12
Весь день я сидела в доме, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку за окном. Но он так и не появился. Время тянулось мучительно долго. И вот, ближе к девяти вечера, дверь наконец открылась.
Шарль вошёл так спокойно, словно вернулся после прогулки по набережной: довольный, уверенный, даже слишком.
Я поднялась из кресла, сердце бешено колотилось.
— Где ты был? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не сорвался от злости и обиды.
Он бросил на меня быстрый взгляд, ухмыльнулся и, снимая куртку, лениво ответил:
— Где был? Ну... девушки, бокал вина, немного веселья. Обычный день.
У меня перехватило дыхание. Сначала я подумала, что ослышалась.
— Что? — голос дрогнул, но в глазах уже зажглась искра гнева.
— Расслабься, принцесса, — сказал он с усмешкой, будто это была безобидная шутка. — Ты же не думала, что я весь день буду скучать дома?
— Пошёл к чёрту, Шарль, — выдохнула я, чувствуя, как глаза предательски наполняются слезами.
Он нахмурился, но я не дала ему времени. Развернулась и ушла в комнату.
— Мишель! — окликнул он, но в следующий момент дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его лицом.
Я прижалась к ней спиной, сердце колотилось так сильно, что казалось — он услышит даже через дерево.
А за дверью повисла тишина. Только его тяжёлое дыхание и моё сдержанное всхлипывание.
Я слышала его дыхание за дверью — неровное, злое и в то же время... растерянное. Обычно у него всегда были слова. Улыбка, фраза, подкол, даже если ситуация горела. Но сейчас — тишина.
— Мишель, — наконец заговорил он, голос звучал глухо. — Это была шутка. Дурацкая. Я не... я не был ни с какими девушками.
Я молчала, уткнувшись лицом в колени. Слёзы катились по щекам, и всё, что я могла, — это не открывать дверь.
Он выругался себе под нос и ударил ладонью по стене.
— Чёрт... — его голос дрогнул. — Я ездил к людям из команды. Сезон начинается через пару недель. Нужно было обсудить детали гран-при, настройки машины...
Он замолчал, будто ждал ответа. Но я не произнесла ни слова.
— Мишель... — в его голосе впервые прорезалась настоящая просьба. — Я облажался. Сильно.
Но дверь оставалась закрытой.
Спустя несколько секунд я услышала его шаги, отдаляющиеся по коридору. И снова в доме наступила тишина.
Утро началось с лёгкого стука в дверь.
Я молчала, надеясь, что он уйдёт. Но вместо этого дверь чуть приоткрылась — и в комнату скользнула белая коробочка, перевязанная тонкой серебристой лентой.
— Я оставлю это здесь, — услышала я его голос. Спокойный, но непривычно осторожный. — Просто... посмотри.
Дверь снова закрылась.
Я сидела несколько минут, не решаясь дотронуться. Но любопытство победило.
Развязав ленту, я открыла коробочку и замерла.
На бархатной подушечке лежала тонкая цепочка с кулоном в форме короны. Маленькая, изящная, с крошечными камнями, блестевшими в свете утра.
Внутри коробки лежал сложенный листок бумаги. Его почерк — немного неровный, но уверенный:
«Прости. Я дурак. Но ты не игрушка. Ты моя принцесса.»
Я провела пальцами по кулону. Корона сияла так же, как в детстве, когда я ещё верила, что быть принцессой — это только сказка, только счастье.
А теперь... это был он, его способ сказать то, что словами не получалось.
В груди защемило. Хотелось одновременно улыбнуться и разрыдаться.
Я ещё долго вертела кулон в руках, не решаясь надеть. Но в конце концов застегнула цепочку на шее. Холод металла коснулся кожи, и почему-то стало легче дышать.
Собравшись с силами, я вышла из комнаты. В доме стояла тишина, лишь где-то доносился запах свежесваренного кофе.
На кухне он сидел за столом — небрежно в футболке, с кружкой в руке, взгляд уставился в телефон. Но стоило мне появиться, он отложил его в сторону.
Наши глаза встретились. На его лице мелькнуло что-то, что он быстро попытался скрыть — облегчение? Вина?
— Доброе утро, принцесса, — сказал он так спокойно, будто ничего не было. Но голос его всё равно чуть дрогнул.
