11
Мы продолжили играть. На этот раз я отбила мяч сама — криво, но всё же через сетку. Шарль даже не пошевелился, только лениво улыбнулся и дал мячу упасть.
— Очко тебе, принцесса, — сказал он.
— Ты даже не попытался! — возмутилась я.
— Конечно попытался, — фальшиво вскинул руки он. — Просто ты оказалась слишком сильна.
Я прищурилась.
— Ты поддаёшься.
— Нет, — ухмыльнулся он. — Я восхищаюсь твоими... навыками.
— Шарль! — крикнула я, ударяя по следующему мячу. Он снова даже не двинулся, только ухмыльнулся шире.
Я сбросила ракетку на землю и пошла к нему.
— Ты издеваешься надо мной!
Он спокойно облокотился на сетку, глядя прямо в глаза.
— Возможно, — сказал он тихо. — Но ты такая милая, когда злишься.
Я замерла, потому что он стоял слишком близко. Его рука легко скользнула к моему запястью, и я почувствовала, как кожа обожглась от этого прикосновения.
— Знаешь, — прошептал он, — мне нравится видеть тебя не принцессой. А просто собой.
У меня перехватило дыхание.
Я хотела что-то ответить, но слова застряли. А он всё так же смотрел на меня, с тем самым блеском в глазах, от которого я не знала — оттолкнуть его или шагнуть ближе.
— Ладно, — вдруг сказал Шарль, отпуская моё запястье и беря ракетку. — Хочешь честно? Будет тебе честно.
Я нахмурилась, но азарт уже проснулся.
— Давай.
Он подбросил мяч, ударил — и началось. Теперь он двигался так быстро, так ловко, что я еле успевала отбивать. Каждый его шаг был точен, каждый удар — как молния.
— Ты же гонщик, а не теннисист! — крикнула я, пытаясь поймать очередной мяч.
— Я и то, и другое, — ухмыльнулся он, легко возвращая подачу.
Минут через пятнадцать я уже задыхалась, волосы выбились из прически, дыхание сбилось. Он же выглядел так, будто только начал разминку.
В конце концов я промахнулась, мяч отлетел в сторону, и я упала прямо на корт, раскинув руки.
— Всё... хватит, — выдохнула я, глядя в небо. — Я больше не могу.
Шарль подошёл, наклонился надо мной, опершись на ракетку. Его тень закрыла солнце, и я увидела его дерзкую улыбку сверху вниз.
— Сдаёшься?
— Да! — я зажмурилась. — Сдаюсь!
Он рассмеялся, протянул мне руку.
— Вставай, принцесса. Пол — не место для королевской крови.
Я взяла его ладонь, и он легко поднял меня на ноги. Но держал чуть дольше, чем нужно, так что я снова почувствовала то самое жжение внутри.
Чёртов Леклер. Даже проиграть ему — значит, оказаться в его руках.
Я с трудом поднялась на ноги, ноги дрожали, дыхание ещё не восстановилось.
— Шарль... я еле стою, — простонала я, опираясь на колено.
Он усмехнулся, откинув ракетку на плечо.
— Вот именно поэтому я и выиграл.
— Ты невыносим, — прошептала я, качнувшись вперёд.
Он мгновенно подхватил меня под локоть, удержал, чтобы я не упала. Его ладонь была горячей, крепкой, слишком близкой.
— Осторожнее, принцесса, — сказал он низким голосом. — Ты ещё разобьёшься об этот корт, а я потом буду виноват.
— Я устала... — почти капризно пробормотала я.
Он посмотрел на меня внимательно, глаза сузились, и вдруг ухмыльнулся.
— Тогда у тебя два варианта: тащиться самой или позволить мне помочь.
Я хотела возмутиться, но сил уже не было.
— Ладно... — выдохнула я, опустив голову.
В следующее мгновение он подхватил меня на руки так легко, будто я ничего не весила.
— Шарль! — я вцепилась в его плечи. — Поставь меня!
— Ни за что, — сказал он с довольной улыбкой. — Ты слишком изящно смотришься в моих руках.
Я уткнулась лбом ему в грудь, потому что стыд и усталость смешались так сильно, что я не могла больше сопротивляться.
Он вышел с корта, держа меня на руках, словно это было самым естественным делом в мире.
