9
Мы уже подходили к дому. Небо окрасилось в мягкие оттенки заката, и воздух был тёплым, с солёным привкусом моря. Я всё ещё улыбалась, переполненная эмоциями.
— Знаешь... — я повернула голову к нему, хитро прищурившись. — А ведь из тебя мог бы выйти отличный учитель.
— Учитель? — он вскинул бровь.
— Да, — я кивнула, делая вид, что говорю серьёзно. — У меня же нет прав. А кто лучший вариант, как не пилот Формулы-1?
Он остановился, скрестил руки на груди и посмотрел на меня с такой иронией, что я едва сдержала смех.
— Нет, принцесса, — сказал он твёрдо. — Даже не мечтай.
— Почему? — я сделала обиженное лицо. — Ты что, боишься?
— Я не боюсь, — хмыкнул он. — Мне просто жалко свою Феррари.
Я рассмеялась звонко, чуть толкнув его плечом.
— Очень смешно.
— Я серьёзен, — усмехнулся он, снова засовывая руки в карманы. — У меня хватает адреналина на трассе, чтобы ещё и тебя выпускать за руль моей машины.
— Значит, ты не доверяешь мне? — я вскинула брови.
Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно, и уголки его губ дрогнули.
— Я не доверяю никому, кроме себя, когда дело касается руля.
Я фыркнула и пошла вперёд, но сердце всё равно билось быстрее от того, как он это сказал.
Мы вошли в дом. Я всё ещё улыбалась, вспоминая трассу, но не собиралась отпускать тему.
— Шарль, ну серьёзно, — сказала я, снимая туфли и проходя в гостиную. — Ты мог бы хотя бы попробовать. У тебя же талант учить.
Он бросил пиджак на кресло и сел сам, вытянув ноги. Его взгляд скользнул по мне лениво, но в уголках глаз заиграли знакомые искры.
— Учить тебя? — он хмыкнул. — Принцесса, ты слишком упрямая. Ты бы спорила со мной на каждом шагу.
— Я умею слушать! — возмутилась я, уперев руки в бока.
— Правда? — он приподнял бровь. — Тогда слушай: забудь.
Я закатила глаза и уселась на диван напротив.
— Знаешь, ты ужасный. Любой другой на твоём месте гордился бы тем, что учит принцессу водить.
Он наклонился вперёд, локти на коленях, и ухмыльнулся:
— Для начала тебе лучше потренироваться на игрушечных машинках. Может, тогда я подумаю.
Я распахнула глаза, возмущённо подскочив.
— Игрушечных?!
— Да, — он пожал плечами, будто это было очевидно. — Маленькие, безопасные, и если врежешься — максимум сломаешь бампер пластиковой машинке.
— Ты невозможен, — пробормотала я, но уголки губ предательски дрогнули.
Он рассмеялся, и смех этот был лёгким, настоящим.
А я поняла: впервые за долгое время мы сидим в одной комнате без тяжёлого молчания и без обид.
Вечером я снова взяла альбом.
Села в кресле у окна в гостиной, включила светильник и начала набрасывать линии — лёгкие, быстрые, чтобы отвлечься. Но внутри всё ещё кипело.
Игрушечные машинки? Серьёзно?
Я вздохнула и уткнулась в лист, стараясь не злиться.
И конечно, именно в этот момент дверь в комнату скрипнула.
— Опять ты? — спросила я, не отрываясь от рисунка.
— А что, мне нужен пропуск в нашу общую гостиную? — его голос был ленивым, но в нём скользила насмешка.
Шарль подошёл ближе и склонился над моим плечом.
— Что рисуешь?
Я прикрыла альбом рукой.
— Не твоё дело.
— О, начинается, — он хмыкнул. — Боишься, что я снова увижу себя?
Я резко повернулась к нему, глаза сверкнули.
— Бояться? Я? Я злюсь! Ты мог бы хоть раз сделать что-то так, как я прошу!
Он опустил брови, прищурился.
— Это всё из-за вождения?
— Да! — я захлопнула альбом. — Ты мог бы научить меня, Шарль. А вместо этого унижаешь и шутишь про игрушечные машинки!
Он усмехнулся, сел на край кресла и скрестил руки.
— Принцесса, тебе не кажется, что тебя задевает не то, что я отказал, а то, что я прав? Ты не привыкла, что кто-то ставит границы.
— Ты невозможен, — выдохнула я, вставая. — И знаешь что? Я сама научусь, даже если ты не согласишься.
Я схватила альбом и карандаши, прошла мимо него, но чувствовала его взгляд за спиной.
— Ох, Мишель, — произнёс он с усмешкой, — вот за это упрямство я и люблю спорить с тобой.
