6
Спустя месяц.
Этот месяц был таким насыщенным, что у меня порой складывалось впечатление — я прожила целый год.
И в какой-то момент я правда хотела прибить Шарля. Он вёл себя так, будто весь дом принадлежал только ему. Заходил в мою комнату без стука, словно у меня вообще нет права на личное пространство. Трогал мои вещи, перелистывал альбомы с рисунками, смотрел на них слишком долго, а потом отпускал свои наглые комментарии.
— У тебя талант, принцесса, — говорил он с усмешкой, держа в руках мой портрет. — Но вот здесь... нос вышел чересчур идеальный. Наверное, ты слишком хорошо думаешь об этом парне.
Я срывалась, выхватывала листы и прятала их, но он только смеялся.
И да, я поняла кое-что важное: Шарль оказался ещё и ревнивым. Слишком ревнивым. Ему вечно что-то не нравилось.
Стоит мне задержаться с разговором со слугой-молодым парнем — он смотрит так, будто готов выгнать беднягу прямо из страны. На приёме я улыбнулась какому-то советнику — Шарль весь вечер не отпускал моей руки, сжимая пальцы слишком крепко.
Даже когда я играла на пианино и случайно заговорила о композиторе, восхищаясь его музыкой, он бросил:
— Может, ты сразу выйдешь за него замуж, если он такой гений?
Я кипела от злости. И чем больше я злилась, тем сильнее он наслаждался.
Этот месяц показал мне одно: жить с Шарлем Леклером — всё равно что жить с огнём. Он сжигает до тла, но я почему-то не могу отойти подальше.
~
Сегодня был снова прием...
Зал был залит золотым светом люстр, музыка звучала лёгкая, фоновая. Гости разговаривали, смеялись, кивали друг другу с тем самым мнимым величием, которое всегда витает на подобных приёмах.
Сегодня Шарль, как ни странно, не держал меня под руку всё время. Он сам завёл разговоры, общался с мужчинами в строгих костюмах, иногда бросал обаяшки-улыбки женщинам в дорогих платьях.
А я... впервые позволила себе расслабиться.
Тонкий бокал шампанского казался спасением. Один, второй, третий. С каждым глотком я чувствовала, как напряжение уходит, как вокруг всё становится чуть мягче, чуть размытее. Я смеялась вместе с другими дамами, отвечала на их вопросы, ловила на себе взгляды и даже не пряталась.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что говорю громче обычного, что руки мои двигаются слишком свободно, и я наклоняюсь к соседке ближе, чем принято. Но мне было... легко.
Я подняла бокал снова и заметила через зал взгляд.
Шарль.
Он больше не улыбался. Его глаза сузились, и в них вспыхнул тот самый знакомый огонь. Он видел — и явно не собирался оставить это без ответа.
Я опустила бокал, сердце предательски дрогнуло.
О нет. Кажется, я увлеклась слишком сильно.
Я как раз собиралась допить свой бокал, когда рядом появился он. Спокойный, с идеально вежливой улыбкой. Его рука мягко легла мне на талию.
— Принцесса, нам пора, — сказал он тихо, почти ласково, так, что это звучало как забота.
Я обернулась, глядя на него через лёгкую дымку шампанского.
— Уже? Но вечер только начался, — протянула я, слегка запрокидывая голову.
— Для кого-то, может быть, и начался, — его пальцы сжали мою талию чуть крепче. — Но для тебя — закончился.
Он забрал бокал из моих рук и поставил на ближайший столик.
— Эй! — возмутилась я, чувствуя, как язык слегка заплетается. — Я ещё не закончила.
— Я знаю, — он всё ещё улыбался, и никто вокруг даже не заподозрил, что в его голосе звучала угроза. — Но поверь, тебе хватит.
Он попрощался с людьми вокруг так же вежливо, как всегда, а потом уверенно повёл меня к выходу. Я чувствовала, что каблуки предательски дрожат под ногами, и невольно вцепилась в его руку сильнее, чем хотела.
— Ш-шарль, — пробормотала я, когда мы оказались на улице. — Ты слишком строгий. Разве нельзя хоть раз расслабиться?
Он наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха.
— Когда ты пьёшь шампанское и смеёшься с чужими мужчинами так, что у меня кровь закипает, расслабляться последнее, что я хочу.
Я сглотнула, почувствовав, как слова пронзают сильнее, чем холодный вечерний воздух.