Я не ответила сразу. Медленно прошла мимо, налила себе кофе. Его взгляд буквально прожигал спину.
— Тебе идёт, — тихо заметил он, когда я обернулась.
— Что? — спросила я, стараясь говорить холодно.
— Кулон. Корона, — он кивнул на мою шею. — Теперь ты выглядишь так, как и должна.
Я опустила глаза, сжала кружку в руках. Боль никуда не делась, но слова и этот жест всё же тронули меня глубже, чем я хотела признать.
Я села напротив него, стараясь не встречаться взглядом. Сделала маленький глоток кофе — руки дрожали, но я не хотела, чтобы он заметил.
Шарль положил локти на стол, переплёл пальцы и какое-то время просто смотрел. Тишина давила.
— Мишель, — начал он наконец, серьёзнее, чем я ожидала. — Я облажался. Сильно.
Я подняла взгляд — его глаза были зелёно-голубыми, как море в шторм. Без привычной насмешки, без маски.
— Шутка про девушек... — он поморщился, словно сам себя хотел ударить. — Я идиот. Я хотел разрядить обстановку, но сказал глупость.
— «Глупость»? — переспросила я, чувствуя, как во мне снова вскипает. — Это было омерзительно, Шарль. После всего, что между нами было...
Он резко подался вперёд, голос стал жёстче:
— Я знаю. И поверь, я ненавижу себя за это.
Я замерла. Он никогда раньше не говорил так.
Он отвёл взгляд, провёл рукой по лицу.
— Я привык жить по-другому. Слишком долго. Женщины для меня были... временными. Я не думал, что слова могут ранить так сильно. Но с тобой всё иначе.
Моё сердце предательски дрогнуло, но я заставила себя ответить холодно:
— Слишком поздно.
Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде появилось упрямство.
— Нет. Я не позволю, чтобы всё закончилось вот так.
Тишина повисла между нами. Я крепче сжала кружку, стараясь скрыть, что внутри всё трещит от его слов.
Я резко встала из-за стола. Его слова звучали серьёзно, но боль внутри была слишком свежа. Я просто не могла сидеть рядом с ним дольше.
— Я не хочу это слушать, — бросила я и направилась к выходу.
Шаги за спиной раздались почти сразу. Прежде чем я успела сделать второй шаг по коридору, сильные руки обхватили меня за талию и развернули.
— Отпусти! — попыталась я вырваться, но он прижал крепче, его глаза были совсем другими. Ни тени насмешки.
— Нет, — сказал он твёрдо. — На этот раз нет.
Я замерла, поражённая его тоном.
— Мишель... — он говорил низко, серьёзно, каждое слово будто весило тонну. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной на гран-при.
Я распахнула глаза.
— Что?
— В Италию, во Флоренцию, куда угодно. На старт сезона. Хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы ты увидела мою жизнь, а я — чтобы ты стала её частью.
Я пыталась что-то ответить, но слова застряли в горле. Его серьёзность, его хватка, его взгляд — всё говорило о том, что это не игра.
— Я не шучу, — повторил он. — Я хочу тебя рядом.
И впервые в его голосе не было ни тени легкомыслия. Только решимость.
Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Его объятия были крепкими, но не давили — скорее держали так, будто он боялся, что я исчезну, если он отпустит.
Сердце стучало где-то в горле. Боль и обида ещё были во мне, но рядом с ним они растворялись, превращаясь в что-то другое — в слабость, в желание спрятаться в этих самых руках.
— Шарль... — прошептала я, всё ещё не веря, что он сказал это всерьёз.
Он наклонился ближе, его лоб почти коснулся моего.
— Я говорю правду. Я хочу, чтобы ты была со мной.
Слёзы предательски защипали глаза. Я больше не могла сопротивляться. Мои руки сами обвили его спину, и я уткнулась лицом в его грудь.
— Ладно... — выдохнула я еле слышно. — Я останусь.
Я почувствовала, как он выдохнул с облегчением, и его объятия стали ещё крепче.
— Вот так, принцесса, — прошептал он, и в голосе прозвучала не насмешка, а настоящая благодарность.
И впервые за долгое время я позволила себе расслабиться в его руках, чувствуя, что, возможно, этот ледяной лёд между нами начал трескаться.