Я остановилась на секунду, сердце предательски дрогнуло, но я сделала вид, что не услышала, и ушла в свою комнату.
~
Часы показывали девять вечера.
Я сидела у окна своей комнаты, в руках — карандаш, на коленях альбом. Но линии не складывались: мысли снова и снова возвращались к его словам про игрушечные машинки.
Я раздражённо зачеркнула набросок и бросила карандаш на стол.
В этот момент дверь скрипнула. Я обернулась — и замерла.
В дверях стоял Шарль. На нём была тёмная толстовка, штаны, в руке — ключи от машины. Взгляд серьёзный, но в уголках губ мелькнула знакомая тень улыбки.
— Одевайся, принцесса, — сказал он тихо.
— Что? — я нахмурилась.
Он подбросил ключи в руке и поймал.
— Я дам тебе шанс.
Сердце у меня ухнуло вниз.
— Ты шутишь?
— Абсолютно нет, — он сделал шаг в комнату, прислонился плечом к косяку. — Но есть условия.
— Конечно, — пробормотала я, закатив глаза. — Какие ещё условия?
— Одно, — он прищурился. — Не дай бог будет хоть одна царапина — ты будешь отрабатывать.
Я приподняла бровь.
— Отрабатывать?
— Да, — усмехнулся он. — Я придумаю, как. И обещаю, тебе это не понравится.
Я прикусила губу, стараясь не улыбнуться.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю, — сказал он серьёзно и снова подбросил ключи. — Так что решай, принцесса. Идёшь или остаёшься тут со своим альбомом?
Я медлила, но внутри уже всё горело от предвкушения.
— Ладно, — выдохнула я. — Иду.
Его глаза сверкнули — и я поняла, что он был уверен в этом ответе с самого начала.
Мы спустились в гараж. Двери открылись — и передо мной встала целая коллекция машин. Глянцевые корпуса сверкали под светом ламп: красная Ferrari, чёрная Ferrari, белая Ferrari... Каждая выглядела как произведение искусства.
— Ну... выбирай, — сказал Шарль, руки в карманах, будто бросал вызов.
Я медленно обошла ряды, сердце колотилось. И остановилась у самой эффектной — красная Ferrari, сияющая как драгоценность.
Я провела пальцами по гладкому капоту и обернулась к нему с лёгкой улыбкой:
— Эту.
Он резко нахмурился.
— Ты издеваешься?
— Нет, — я невинно захлопала глазами. — Ты сказал: «выбирай». Я выбрала. Самую красивую.
— И самую дорогую, — процедил он сквозь зубы.
— Ну так это же логично, — ответила я, стараясь скрыть довольную улыбку. — Принцесса должна ездить с размахом.
Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, будто пытался сдержаться.
— Хорошо, — сказал он наконец, сжав челюсть. — Но сначала я сам выведу её из гаража.
Он сел за руль, завёл мотор — и звук заставил меня вздрогнуть. Глубокий рёв, вибрации по всему полу... Машина ожила, как дикий зверь.
Шарль, в своей стихии, уверенно вырулил из гаража и выехал на открытую площадку. Остановился, заглушил мотор, снял ремень безопасности и повернулся ко мне.
— Ладно, принцесса, — его голос был низким, серьёзным. — Теперь твоя очередь.
Я замерла на секунду, но сердце билось слишком быстро, чтобы отступить.
Он протянул мне ключ и ухмыльнулся:
— Надеюсь, ты помнишь моё условие.
Я глубоко вдохнула и обошла машину. Сердце колотилось в висках, ладони вспотели. Я села за руль и осторожно положила руки на кожаное рулевое колесо.
— Чёрт... — прошептала я. — Она такая... огромная.
Шарль наклонился ближе, его плечо почти касалось моего. Его рука легла поверх моей на руль.
— Расслабься, — сказал он тихо, и горячее дыхание коснулось моей щеки. — Это всего лишь машина.
Я резко повернулась к нему:
— «Всего лишь»? Это Ferrari!
Он усмехнулся, глаза засияли дерзким блеском.
— Тогда веди себя достойно машины.
Я сжала губы, стараясь не показать, что дрожу сильнее.
— Показывай.
Он наклонился ещё ближе. Его пальцы скользнули по моим, поправляя хватку на руле.
— Держи так. Не напрягай кисти. Она чувствует каждое твоё движение.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
Он наклонился к панели, щёлкнул кнопкой, и мотор снова ожил, зарычав так громко, что у меня по спине пробежали мурашки.
— Правая нога — газ, левая — тормоз, — его голос звучал низко, почти бархатно. — Нежнее, Мишель. Не бей по педали, а будто прикасаешься.