Машина мягко тронулась с места. В салоне царила тишина, только тихий гул двигателя. Я откинулась на сиденье и, не сдержавшись, рассмеялась.
— Ты такой серьёзный, Шарль, — протянула я, повернувшись к нему. — Словно всё вокруг — твой паддок.
Он вёл машину спокойно, взгляд устремлён на дорогу.
— Кто-то должен быть серьёзным, когда ты решила превратиться в девочку с бокалом шампанского.
Я фыркнула и наклонилась ближе. Моя рука коснулась его плеча.
— Ну, может, я хотела посмотреть, как ты разозлишься, — прошептала я, играя голосом.
Его челюсть напряглась, но он не ответил.
Я провела пальцами по его плечу и чуть склонилась ещё ближе.
— Знаешь, Шарль, — мой голос звучал тише, почти хрипло, — ты выглядишь слишком красиво, когда сердишься. Даже... опасно.
Он резко повернул голову и поймал мой взгляд. Его глаза вспыхнули — смесь злости и желания.
— Мишель, — сказал он низко, почти рыча. — Ты играешь с огнём.
Я улыбнулась, чувствуя, как смелость подогревается алкоголем.
— А может, я хочу обжечься?
Мои пальцы скользнули ниже, к его запястью на руле. Он резко перехватил мою руку, сжал её так, что я ахнула.
— Хватит, — его голос был глухим, срывающимся. — Если продолжишь... я не смогу остановиться.
Я замерла, дыхание перехватило. Но внутри всё пылало ещё сильнее, чем от шампанского.
Машина остановилась у дома. Ночной воздух был прохладным, огни Монако отражались в стёклах. Шарль заглушил двигатель, и в салоне повисла тишина.
Он собирался что-то сказать, но я повернулась к нему. Сердце колотилось слишком сильно, шампанское всё ещё текло по венам, делая меня смелее, чем обычно.
— Шарль... — прошептала я и потянулась к нему ближе.
Он застыл. Его взгляд сразу потемнел, дыхание стало тяжёлым.
— Принцесса, — его голос был хриплым, почти сорванным. — Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю, — выдохнула я, чувствуя, как губы предательски близко к его. — Я хочу этого.
Его рука, словно сама собой, легла мне на талию. Второй ладонью он коснулся моего лица, проводя пальцем по щеке.
Между нами не осталось пространства. Его дыхание обжигало мою кожу, наши губы были опасно близко.
— Ты сама попросила, — прошептал он, прежде чем его губы почти коснулись моих.
Его губы накрыли мои резко, почти жадно. Это был не осторожный, не пробный поцелуй — он будто выплеснул на меня всё напряжение, что копилось месяцами.
Я замерла. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Для меня это было впервые. Настоящий поцелуй. Не тот неловкий детский «касание губ», а что-то совершенно иное — взрослое, сильное, поглощающее.
Он целовал так, будто хотел доказать, что я принадлежу ему. Его ладонь крепче сжала мою талию, вторая рука скользнула к затылку, не позволяя отстраниться. Я почувствовала, как у меня дрожат колени, и непроизвольно вцепилась в его пиджак.
Мир исчез. Всё вокруг перестало существовать — остались только его губы, его дыхание, его тепло.
Я не знала, что делать, как отвечать. Но тело само отозвалось, и я впервые в жизни позволила себе раствориться в этом.
Когда он наконец оторвался, мои губы горели, дыхание было сбивчивым. Я смотрела на него с расширенными глазами, не в силах сказать ни слова.
Шарль тоже молчал. Его взгляд был тяжёлым, жадным, но в глубине — что-то мягкое, почти удивлённое.
— Первый раз... — прошептал он, словно сам осознал это. Его губы тронула кривая усмешка. — Принцесса, ты даже здесь оказалась моей первой победой.
Я покраснела, сердце сжалось от смущения и злости одновременно.
— Ты... ужасный, — выдохнула я.
Он тихо рассмеялся, снова наклоняясь ближе.
— Может быть. Но теперь я знаю: ты уже никогда не забудешь этот момент.
Мы переступили порог дома. Внутри было тихо, только наши шаги гулко звучали в коридоре. Я ещё не успела снять его пиджак с плеч, как Шарль резко притянул меня к себе.
Его губы снова накрыли мои — жадно, настойчиво. Его руки сжали мою талию сильнее, чем раньше, прижимая к себе так, будто он боялся, что я выскользну. Его дыхание было горячим, сердце билось так же бешено, как и у меня.