— К морю, — сказал он. — Тебе нужно охладиться.
И в его голосе я услышала то, что заставило сердце биться быстрее: это был не вопрос. Это был приказ.
Мы доехали до моря, и Шарль всё ещё не отпускал меня, пока не усадил прямо на песок. Волны катились к берегу, воздух был свежим, солёным.
Я сняла кроссовки, вытянула ноги и, тяжело дыша, уставилась на горизонт.
— Ты издеваешься, — прошептала я. — Я никогда в жизни так не уставала.
Он сел рядом, вытянув ноги и облокотившись на руки.
— Зато теперь ты знаешь, что значит играть честно, — сказал он с самодовольной усмешкой.
Я повернула голову и прищурилась.
— Ты нарочно загонял меня.
— Конечно, — не стал он отрицать. — Иначе было бы скучно.
Я толкнула его плечом, но он даже не пошевелился.
— Ты ужасный.
— А ты прекрасная, когда злишься, — сказал он неожиданно серьёзно.
Я замерла, наши взгляды встретились. Его зелёно-голубые глаза сверкали в свете заката.
— Шарль... — начала я, но голос дрогнул.
Он подался ближе, его рука скользнула к моему лицу, кончики пальцев легко коснулись щеки.
— Принцесса, — прошептал он, — иногда я думаю, что у нас нет правил.
И прежде чем я успела ответить, его губы накрыли мои. Поцелуй был жадным, требовательным, совсем не таким, как в тот вечер на диване. В нём не было осторожности — только желание и напряжение, копившееся неделями.
Я почувствовала, как его рука легла мне на талию, притягивая ближе, так что я оказалась почти на его коленях. Песок хрустел под пальцами, но мне было всё равно.
Я попыталась что-то сказать, оторвавшись лишь на секунду.
— Это неправильно...
— Правильно, — перебил он, снова целуя меня, лишая дыхания. — Самое правильное, что могло случиться.
И в тот момент я перестала сопротивляться.
Его поцелуи становились всё глубже, настойчивее. Он будто хотел доказать, что весь этот мир — с его шумом волн, закатом и песком под руками — принадлежит только нам двоим.
Его ладонь скользнула выше по моей талии, крепко прижимая меня к себе. Я уже почти сидела на его коленях, сердце стучало так громко, что, казалось, он слышал его вместе с моим дыханием.
— Шарль... — я выдохнула, едва оторвавшись от его губ.
Он провёл носом по моей щеке, по линии шеи, и прошептал хрипло, так близко, что мурашки пробежали по коже:
— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.
Я закрыла глаза, чувствуя, как язык заплетается от жара в груди.
— Это неправильно... мы... мы же не можем...
Он чуть отстранился, но только чтобы поймать мой взгляд. В его глазах не было сомнений — только огонь.
— Может, ты и принцесса, — сказал он низко, почти рыча, — но рядом со мной ты — моя. И мне плевать на правила.
Его губы снова накрыли мои, ещё жёстче. Его рука скользнула к моему колену, чуть выше, и я едва не задохнулась от того, как близко он был к запретной границе.
Я попыталась выдохнуть:
— Шарль, остановись...
Он усмехнулся против моих губ.
— Ты правда этого хочешь? — прошептал он, и его пальцы нарочно задержались на моей коже, дразня.
Мир вокруг перестал существовать. Был только он и его бесстыдные фантазии, которые он начал воплощать прямо здесь, на пустынном берегу.
Его губы снова накрывали мои — настойчиво, жадно, будто он боялся отпустить хоть на секунду. Поцелуй был совсем не таким, как прежде: он уходил глубже, дерзко, с огнём. Его язык скользнул, требуя большего, и у меня закружилась голова.
Я прижалась к нему сильнее, хотя часть меня кричала остановиться. Но рядом с ним сопротивляться было почти невозможно.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он прямо в мои губы, и в голосе звучало то самое безумие, о котором я боялась даже подумать.
Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе. Каждое движение было слишком откровенным, слишком уверенным, и я чувствовала, что он уже в своих фантазиях — и там нет ни малейших границ.
Я закрыла глаза, дыхание сбивалось.
— Шарль... — попыталась я прошептать, но вместо этого снова утонула в его поцелуе.
Он будто не слышал слов, а только чувствовал мою дрожь и ускоренный ритм сердца.