Я выдохнула, уставившись вперёд.
— Если я что-то сделаю не так...
— Ты отработаешь, — перебил он, усмехнувшись. — Но я рядом.
Он положил ладонь на моё колено — как будто невзначай.
— Так что начинай, принцесса. Покажи, на что способна.
Я сглотнула и, как он сказал, положила ногу на педаль. Попробовала аккуратно нажать... но вышло совсем не аккуратно.
Ferrari зарычала, будто зверь, и резко рванула вперёд. Я вскрикнула, вцепилась в руль, а сердце ушло в пятки.
— Чёрт, Мишель! — Шарль выругался, мгновенно схватив руль своими руками, наклонившись почти поверх меня. — Я сказал «нежно»! Это был прыжок на убийство!
Машина дёрнулась и остановилась. Я сидела с выпученными глазами, дыхание сбивалось, руки дрожали.
— Я... я не специально! — выпалила я, вцепившись в руль.
Он повернул голову ко мне так близко, что я почувствовала тепло его кожи. Его глаза сверкали, но не злостью — скорее смесью ужаса и смеха.
— Ты чуть не убила мою Ferrari, — прошептал он с показным ужасом. — Первым же движением.
— Она слишком резвая! — я посмотрела на него возмущённо. — Ты меня не предупредил!
Он откинулся назад, закрыв лицо рукой, а потом рассмеялся — низко, хрипло, так, что у меня внутри всё перевернулось.
— Господи, принцесса... я же говорил, что пожалею.
Я толкнула его плечом.
— Не смей смеяться!
— Не могу, — он посмотрел на меня всё ещё со смехом в глазах. — Ты видела своё лицо?
— Шарль!
Он наклонился ближе, шепнул с улыбкой:
— Ладно. Второй шанс. Но, умоляю, не пытайся снова меня похоронить вместе с машиной.
Я закатила глаза, но губы предательски дрогнули в улыбке.
Я глубоко вдохнула, сжала руль и медленно опустила ногу на газ. На этот раз машина послушно тронулась вперёд — плавно, без рывков.
Сердце колотилось, но я не могла скрыть улыбку.
— Вот так... — прошептала я.
Шарль сидел рядом, наблюдая за мной пристально, готовый в любую секунду перехватить управление. Но в этот раз ему не пришлось.
Мы выехали на пустую дорогу у дома, и я осторожно вела машину, чувствуя, как каждая вибрация проходит сквозь пальцы.
— Неплохо, — сказал он наконец, и в голосе не было насмешки.
Я гордо вскинула подбородок.
— Видишь? Я могу.
Он склонил голову набок, усмехнувшись.
— Ты справилась... для новичка.
— «Для новичка»? — я повернула голову к нему, нахмурившись.
— Ну а что? — он пожал плечами. — Машина цела, я жив, и даже царапин нет. Это уже огромный успех.
Я закатила глаза, но улыбка всё равно расплылась по лицу.
— Ты невозможен.
— Знаю, — ответил он и протянул руку, аккуратно поправив мои пальцы на руле. — Но если будешь слушать меня так же внимательно дальше, может, из тебя и выйдет толк.
Я прикусила губу, чтобы не выдать, как приятно звучали его слова.
Его похвала всегда с примесью насмешки... но именно она заставляла меня стараться ещё больше.
Мы ехали уже спокойно, далеко от дома. Дорога пустая, только ровный шум мотора и лёгкий ветер из приоткрытого окна. Я уже почти расслабилась, впервые чувствуя себя за рулём не как узник, а как будто действительно управляю.
И тут впереди мелькнули синие огни.
— О боже... — прошептала я, пальцы судорожно вцепились в руль.
— Спокойно, — его голос прозвучал твёрдо, без дрожи. — Притормози и остановись у обочины.
Я сделала, как он сказал, хотя сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит.
Полицейский подошёл к окну, постучал. Я опустила стекло, стараясь дышать ровно.
— Добрый вечер. Ваши права и документы на машину, пожалуйста.
Всё внутри оборвалось. Я посмотрела на Шарля, но он остался каменно спокойным.
— Документы у меня, — сказал он, доставая из бардачка папку. — Вот они.
Полицейский взял бумаги и снова посмотрел на меня.
— А ваши водительские права?
Я сглотнула, руки дрожали.
— У... у меня их нет, — пробормотала я.
Полицейский нахмурился, прищурился, потом снова перевёл взгляд на Шарля.
— Вы понимаете, что это серьёзное нарушение? Она управляла автомобилем без удостоверения.
— Понимаю, — ответил он ровно, хотя я заметила, как напряглась линия его челюсти.
