сплюнул мне под ноги и, развернувшись, ушёл.

Я прикрыла глаза и пару раз глубоко вдохнула, стараясь успокоиться и придти в себя. На моё плечо упала рука, а на второе — Рита упёрлась подбородком, пустым взглядом уставившись вперёд.

Мимо, с диким рёвом шин, промчалась чёрная BMW. И скрылась в потоке других машин.

— Пошли домой, Соф.— тихо сказала Цветаева, беря меня под руку.— Сейчас дождь начнётся, ты же его не любишь.

Подруга потащила меня прочь отсюда. Я чувствовала, как наступаю в лужи, не замечая холода и влажности. Голова гудела от всех сказанных слов. В висках начало неприятно пульсировать, будто кто-то колотил в гонг.

Я шла, не видя и не чувствуя дороги. Шла и думала о том, что устала. Устала от скандалов, громких слов, ненужных действий. Устала от самой себя и окружающих.

— Рит, мы ведь не встречаемся.— я пыталась подобрать правильные слова, пока подруга сжимала мою руку, гладя по спине.— Какого хрена он тогда орёт?

Сейчас ужасно хочется говорить обо всём, но не говорится, не получается, не лезет. Совсем. При желании хоть что-то сформулировать, в голове начинаются тараканьи бега. Мысли ускользают, когда я пытаюсь ухватиться хоть за одну. И, когда кажется, что я вот-вот поймаю её... Как тут же включается свет, и все мысли-тараканы расползаются по углам и норам, прячась.

Самое время собрать вещи и уйти через окно, чтобы собраться с мыслями и побыть наедине с собой. Наконец понять, что происходит в моей чёртовой жизни.

Я не заметила, как Рита затолкала меня в квартиру. Хлопок входной двери, заставил вынырнуть в реальный мир и, проморгавшись, я огляделась. Подруга сняла куртку и ботинки, усадила меня на пуфик, помогая раздеться. Она делала это так аккуратно и нежно, что внутри всё потеплело.

— Всё норм, я сама.

— Точно?— переспросила Цветаева, на что получила кивок.— Я пойду бокалы достану, жду на кухне.

Раздевшись, зашла в ванную. Прохладная вода обжигала лицо, будто кто-то лил расплавленный металл. Я посмотрела на своё бледное лицо, под глазами залегли темно-синие мешки недосыпа. Тошно видеть себя такой... Помятой? Уставшей? Разбитой?

Похлопав по щекам влажными руками, я вышла из ванной. Рита во всю кружилась на кухне, что-то наризая и тихо подпевая себе под нос. Из динамика её телефона лилась музыка, заученная нами от и до.

Через плечо я пыталась разглядеть, что Цветаева там режет, но она упорно не давала мне этого сделать. Тыкнув её в рёбра, я схватила небольшой кусочек сыра и, сунув его в рот, села на мягкий стул, подминая одну ногу под себя.

— Рассказывай давай, что у тебя стряслось.— открыв сумку подруги, я достала оттуда две бутылки красного сухого вина.— О-о-о, заебись!

Рита закончила с нарезкой, и поставила на стол тарелку, наполненную разными видами сыра и орехов. Сунув штопор мне в руку, она поставила бокалы рядом.

Пару раз прокрутив штопор, я силой вытянула его. Пробка вышла из бутылки с громким чпоканьем, разлив тёмную жидкость, мы чокнулись и осушили содержимое залпом.

— Что рассказывать? Ты и так всё прекрасно понимаешь.— тихо сказала подруга, подпирая голову кулаком.— Это из-за Егора, он... он... Да я даже не знаю, как его назвать! У меня нет слов, злости и, каких-либо, оскорблений! Только ебучая грусть и тоска.

— Чё он начудить успел?

— Опять убивается по Анжелке. Днём сам позвал меня гулять, нет, сначала всё было хорошо, а потом.— она нахмурилась, стуча ноготком по стеклу.— Потом, он просто засел в телефон, совершенно не слыша меня, только угукал и агакал, как ёбаный гусь! Нет, ты прикинь? Я, как дура, накрасилась, оделась и отменила дела, чтобы побыть с ним. Уже успела подумать, что он забыл Бабич и заметил то, что я чувствую!

— Ты же знаешь, что он влюблён в неё с четвёртого класса.— я вновь разливаю алкоголь, до самых краёв.— И сколько Меленину не говори, он не поймёт, что Анжеле на него по-ху-ю! Будет за ней бегать до тех пор, пока ноги не откажут. А когда откажут, начнёт ползать, что есть мочи.