Он прижимал меня ближе, его губы всё глубже тянули в бездну, а я уже не могла различать, где конец моему дыханию и начало его. Всё исчезло — море, закат, время. Был только он.
И вдруг — громкий стук где-то за деревьями, будто кто-то резко захлопнул дверь или уронил что-то тяжёлое.
Я дёрнулась от неожиданности, и в этот момент, не рассчитав движения, прикусила его язык.
— Чёрт! — выругался Шарль, резко отстранившись.
Я в ужасе отпрянула, лицо вспыхнуло.
— Прости! Я не хотела!
Он зажал губы рукой, поморщился, но глаза его всё равно сверкнули — смесь боли и раздражённого смеха.
— Принцесса, — выдохнул он, — ты — единственный человек, кто смог не только свести меня с ума... но и реально покалечить в процессе.
Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, что готова провалиться сквозь землю.
— Я испугалась! Это был звук!
— Ага, — он тихо рассмеялся, убирая руку от губ. — Надо же... первая женщина, которая решила обороняться... зубами.
— Шарль! — я ударила его по плечу, но он только сильнее засмеялся, хотя уголок губ явно всё ещё болел.
Он провёл языком по губе, морщась, и посмотрел на меня с тем самым хищным блеском.
— Знаешь... — сказал он тихо, — теперь я ещё больше уверен, что ты опаснее любой трассы.
Мы ехали обратно в тишине. Машина мягко скользила по ночным улицам, огни Монако отражались в стекле. Я сидела, повернувшись к окну, щеки всё ещё горели. Хотела выглядеть спокойной, но выдала себя полностью — дыхание, дрожь в пальцах, взгляд, упрямо прикованный к ночному городу.
Шарль вёл машину сосредоточенно, но я чувствовала его взгляд на себе — слишком часто, слишком пристально.
— Ты всё ещё красная, — сказал он наконец, и в голосе скользнула знакомая насмешка.
— Нет, — выпалила я, даже не повернув головы.
— Угу, — он усмехнулся. — Тогда почему твои уши алые, как флаг Феррари?
— Шарль! — я резко обернулась, но он смотрел прямо на дорогу, будто ничего не сказал.
— Знаешь, — продолжил он спокойно, — сегодня я узнал кое-что важное.
— И что же? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал холодно.
Его губы дрогнули в улыбке.
— Что даже у принцессы есть... зубы. И они чертовски острые.
Я закрыла лицо руками, стонала от стыда.
— Замолчи.
Он хмыкнул, слегка прибавив скорость.
— Не переживай, принцесса, — сказал он тише, почти шепотом. — Я всё равно вернусь к твоим губам. С зубами или без.
Я замерла, сердце ухнуло вниз.
~
Я вышла из душа, обернувшись в лёгкий халат. Влажные волосы касались плеч, кожа ещё хранила тепло горячей воды. Я только сделала шаг в комнату, как дверь за моей спиной тихо приоткрылась.
— Шарль?! — я вздрогнула, прижимая полы халата к груди. — Ты что тут делаешь?!
Он вошёл так, будто это была его комната. Спокойный, в чёрной футболке, с тем самым хищным взглядом, от которого у меня перехватывало дыхание.
— Хотел убедиться, что ты жива после сегодняшнего, — сказал он лениво, но глаза скользнули по мне слишком внимательно. — А ты выглядишь... чертовски хорошо.
— Выйди, — я попыталась сохранить твёрдость в голосе, но щеки снова вспыхнули.
Он захлопнул за собой дверь и подошёл ближе.
— Знаешь, принцесса, — прошептал он, не сводя с меня взгляда, — каждый раз, когда я думаю, что видел тебя во всех состояниях... ты находишь способ удивить меня ещё сильнее.
Я отступила к кровати, сжимая ткань халата.
— Шарль... не подходи.
Он остановился всего в шаге, наклонился так, что его дыхание коснулось моей щеки.
— Боишься? — спросил он тихо, почти насмешливо.
Я замерла, не находя слов. Его близость, его голос, его глаза — всё это сводило меня с ума.
И я уже не знала, чего боюсь больше: его... или себя рядом с ним.
Он вдруг резко развернулся к себе спиной и, прежде чем я успела среагировать, его руки — лёгкие, шаловливые — уже скользнули по моим бокам.