Полицейский задержался взглядом, потом вдруг нахмурился ещё сильнее:
— Подождите... — он пригляделся ко мне, потом к нему. — Вас...я знаю.
Я замерла, Шарль тоже слегка повернул голову.
— Ваше высочество принцесса Монако, — полицейский смотрел прямо на меня. — И Шарль Леклер.
Узнавание не изменило сути. Второй офицер уже достал блокнот.
— Независимо от ваших титулов и популярности, нарушение остаётся нарушением, — сказал он сухо. — Придётся оформить штраф.
Шарль кивнул, принимая бумагу.
Я сидела, заливаясь краской от стыда, и кусала губы так, что до крови.
Когда полицейские ушли, Шарль положил документы обратно, включил двигатель и завёл машину.
Я тихо прошептала:
— Я всё испортила...
Он взглянул на меня краем глаза, в его взгляде блеснуло что-то между раздражением и усмешкой.
— Я предупреждал, принцесса. Теперь ты точно будешь отрабатывать.
Шарль уверенно вывел Ferrari обратно на трассу. Его руки лежали на руле так спокойно, словно никакой остановки и штрафа не было.
Я сидела рядом, глядя в окно, щеки горели от стыда.
— Даже не смей ничего говорить, — пробормотала я первой, чувствуя, как он смотрит на меня боковым зрением.
Уголок его губ дёрнулся.
— Я? — он изобразил невинность. — Я же паинька, помнишь?
— Шарль! — я повернулась к нему, глаза сверкали. — Это всё из-за тебя. Ты сам дал мне сесть за руль!
— Я дал тебе шанс, — спокойно ответил он, чуть прибавляя скорость. — Но принцесса решила устроить дебют без прав.
Я сжала кулаки.
— Хватит!
Он хмыкнул, бросив на меня быстрый взгляд.
— Ладно, ладно. Просто знай: теперь у тебя новый титул.
Я прищурилась.
— Какой ещё титул?
Его губы растянулись в довольной улыбке.
— Принцесса без прав.
Я застонала и спрятала лицо в ладонях.
— Ты отвратительный...
— Зато честен, — ухмыльнулся он, переключая передачу. — И, кстати, штраф — твой.
Я резко повернула голову.
— Что?!
— Ну а как иначе? — он усмехнулся. — Я-то свои права показал.
Я закатила глаза и отвернулась к окну, но внутри всё кипело от того, как он ловко вывел ситуацию в свою пользу.
А он вёл машину спокойно, с видом победителя, время от времени бросая на меня взгляд, от которого я злилась ещё больше — и одновременно... почему-то улыбалась.
Следующее утро началось без лишних слов.
Шарль разбудил меня в восемь. Он стоял у двери, уже одетый, с ключами в руках, и смотрел так, что я сразу поняла — спорить бесполезно.
— Вставай, принцесса. Мы едем оплачивать твой «подвиг».
Я закатила глаза, но всё же поднялась.
Через час мы уже были в здании дорожной службы. Огромный зал, очередь, люди, запах кофе из автомата. Шарль держался предельно спокойно, как будто это его обычное утро. А я нервничала всё больше с каждой минутой.
Наконец подошла наша очередь. Чиновник пробежался глазами по документам, потом поднял взгляд на меня и слегка приподнял бровь.
— Вождение без прав, — произнёс он. — Пятнадцать тысяч евро штрафа.
Я сглотнула, но ещё надеялась, что это всё.
— Плюс, — продолжил он, — учтём, что автомобиль мощностью более 300 лошадиных сил. Управлять такой машиной разрешено только с двадцати одного года. Вам восемнадцать, верно?
Я кивнула, чувствуя, как лицо заливается краской.
— Тогда общий штраф составит двадцать пять тысяч евро.
— Сколько?! — выдохнула я, хватаясь за край стойки.
Шарль даже не моргнул.
— Выписывайте, — сказал он спокойно.
Я повернулась к нему в шоке.
— Ты с ума сошёл?! Это же двадцать пять тысяч!
Он скосил на меня взгляд, и уголок его губ дернулся в усмешке.
— Я же говорил тебе: отрабатывать придётся по-крупному.
Чиновник сдержанно кашлянул, печатая бумаги. А я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Двадцать пять тысяч евро. Из-за меня. Из-за одной ночи и его чёртовой Ferrari.
Когда всё было оформлено и бумаги на штраф лежали у него в руках, мы вышли на улицу. Солнце било в глаза, а внутри у меня всё кипело.
— Ты хоть понимаешь, — выпалила я, — это двадцать пять тысяч евро! Двадцать пять! Из-за меня!