— Но я ведь тоже влюблена в него!— вскрикивает Цветаева, хлопая ладошкой по столу.— Неужели, не видно?

— Цветочек, любовь у всех разная, и, несомненно, каждый выражает её по-своему.— добавляю я, перед тем, как сделать глоток.— Но есть одна истина, которая случается со всеми, кто влюблён — они все, становятся идиотами. И не важно, как усердно ты скачешь перед ним, пытаясь привлечь внимание. Если он влюблён — он идиот, всегда им был!

— Слепо влюблённый идиот, готовый прибежать по одному её писку.— мрачно отзывается подруга, накручивая прядь волос на палец.— Вечно верующий в то, что это взаимно! Ради неё, он готов и на нож прыгнуть, и со скалы, и в бездну сигануть, не раздумывая!

Я хочу подлить ещё вина, но из бутылки капает всего пара скудных капель. Усмехнувшись, Рита протягивает мне вторую стекляшку и, открыв её, разливаю новую порцию.

— А что между вами с Кисой?— осторожно интересуется Цветаева, затягиваясь электронной сигаретой.— Вы так тявкались, что я и забыла, что нужно уши закрывать. Давно между вами не было таких скандалов, только перепалки.

— Можно закурить?— подруга кивает и я достаю смятую пачку сигарет, вместе со старой зажигалкой.

Колёсико прокручивается, выпуская остатки газа и, не успеваю я подкурить, как огонёк тухнет. Протяжно выдохнув, кидаю умоляющий взгляд на блондинку и та, взяв отцовскую зажигалку с подоконника, кидает мне.

— Ни-че-го! Нас нет. Есть только отдельно я, и отдельно он.— повторяю это вновь, чтобы все наконец услышали и отстали с этими вопросами.— Просто трахаемся, просто целуемся, просто ссоримся и просто друзья! Между нами, что-то вроде — одиночества вдвоём. Мы как бы вместе, а как бы отдельно.

— Это странно.— хихикнула Рита и, икнув, прикрыла рот ладонью.— Кстати! Откуда ты знаешь, что он с кем-то спит?

— Я не знаю, с кем он спит.— честно призналась я, выдыхая дым в потолок.— Это же Киса, тут и Вангой быть не надо, чтобы знать о его похождениях.

— Мне кажется, что он ни с кем, кроме тебя, не спит!— громко отмахивается Цветаева, допивая вино.— Кислов с таким лицом стоял, даже не знаю, как объяснить.— она промолчала пару секунд, а после, продолжила:— Будто ты задела его чувства. Что-то живое, что-ли.

— Что?— я расхохоталась, хватаясь за грудь, в которой встал ком дыма.— У него нет чувств, кроме злости, похоти и голода. Этим мы с ним и похожи.

— Нет. Вообще нет.— отнекивается подруга, делая глоток из бутылки.— У тебя есть чувства, просто ты их скрываешь!— я кривлюсь, смотря на неё.— Ой, не пизди. Вот, скажи мне, когда ты последний раз плакала? Выплёскивала всё дерьмо, что накопилось?

Я молчу, вспоминая. На ум приходит тот день, когда был осенний был. Можно ли считать это выплеском эмоций? Мы просто накурились, новые чувства, новые ощущения. Мои нервы просто не выдержали.

— Через неделю Хеллоуин.— бесстыже перевожу тему, забирая из рук подруги бутылку.— Кто-нибудь устоит очередной бухич, пойдём?

— Конечно!— радостно произносит та, пьяно улыбаясь.— Хочу быть женщиной кошкой. Сексуальной, горячей! Подцеплю какого-нибудь парнишку, чтобы Меленин локти кусал.

— Чьи? Анжелкины?— мы засмеялись в один голос и, не успеваю я успокоиться, как подруга чуть не клюёт носом в стол.— По-моему, тебе уже хватит.

— Ты права. Останешься у меня? Или такси вызвать?

— Сама дойду.— я встаю и убираю бокалы в раковину.— Иди ложись, я всё уберу и скажу, как пойду.

Цветаева кивает и уходит, придерживаясь за стену. Я выкидываю пустую бутылку и, допив остатки из второй, отправляю её в мусор. Мою бокалы, аккуратно ставя их сушится. Убирая полупустую тарелку с сыром в холодильник, накрывая пищевой плёнкой.

Вытираю влажные руки. Достаю из аптечки пластинку аспирина, наливаю в стакан воду и иду к подруге. Захожу в комнату, освещенную ночником. Она лежит на кровати, укутавшись в одеяло с головой и бормочет что-то под нос. Ставлю всё на тумбу и, чмокнув её в щёку, выхожу, прикрывая за собой дверь.