— Шарль! — выдохнула я, сначала в попытке сохранить серьёзность, но вместо этого сорвался смех. Его пальцы нашли самый щекочущий пункт, и я не выдержала — залопотала, всхлипывая от смеха.
Он смеялся вместе со мной, низко и заразительно, будто это была какая-то наша приватная шалость. Руки носились по плечам, по талии, по спине — везде, где можно дразнить, не переходя черту. Я пыталась оттолкнуть его, но оттолкнуть было почти смешно: мои собственные руки норовили уцепиться за его рукав, и в результате мы превратились в кружку дрожащего смеха и лёгких толчков.
— Прекрати, — прохрипела я между смешками, но голос совсем не мог скрыть, что мне это нравится. — Ты перечишь всему, что я говорила.
Он на мгновение остановился, уткнулся носом в мою шею и прошептал:
— Я знаю. Но ты же сама не можешь устоять.
Его губы провели по шее — нежно, не требовательно — и я почувствовала, как отголоски смеха сменяются тёплым волнением. Он ещё раз щекотливо коснулся живота, затем мягко опустил ладони на талию и крепко прижал меня к себе, как будто проверяя, действительно ли я здесь.
Его пальцы осторожно коснулись края моего халата. Я дышала часто,сердце било в груди так,будто вот-вот вырвется наружу.
— Мы? — выдохнула я.
— Ты не против?
Он наклонился ниже, касаясь губами шею, ключицу, спускался ниже. Он провёл ладонью по моей талии, скользнул ниже по внутренней стороне бедра — и тогда я повернулась к нему лицом. Молчаливая, смущённая, но не отстраняющаяся.
— А...ты...будешь нежным? — прошептала я
— Я не обещаю нежности — сказал он почти шёпотом. — Но я обещаю, что услышу тебя, если скажешь "стоп".
Я кивнула. Медленно, словно не я собой управляю.
— Я хочу чтобы ты кое-что сделала, — сказал он, глядя прямо в глаза.
Я напряглась, неуверенно сглотнула.
— Что именно?
— Встань на колени, — его голос прозвучал низко, почти шёпотом. — Хочу, чтобы ты сделала мне приятно.
Мои щеки вспыхнули. Я даже не знала, как реагировать. Казалось, кровь ударила в голову и в колени одновременно. Я не сразу смогла выдавить из себя хоть звук.
— Шарль... — прошептала я, даже не решаясь поднять на него взгляд.
Он чуть наклонился ко мне, пальцами убрал прядь волос с моего лица и провёл костяшками по моей щеке, ключице. Его прикосновения обжигали.
— Ты можешь сказать нет, — произнёс он, спокойно, но глаза...в них было всё, что нельзя описать словами.
Я сглотнула. Сердце билось так, будто сейчас выскочит. Мне казалось, я дрожу, но он, наоборот, был спокойным, сосредоточенным.
Я опустилась. Медленно, чувствуя, как колени касаются пушистого ковра.
— Я... никогда так не... — я снова покраснела.
Голос сорвался.
Шарль провёл рукой по моим волосам, затылку, мягко притянул ближе. Он стянул с себя футболку и бросил на пол. Медленно убрал руки с моего затылка и расстегнул ширинку штанов, теперь только трусы.
Я не знала, куда девать глаза. Меня переполнял стыд — и желание, странное, незнакомое, но почти болезненно острое.
И вот спустя мгновение Шарль стоял передо мной, абсолютно обнажённый, взгляд твёрдый, дыхание тяжелело, но он всё ещё держал себя в руках. Властный. Слишком.
Он провёл пальцем по моему подбородку, заставляя меня поднять взгляд.
— Открой рот, принцесса.
Голос — ровный, хриплый, будто он даже не дышал. Я сделала, как он сказал, сгорая изнутри. Сердце билось где-то в горле, в висках, в груди.
Мой рот оказывает в нескольких сантиметрах от его кончика, я высовываю язык, и обхватываю губами головку.
— Медленно, — добавил он, не отводя взгляда. — Я не тороплюсь. И ты тоже не будешь.
Его пальцы крепче сжали мои волосы. Не больно, но так, чтобы я поняла, кто здесь контролирует. Он направлял каждое движение. Ни один жест не был случайным. Шарль знал, что делает. И знал, как меня довести.