Шарль спокойно шёл рядом, руки в карманах, как будто мы только что вышли из кафе, а не из дорожной службы.
— Понимаю, — ответил он. — Именно поэтому у тебя впереди... большая программа отработки.
Я резко остановилась, уставилась на него.
— Ты издеваешься?!
Он повернул голову, и в его глазах сверкнул дерзкий блеск.
— Ни капли.
— И как, по-твоему, я должна «отрабатывать» двадцать пять тысяч? — спросила я с вызовом, скрестив руки на груди.
Он шагнул ближе, наклонился, так что наши лица оказались почти на одном уровне.
— Я ещё подумаю, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Но обещаю, принцесса... тебе скучно не будет.
У меня сердце подпрыгнуло, но я упрямо отвернулась.
— Ты ужасный.
— А ты слишком дорогая роскошь, — усмехнулся он. — И теперь я точно не отпущу тебя без расплаты.
Я сжала губы, пытаясь не показать, как внутри всё дрожит от его слов.
Чёртов Леклер. Всегда превращает даже катастрофу в игру, где он диктует правила.
— Хватит смотреть на меня так, будто я обокрала весь банк, — сказал Шарль, пока мы шли к парковке. — Пошли лучше пообедаем.
— В ресторан? После того, что случилось? — я нахмурилась.
— Ага, — ухмыльнулся он. — После такого стресса тебе нужна еда. И вино.
Я закатила глаза, но спорить не стала. Через полчаса мы уже сидели в модном ресторане с панорамными окнами на порт.
Официант принёс меню. Я раскрыла его, но глаза всё ещё прыгали от цифр в голове: 25 тысяч евро, 25 тысяч евро...
Шарль наблюдал за мной, слегка откинувшись на спинку стула, руки небрежно сцеплены.
— Ты так смотришь в меню, будто тоже там видишь штраф, — хмыкнул он.
— Может, так и есть, — огрызнулась я, закрывая карту.
Он усмехнулся, позвал официанта и сам сделал заказ: паста, мясо, бутылка вина.
— Ты же даже не спросил, что я хочу! — возмутилась я.
— Принцесса, — он лениво посмотрел мне в глаза, — после твоего «шедевра» за рулём я пока что решаю всё. Сиди и наслаждайся.
Я сжала губы, но промолчала.
Через несколько минут нам подали вино. Шарль налил в бокалы, протянул мне один.
— За что пьем? — спросила я, прищурившись.
Он чуть наклонился ближе, улыбка была дерзкой и до жути уверенной.
— За твой первый и, надеюсь, последний штраф.
Я ударила его бокалом чуть сильнее, чем нужно, и сделала глоток, стараясь не улыбнуться.
А он, конечно, заметил и тихо рассмеялся.
Мы спокойно ели, я наконец-то расслабилась под бокалом вина и ароматом пасты. И тут на столе завибрировал мой телефон.
Я взглянула на экран — мачеха. Сердце упало в пятки.
— Только этого не хватало, — прошептала я, беря трубку.
— Алло? — сказала я тихо.
Но даже в шумном зале голос мачехи прозвучал громко и холодно:
— Мишель, дай трубку Шарлю.
Я нахмурилась, переглянулась с ним. Он спокойно резал мясо, даже не подозревая.
— Она хочет с тобой поговорить, — пробормотала я и протянула ему телефон.
Он поднял бровь, но взял.
— Алло.
Я услышала её голос даже на расстоянии:
— Шарль Леклер! Как вы могли допустить такое? Принцесса без прав, Ferrari, штраф на двадцать пять тысяч?! Это позор, Шарль, позор!
Он отстранил телефон от уха, словно его ударило током.
— Мадам, — сказал он спокойным тоном, когда поднёс трубку обратно. — Во-первых, кричать не обязательно. Я вас прекрасно слышу.
Я прикрыла лицо руками, стыд сжигал меня. Люди за соседними столиками начали оборачиваться.
— Во-вторых, — продолжил он, слегка усмехаясь, — штраф уже оплачен. Никто не пострадал. Ситуация под контролем.
Голос мачехи не утихал, но теперь её слышала только он. Шарль слушал молча, потом вдруг лениво сказал:
— Если вы хотите контролировать каждый шаг, то, может, сами будете возить её по музеям и ресторанам?
Я чуть не поперхнулась вином.
— Хорошего дня, мадам, — закончил он, прерывая звонок и кладя телефон на стол.
Я смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Ты... ты только что повесил трубку мачехе.
Он спокойно откинулся на спинку стула, поднёс бокал вина к губам и ухмыльнулся:
— Кто-то же должен был это сделать.