Спустя две недели многое изменилось... и в то же время ничего.
Мы с Шарлем жили в одном доме, виделись за завтраком, иногда ужинали вместе, но между нами по-прежнему висела тонкая стена. Он был внимательным, осторожным, даже вежливым — слишком вежливым. А я держала дистанцию. Не хотела, чтобы он снова ранил.
И вот теперь — Бахрейн. Первые тесты сезона.
Моя жизнь, в которой никогда не было гонок, теперь круто менялась.
Приватный джет ждал нас в аэропорту. Я шла за ним по трапу, ветер трепал волосы, а сердце бешено колотилось — не от полёта, а от осознания, что мы летим вдвоём, и несколько часов придётся провести в замкнутом пространстве.
Салон встретил мягкими креслами и тихим светом. Я села у окна, спрятавшись за планшет и наушники, хотя экран давно погас.
Шарль сел напротив, удобно закинув ногу на ногу, и какое-то время молчал, изучая меня взглядом.
— Ты нервничаешь, принцесса, — сказал он наконец, его голос прозвучал мягко, но слишком уверенно.
— Нет, — ответила я коротко, глядя в окно.
— Угу, — усмехнулся он. — Тогда почему ты прячешься от меня уже две недели?
Я резко повернулась к нему.
— Может, потому что ты заслужил это?
В его глазах промелькнула тень боли, но он только вздохнул и откинулся в кресле.
— Ладно. У нас впереди шесть часов полёта. Посмотрим, кто сдастся первым.
Я отвернулась обратно к окну, но чувствовала его взгляд на себе каждую секунду.
Мы летели уже больше двух часов. За окном — бесконечные облака и солнце, заливающее салон мягким светом. Я всё это время делала вид, что читаю, хотя глаза давно скользили по одним и тем же строчкам.
Шарль сидел напротив, казалось, совершенно спокойный. Он что-то печатал на телефоне, иногда делал заметки в блокноте. Но я чувствовала — он следит.
И вдруг самолёт слегка тряхнуло. Я вздрогнула, вцепившись в подлокотники.
— Всё в порядке, — сказал он спокойно, даже не поднимая головы.
Но через минуту тряска усилилась. Джет встряхнуло так, что я непроизвольно вскрикнула. Книга упала на пол, а я резко расстегнула ремень и почти инстинктивно переместилась на сиденье рядом с ним.
Он сразу положил руку мне на плечо.
— Тише, принцесса, — его голос звучал удивительно мягко. — Это всего лишь турбулентность.
Я закрыла глаза, чувствуя, как пальцы вцепились в его руку. Сердце стучало так, будто я только что пробежала марафон.
— Ты боишься летать? — спросил он тихо.
— Немного, — выдохнула я, хотя на самом деле мне было стыдно за собственную реакцию.
— Тогда держись за меня, — сказал он уверенно, притянув ближе.
Я оказалась прижатой к его плечу, чувствуя его тепло и запах его парфюма — слишком близко, слишком опасно. Но в тот момент это действительно успокаивало.
Тряска прекратилась так же внезапно, как и началась. Но я всё ещё сидела рядом, не решаясь отодвинуться.
Он наклонился, прошептал мне на ухо:
— Видишь? Со мной тебе ничего не угрожает.
Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Сердце понемногу успокаивалось, и я уже хотела встать, чтобы вернуться на своё место.
— Спасибо, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Теперь всё в порядке. Я лучше... сяду обратно.
Я уже приподнялась, но его рука крепко легла мне на запястье.
— Не надо, — сказал он тихо, но твёрдо.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Шарль...
— Раз уж ты пришла, оставайся, — в его голосе была та уверенность, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — Здесь надёжнее.
— Но... там же моё место, — попыталась я возразить, но звучало это слишком слабо.
Он чуть усмехнулся, наклонился ближе и прошептал:
— Ты серьёзно хочешь снова сидеть одна, когда можешь быть рядом со мной?
Я замерла, чувствуя, как щеки вспыхнули. Его рука всё ещё держала мою, тёплая, сильная, и в его глазах читалось то, что он не собирался отпускать меня обратно.
В итоге я сдалась и медленно опустилась обратно в кресло рядом с ним.
Он довольно откинулся на спинку, но не убрал руки.