Я стояла на коленях, его руки уверенно лежали на затылки, прижимая к себе. Мои ноги дрожали.
— Я не люблю боль, Мишель, без зубов. — выдохнул он, снова проводя пальцами по моей щеке.
Голос был низкий, почти хриплый. Не злился — просто предупреждал. Контроль. Всё под его контролем.
— Смотри на меня, — снова сказал он.
Волосы прилипли к коже, дыхание сбилось. — Ты такая милая, когда краснеешь, — добавил он.
— Достаточно, — выдохнул он и подхватил меня под локти.
Резко, как всегда. Без предупреждения. Я вздрогнула, но не сопротивлялась. Он легко поднял меня, и мои ноги обвились вокруг его талии.
Его руки скользили по телу, требовательные, жадные. Я чувствовала — он сдерживался. Это не было нежно, но и не было жестоко. Просто...Шарль. Он наклонился, касаясь губами моей шеи, ключицы, спустился ниже. Но губы... мои губы он так и не поцеловал.
И в какой-то момент, прямо посреди этого яростного, горячего движения, я поняла — он намеренно избегает их. Губы. Мне стало холодно внутри, несмотря на жар его тела.
Утро встретило меня тяжестью.
Тело казалось разбитым, но сильнее всего болело внутри. Я лежала неподвижно, уставившись в потолок, чувствуя, как глаза жгут слёзы, которые я упрямо не позволяла себе выпустить.
Шарль пошевелился рядом, сонно потянулся и повернул голову ко мне. Его зелёно-голубые глаза скользнули по моему лицу — и он заметил. Красные щёки, сжатые губы, взгляд, полный обиды.
— Что? — спросил он хрипловатым утренним голосом, в котором не было ни тепла, ни нежности.
Я прикусила губу, отвела взгляд. Но он вдруг усмехнулся и бросил:
— Я не целую девушек, которые перед этим стояли на коленях. Ничего личного.
Будто ножом по живому.
Я резко вдохнула, не веря, что он произнёс это вслух. Сердце болезненно сжалось, и я почувствовала, как горло перехватывает.
А он уже встал, словно ничего не случилось. Резко натянул футболку, взял телефон со стола. Его голос сменился: холодный, деловой.
На итальянском он говорил быстро, отрывисто — я понимала лишь обрывки: «incontro»... «adesso»... «non aspettare». Встреча. Сейчас. Не ждать.
Он застегнул часы, даже не посмотрел на меня.
Я лежала, не в силах пошевелиться. Слёзы жгли глаза, но я не позволяла им упасть — не перед ним.
Дверь захлопнулась.
И в комнате осталась только тишина и я — с болью, которую невозможно было заглушить.
Я долго лежала, уставившись в потолок, будто он мог дать ответы на вопросы, которые жгли изнутри. Его слова снова и снова звучали в голове: «Я не целую девушек, которые перед этим стояли на коленях. Ничего личного».
Ничего личного? Для него это игра, привычка, очередная женщина в списке? А для меня — шаг, которого я боялась и который сделал меня уязвимой, как никогда.
Слёзы всё-таки скатились по щекам, горячие, обидные. Я быстро вытерла их, словно боялась, что даже стены увидят мою слабость.
Он не имеет права так со мной. Я — принцесса, не игрушка.
Но как объяснить это сердцу, которое билось всё так же сильно при воспоминании о его руках, его губах, его взгляде?
Я поднялась с кровати, ноги дрожали, тело всё ещё ныло, но я заставила себя пройтись по комнате. На стуле лежала его футболка, которую он оставил ночью. Я едва не прижала её к себе... но тут же оттолкнула, будто это была ядовитая ткань.
— Нет, — прошептала я. — Больше никаких иллюзий.
Я подошла к зеркалу. Отражение встретило меня красными глазами и губами, на которых ещё будто чувствовался вкус его поцелуев — тех, которых мне так и не хватило.
Он обидел меня. Сильно. И я не дам ему увидеть, как это сломало меня.
Я глубоко вдохнула и расправила плечи. Пусть внутри я разрываюсь, но снаружи я буду принцессой. Спокойной. Неприступной.
Пусть теперь он попробует вернуть моё доверие.