В этот момент он хотел большего. Его пальцы скользнули ниже, его тело будто требовало продолжения. Он целовал так, что у меня кружилась голова.
Но вдруг всё изменилось. Будто лёгкий туман шампанского в моих венах рассеялся. Я осознала — что происходит. Что это Шарль. Что я едва держусь на ногах.
Я резко отстранилась, упираясь ладонями в его грудь.
— Хватит! — выдохнула я, чувствуя, как щеки горят. — Я... я не могу.
Он замер. Его глаза сузились, в них мелькнуло что-то тёмное — смесь у и злости.
— Ты уверена, принцесса? — его голос был низким, хриплым. — Потому что секунду назад ты отвечала мне так, что я почти поверил, что ты готова.
— Я... — я сглотнула, пытаясь собраться. — Я не могу.
Мы стояли слишком близко. Его дыхание всё ещё касалось моих губ. Его руки по-прежнему удерживали меня, но слабее, чем прежде.
Наконец он медленно отступил, отводя взгляд. Улыбка скользнула по его губам — горькая, но дьявольски красивая.
— Хорошо. Сегодня — нет, — сказал он. — Но знай, Мишель... я не собираюсь останавливаться.
И он спокойно пошёл дальше по коридору, оставив меня с бешено колотящимся сердцем и дрожащими руками.
~
На следующий день я решила не выходить из комнаты. Завтрак прошёл без меня, обед тоже. Я сделала вид, что сплю, когда в дверь стучали. На самом деле я лежала на боку, уткнувшись лицом в подушку и пытаясь хоть как-то упорядочить мысли после вчерашнего.
Всё снова и снова возвращалось к тому моменту — его губы, его руки, его голос. Моё «стоп», которое прозвучало дрожащим, и его слова, от которых внутри всё горело.
Я вздохнула и зажмурилась сильнее, делая вид, что провалилась в сон.
Щёлкнула дверь.
Я чуть не вскрикнула — он вошёл.
— Так и знал, — услышала я его голос. — Прячешься от меня, принцесса.
Я не шевельнулась, надеясь, что он поверит в мою игру. Но шаги приблизились, и в следующее мгновение матрас подо мной качнулся.
Он упал рядом, прямо на кровать.
— Даже спишь красиво, — пробормотал он, его дыхание коснулось моего уха. — Но, к сожалению для тебя, я не верю в твой сон.
Я резко открыла глаза и повернулась к нему. Он лежал на боку, голова опиралась на руку, и его зелёно-голубые глаза смотрели прямо в мои. Опасно близко. Слишком близко.
— Шарль! — прошипела я, отстраняясь. — Выйди.
— Почему? — его улыбка стала кривой, дерзкой. — Мне здесь удобно.
Я прижала к себе одеяло, словно щит. Сердце билось так сильно, что, казалось, его можно услышать.
Он слегка наклонился ближе.
— Ты боишься меня, или себя рядом со мной?
Я крепче вцепилась в одеяло, стараясь держать дистанцию, но это выглядело жалко: он был слишком близко, а мои руки дрожали.
— Шарль, выйди, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Он даже не шелохнулся. Лежал на боку, лениво опираясь на локоть, и смотрел на меня так, словно я была его личным развлечением.
— Нет, — сказал он спокойно. — Здесь куда удобнее, чем в моём кабинете.
— Ты... ты невыносимый! — я прижала одеяло ещё сильнее.
— А ты очаровательная, когда злишься, — его губы тронула усмешка. — Знаешь, что самое смешное? Ты могла бы просто встать и выгнать меня. Но ты не двигаешься. Значит... тебе нравится, что я здесь.
Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он был слишком близко, его голос звучал слишком низко, и от этого сердце билось ещё быстрее.
Он медленно протянул руку и коснулся уголка подушки рядом с моим лицом, будто лениво игрался.
— Я могу лежать так сколько угодно, — прошептал он. — Пока ты не признаешь, что твой «сон» был всего лишь жалкой попыткой спрятаться от меня.
— Ты просто отвратительный, — выдавила я дрожащим голосом.
Он усмехнулся, не отводя взгляда.
— А ты прекрасная. И именно поэтому я не собираюсь уходить.
— Убирайся! — выпалила я, собравшись с силами и уперевшись ладонями ему в грудь. Я толкнула, но он даже не шелохнулся, лишь чуть приподнял бровь.
— Вот так? — его голос прозвучал лениво. — Ты правда думаешь, что можешь меня вытолкнуть?