— Вот так лучше, — произнёс он тихо, и я не знала, то ли злиться, то ли благодарить судьбу за эту турбулентность.
~
Когда шасси коснулись полосы, сердце у меня снова ухнуло. Только теперь не от турбулентности, а от осознания, что мы прилетели. Бахрейн. Первая гонка сезона. И я здесь.
Шарль выглядел спокойно — будто это был обычный рабочий день. Но я чувствовала, как внутри у меня всё кипело.
Когда мы вышли из джета, к трапу уже подъехали машины сопровождения. Не обычные, а представительские. Внизу ждали организаторы, несколько людей в строгих костюмах и с бейджами, и даже охрана.
— Для тебя всё по высшему разряду, принцесса, — тихо усмехнулся Шарль, подавая мне руку.
Я взяла её, стараясь не показывать, что волнуюсь. Но в груди всё равно колотилось — я привыкла к приёмам в Монако, но здесь, в другой стране, всё казалось новым и пугающим.
— Добро пожаловать в Бахрейн, ваше высочество, — сказал один из организаторов, слегка кивнув мне.
Я кивнула в ответ, сохраняя ту самую «принцессинскую» улыбку, которой меня учили годами.
А вот Шарль... он просто усмехнулся, привычно махнув рукой, и это так не вязалось с официальностью момента, что я едва не рассмеялась.
Нас провели к отдельной машине. Люди фотографировали, кто-то снимал на телефоны. И я впервые по-настоящему ощутила, как странно мы смотримся вместе: я — принцесса в официальном статусе, он — звезда Формулы-1.
И, кажется, никому не было дела до того, что между нами всё ещё зияет холодная трещина. Для окружающих мы уже выглядели как нечто большее.
Шарль, заметив мой взгляд, наклонился и шепнул:
— Привыкай. Это только начало.
Черный автомобиль мягко остановился у входа в отель. Это был не просто отель — огромный стеклянный комплекс с сияющими огнями, где обычно селили политиков, миллиардеров и мировых звезд.
Когда мы вошли внутрь, я сразу почувствовала взгляды. Сотрудники склонили головы чуть ниже обычного — не из-за него, а из-за меня. Статус принцессы всё-таки работал, даже в другой стране.
У стойки регистрации всё уже было готово. Девушка в форме с идеально ровной улыбкой передала нам карты и сказала с лёгким акцентом:
— Ваш люкс на последнем этаже. Желаем вам приятного пребывания, мадемуазель, месье.
Я подняла глаза, и в её взгляде скользнула искра любопытства. Люкс? Один?
Шарль сдержал усмешку, взял карты и, не давая мне времени возразить, повёл к лифту.
— Подожди, — прошептала я, пока двери закрывались. — Один люкс?
— Конечно, — сказал он, будто это само собой разумеется. — Мы же «пара», принцесса. Контракт, помнишь?
— Но... — я почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Это неправильно.
Он наклонился ближе, его зелёно-голубые глаза сверкнули.
— Неправильно было бы поселить нас в разных комнатах и разрушить картинку для всех.
Я уставилась на него, сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон.
Лифт мягко остановился, двери распахнулись. И вот — люкс. Огромная гостиная, панорамные окна, мягкие диваны, бар, отдельная спальня с огромной кроватью. Только одна.
Я сделала шаг внутрь, стараясь не показывать смущения.
— Ну что, принцесса, — усмехнулся Шарль, проходя следом. — Добро пожаловать в наш новый «дом» на время гран-при.
~
Я всё ещё обдумывала, как бы аккуратно отстоять диван в качестве «своего места», когда из ванной послышался звук воды. Через пару минут дверь приоткрылась — и он вышел.
На его бедрах держалось только белое полотенце, а капли воды медленно скатывались по загорелой коже. Волосы ещё влажные, прилипшие к вискам.
Я замерла, глаза сами собой скользнули по его широкой спине, плечам, линии мышц. Горло пересохло, и я поспешно отвернулась, будто в окно меня интересовало что-то невероятно важное.
— Надеюсь, ты уже выбрала, где будешь спать, — сказал он спокойно, проходя мимо, даже не замечая, как я краснею. Его голос был низким, ленивым, но от этого только хуже.
— На диване, — выдавила я. — Кровать твоя.