Когда я пришла, брат уже спал. Только прохладный ветер время от времени, покачивал занавеску. Я села на кресло, оглядывая комнату, затянутую полумраком. Телефон загудел, предупреждая о низком заряде. Сунув руку в ящик комода, достала оттуда зарядку, прихватывая зип-пакетик, в котором лежала пара разноцветных таблеток.

Положила одну по язык, усаживаясь на пол и, оперевшись спиной о кровать, вскинула голову к потолку. В этот же момент меня пронзила невыносимая боль, настолько сильная, что тело свело. Я закусила губу так сильно, что на языке появился привкус крови, вперемешку со сладкой химией. Подбородок предательски дрожал, а глаза мокли, но я вытирала их рукавом кофты. Знала, что если сейчас заплачу, то не смогу остановиться и разбужу Гену.

Переборов саму себя, встаю и плетусь на кухню. Меня начинает накрывать, тело становится лёгким и ватным, словно я плюшевая игрушка, не способная стоять на ногах. Я открываю окно настежь и сажусь на пол, прикрывая глаза.

День сменяет ночь, ночь сменяет день. И так из раза в раз. Смешно. У меня в голове такая каша, такой клубок мыслей, всё переворачивается, переплетается между собой. На меня валятся проблемы, которые я не создаю сама, их создают мне другие. Я знаю, что, когда-нибудь, справлюсь со всем этим. Сама. Но, есть ли между этим всем такая проблема, которую я не смогу решить самостоятельно? Есть, я уверена.

В горле сухо, со лба стекают огромные капли пота. Я тяну руку вверх, ухватываясь за край стола, шарю по нему в поисках стакана с водой. Нахожу и поддеваю его пальцами, толкая к себе.

Подталкиваю его к самому краю, не успевая поймать. Стекло разбивается, по полу разлетаются куски, от мелких, до больших.

Из комнаты брата слышится шорох, а потом и он появляется в коридоре, сонно потирая глаза. Заходит на кухню, не включая свет, обходит стекло и садится рядом.

— Эй, Белка,— тихо шепчет Гена, тормоша меня за плечо.— Не поранилась? Всё хорошо?

Качнув головой, отворачиваюсь, но он ухватывает меня за подбородок, поворачивая к себе.

— Точно всё хорошо?— ласково переспрашивает тот, а в моём горле встаёт ком.— Расскажи мне, что случилось? Я же вижу всё, сеструх.

Нос начинает щипать, глаза наполняются слезами, которые огромными каплями скатываются по щекам. Гена прижимает меня к себе. Я утыкаюсь носом в его грудь, ухватываясь руками за футболку, сжимая её. С сухих губ слетает громкий всхлип, а после, длинные и тягучие рыдания. Брат сжимает меня в своих объятиях пока я безудержно плачу.

Его грудь такая крепка, надёжная. Объятия сильные, тёплые и такие родные. Я больше не сдерживаюсь, не хочу.

— Я не бесчувственная сука.— хрипло цежу это, всхлипывая.— Я устала, Ген. Я так сильно устала.

Замолкаю, снова утыкаясь в его грудь, стараясь заглушить рыдание и боль. Гена кладёт руку мне на затылок, пальцами зарываясь в спутанных волосах. Он убаюкивает меня, тихо напевая:

— Хорошо бродить по свету. С карамелькой за щекою.— слышу знакомую песню, содрогаясь в крепких объятиях.— А ещё одну для друга, взять в кармашек про запас.

От его ласкового и доброго шёпота, мне хочется сжаться. Я вновь чувствую себя той маленькой девочкой, жаждущей любви и заботы. Только брат мог дать мне то, в чём я так нуждалась. Он всегда рядом. Всегда.

— Потому что, потому что.— не затихал Гена.— Всех нужнее и дороже, всех доверчивей и строже. В этом мире доброта, в этом мире доброта.
______________________________________________

НЕ СКУПИТЕСЬ, ОСТАВЬТЕ ПАРУ ПРИЯТНЫХ СЛОВ!😉

Рекомендую к прочтению:

«Мы встретились слишком рано»

«Сердце твоё- камень»

«Спецвыпуски по фанфику «Сердце твоё- камень»

«Сквозь бурю| Адель и Киса| Чёрная весна»

Тгк с моментами из книг, спойлерами к новым главам и многим другим:
|•ctk_sb•|

Тик ток: mbcr_ctk