Он вдруг резко перевернулся и оказался прямо над мной. Его руки упёрлись в матрас по обе стороны от моей головы, и теперь он смотрел сверху вниз, а я замерла, затаив дыхание.
— Шарль! — мой голос дрогнул. — Встань!
И в этот момент он... неожиданно склонился ниже и скользнул пальцами к моим бокам.
Я дёрнулась, и вдруг раздался мой непроизвольный смех.
— Что ты... ах! — я выгнулась, пытаясь оттолкнуть его. — Прекрати!
Он рассмеялся тихо, но в его взгляде горел тот самый дерзкий огонь.
— Так значит, вот твоя слабость? — прошептал он, продолжая щекотать меня. — Принцесса, которая боится пауков и... не выдерживает моего прикосновения.
— Шарль! — я смеялась, корчась под ним, щёки горели, дыхание сбивалось. — Перестань немедленно!
— Нет, — усмехнулся он, наклоняясь ещё ближе, почти касаясь губами моего уха. — Ты слишком красива, когда смеёшься.
Я зажмурилась, с трудом вырвавшись из его рук, и в отчаянии накрылась одеялом с головой.
— Ты ужасный! — выдохнула я из-под ткани, всё ещё задыхаясь от смеха.
Он тихо рассмеялся и, откинувшись назад, снова лёг рядом.
— Может быть. Но ты только что впервые смеялась рядом со мной не из вежливости.
Под одеялом я пыталась спрятаться не только от него, но и от самой себя. Сердце колотилось, дыхание было сбивчивым, щеки горели от смеха и смущения.
Но вдруг ткань чуть отодвинулась — и я почувствовала его руку. Он легко потянул одеяло вниз и заглянул внутрь, его зелёно-голубые глаза были опасно близко.
— Хватит прятаться, принцесса, — сказал он тихо.
Прежде чем я успела возразить, он уже притянул меня к себе. Моё тело само скользнуло ближе, и в следующую секунду его губы снова накрыли мои.
Это было вдвое сильнее, чем в первый раз. Жадно, властно, так, будто он хотел стереть мои сомнения, мои «нет» и мои границы. Его рука обняла меня за талию, вторая скользнула к затылку, не позволяя отстраниться.
Я замерла лишь на секунду, но потом сердце само сдалось. Колени подогнулись, и я позволила этому моменту затянуть меня, как воронка.
Моё дыхание смешалось с его, пальцы вцепились в его рубашку. Это был мой второй настоящий поцелуй. И он снова принадлежал ему.
Когда он отстранился, мои губы горели, глаза блестели, дыхание сбивалось.
Шарль посмотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и опасным.
— Второй раз, — прошептал он, чуть улыбнувшись. — Думаешь, сколько ещё тебе понадобится, чтобы перестать сопротивляться?
Я резко отвернулась, прижимая ладонь к губам, но его слова уже пронзили глубже, чем хотелось бы.
Я всё ещё сидела, сжимая одеяло и стараясь отдышаться, когда он вдруг сел ровнее. Его глаза блестели, но губы изогнулись в ленивой улыбке, будто он нарочно решил выбить меня из равновесия.
— Ладно, принцесса, — сказал он спокойно, будто мы вовсе не целовались секунду назад. — Что скажешь насчёт ужина?
Я моргнула, не веря своим ушам.
— ...Ужина? — переспросила я, голос дрогнул.
— Да, — он поднялся с кровати и поправил манжеты на рубашке. — Я голоден. Ты, наверняка, тоже. И если мы собираемся жить под одной крышей, придётся иногда садиться за один стол.
Я смотрела на него в шоке. Моё сердце всё ещё колотилось после его поцелуя, губы горели, а он говорил о... еде?
— Ты... ты сумасшедший, — выдохнула я, всё ещё не находя слов.
Он наклонился ближе, так, что я снова почувствовала его дыхание на коже.
— Возможно, — прошептал он. — Но, может, именно это делает меня идеальным соседом по дому.
Он выпрямился и направился к двери.
— Десять минут, — бросил он через плечо. — Я жду тебя на ужине.
Дверь закрылась, оставив меня одну, растерянную и смущённую.
Как будто он только что не украл мой второй поцелуй. Как будто это вообще ничего не значит.
Через десять минут я всё-таки спустилась вниз. Сердце колотилось, ладони дрожали. Я убедила себя, что должна выглядеть спокойно, словно ничего не произошло.