Он остановился, обернулся через плечо, и я снова наткнулась на его взгляд. Уголок его губ дёрнулся.
— На диване? — переспросил он, в голосе мелькнула насмешка. — Ты серьёзно думаешь, что принцесса Монако должна спать на диване, когда рядом есть кровать королевского размера?
— Это... приличнее, — попыталась я возразить.
Он сделал пару шагов ко мне, не торопясь, и я чувствовала, как воздух между нами накаляется.
— Приличнее? — повторил он, наклонившись так, что его дыхание коснулось моего уха. — А если я скажу, что мне совсем не нравится эта идея?
Я судорожно сглотнула, сердце стучало в горле. Его полотенце держалось опасно низко, и я старалась смотреть только в его глаза.
— Шарль... — начала я, но голос предательски дрогнул.
Он усмехнулся и тихо добавил:
— Расслабься, принцесса. Я не кусаюсь... если только ты сама не попросишь.
Я вспыхнула, отшатнулась и спряталась за спинку дивана, пытаясь хоть немного прийти в себя. А он, довольный моим смущением, спокойно прошёл к шкафу за одеждой.
Я демонстративно улеглась на диван, укрывшись пледом, хотя сама прекрасно понимала — он прав: это глупо. Диван хоть и мягкий, но рядом стояла огромная кровать, будто созданная для сна принцессы.
— Доброй ночи, — бросила я, повернувшись спиной, словно ставя точку.
Из спальни донёсся его усмешливый голос:
— Упрямая, как всегда.
Я сжала глаза крепче, решив, что не дам ему ещё одной победы.
Прошло, наверное, полчаса. Я уже начинала клевать носом, когда почувствовала чьё-то присутствие рядом. Приоткрыв глаза, увидела силуэт Шарля. Он стоял прямо надо мной, облокотившись на спинку дивана.
— Ты правда думаешь, что проспишь тут всю ночь? — тихо спросил он, склонившись ближе.
— Да, — прошептала я, стараясь казаться уверенной, хотя сердце забилось быстрее.
Он наклонился ещё ближе, так, что его тёплое дыхание коснулось моего виска.
— Ладно. Но если утром будешь жаловаться на спину, я не виноват.
Я резко перевернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. Его зелёно-голубые глаза сияли в полумраке, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— Шарль, — прошептала я, — иди спать.
Он улыбнулся уголком губ и неожиданно накрыл меня пледом плотнее, почти заботливо.
— Хорошо. Но знай... я всегда получаю то, чего хочу. Даже если ты сопротивляешься.
С этими словами он выпрямился и ушёл обратно в спальню.
Я лежала с бешено колотящимся сердцем, понимая, что его слова — это не просто подколка. Это обещание.
И от этого я не могла уснуть ещё долго.
Утро..
Я проснулась от ноющей боли в шее и спине. Диван всё-таки оказался предателем — слишком жёсткий для того, чтобы выдать полноценный сон. Потянулась, застонала и резко села, поправляя спутанные волосы.
— Ну что, как спалось? — услышала я голос и вздрогнула.
Шарль уже сидел за столиком у окна, в спортивных штанах и футболке, с чашкой кофе в руках. На его лице играла самодовольная улыбка.
— Прекрасно, — ответила я, стараясь скрыть то, что всё тело гудит.
— Правда? — он приподнял бровь, откровенно скользнув взглядом по моей сутулой спине. — У тебя лицо человека, который провёл ночь на камнях.
Я нахмурилась.
— Я в порядке.
Он встал, подошёл ближе и, не спрашивая, положил ладонь мне на плечо, чуть надавил. Я вздрогнула от боли.
— Ага, конечно, «в порядке», — усмехнулся он. — Завтра у меня тесты, принцесса, и знаешь, что мне меньше всего нужно? Чтобы ты ходила по паддоку с видом, будто тебя переехала моя машина.
— Шарль! — возмутилась я, но он только рассмеялся и отошёл, ставя передо мной чашку кофе.
— Сегодня отдыхаем. Завтра будет насыщенный день, — сказал он уже спокойнее. — Так что можешь забыть про диван. Спать будешь нормально.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он наклонился и шепнул с хитрым блеском в глазах:
— Можешь даже выбрать сторону кровати.
Щёки моментально вспыхнули, и я резко отвернулась к окну.