На кухне уже был накрыт стол. Шарль сидел за ним в той же рубашке, как ни в чём не бывало, с бокалом вина в руке. На лице — лёгкая улыбка, будто это обычный вечер.
— Вот и ты, — сказал он спокойно, глядя на меня. — Я уже начал думать, что ты сбежала через окно.
— Было бы неплохой идеей, — буркнула я и села напротив, стараясь не встречаться с его глазами.
Он налил мне вина и подвинул тарелку с пастой.
— Ешь, принцесса. Не могу допустить, чтобы ты умерла с голоду в моём доме.
Я взяла вилку, но кусок не лез в горло. Всё, что я могла ощущать — это его взгляд.
Он ел спокойно, не торопясь, будто и правда ничего не произошло наверху. Но иногда задерживал на мне глаза дольше, чем нужно.
— Ты всё ещё злишься? — спросил он между глотками вина.
— Конечно! — я резко поставила вилку на тарелку. — Ты... ты ведёшь себя так, будто... будто...
— Будто поцеловал тебя дважды? — подсказал он лениво, подперев подбородок рукой.
Я вспыхнула, не находя слов.
Он усмехнулся и сделал глоток вина.
— Расслабься, принцесса. Это всего лишь ужин. Или ты боишься, что я снова потянусь к тебе через стол?
Я вжалась в спинку стула, сердце забилось ещё сильнее.
Чёртов Шарль. Он сводит меня с ума.
Я уткнулась в тарелку, пытаясь сосредоточиться на еде, но руки дрожали. Шарль ел спокойно, как будто всё было в порядке, и это бесило ещё сильнее.
В какой-то момент он отставил бокал и наклонился вперёд. Его локоть лёг на стол, взгляд пронзал меня насквозь.
— Ну что, вкусно? — спросил он с ленивой усмешкой.
— Да, — коротко ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.
И тут он неожиданно протянул руку, перехватил мою ладонь вместе с вилкой и медленно подвёл её ближе к себе.
— Дай попробовать, — сказал он тихо.
— Что?.. — я дёрнула руку, но он держал крепко.
— Твоей вилкой, — пояснил он, глядя прямо в глаза. — Хочу почувствовать вкус так же, как ты.
Я замерла, сердце ударилось в рёбра.
Он спокойно наклонился и взял с вилки кусочек, которую всё ещё держала я. Его губы коснулись металла — а мне показалось, что они коснулись моей кожи.
Он жевал медленно, не отводя взгляда.
— Намного лучше, — сказал он хрипло, и отпустил мою руку.
Я отпрянула, щеки горели, дыхание сбилось.
— Ты... сумасшедший, — прошептала я.
Он ухмыльнулся, снова беря бокал вина.
— Может быть. Но тебе всё равно понравилось, — сказал он спокойно. — Я видел это по твоим глазам.
Тарелки уже стояли пустыми, стол наполовину разобран, а на нём остались только бокалы и бутылка вина. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим звоном, когда мы поднимали бокалы.
Я откинулась на спинку стула, чувствуя лёгкую теплоту от алкоголя и усталости. Шарль сидел напротив, не сводя с меня глаз.
— Ну вот, — сказал он лениво, крутя бокал в пальцах. — Живём вместе уже месяц, и только сегодня впервые сели нормально поужинать.
Я фыркнула, не выдержав.
— Нормально? Ты называешь «нормальным» ужином постоянные подколы и твои глупые намёки?
— Да, — его губы тронула кривая усмешка. — Потому что рядом с тобой любое «нормально» превращается в опасно интересное.
Я покраснела, отвела взгляд и сделала глоток вина, чтобы скрыть смятение. Но его голос снова заставил меня поднять глаза.
— Ты заметила? — он чуть наклонился вперёд, глаза сверкнули в полумраке. — Каждый раз, когда мы остаёмся наедине... мы заканчиваем чем-то, что ты называешь «ужасным», а я — «правильным».
Я едва не поперхнулась.
— Ты невозможный! — воскликнула я, поставив бокал слишком резко.
Он рассмеялся тихо, но его взгляд стал глубже, тяжелее.
— Может быть, — произнёс он низко. — Но посмотри на себя, Мишель. Даже с вином в руках ты дрожишь не от страха... а от того, что ждёшь, что я сделаю дальше.
Мои губы приоткрылись, но слов не нашлось. Я только чувствовала, как сердце снова бешено колотится.