Часть 12
Отец уехал, а я ещё некоторое время размышляла о предстоящем празднике. Выдержать приём среди взрослых ещё куда не шло, но перспектива праздновать семнадцатилетие в компании мало знакомых подростков меня не радовала от слова совсем.
Что они могли учудить – одному богу известно, а Денис... вряд ли он будет меня защищать, хотя и в сильную обиду не даст, потому что всего через полгода его праздник. Его совершеннолетие и отец обещал ему машину. Вряд ли он пожертвует ею, чтобы унизить меня. Слишком много почестей для сводной сестрички.
Внезапно меня осенила чудесная мысль.
— Привет, — заорала я в трубку, едва Стёпа ответил.
— Привет, чего так орать?
— Сорри, я в панике.
— Что случилось?
— Скажи, что ты знаешь, как вести себя на светском приёме в честь дня рождения дочери известного бизнесмена, — быстро затараторила я.
— Ого. Да, знаю. Я же тоже сейчас в бизнесе, приходится видеться со многими.
— Чудно, значит, на мой день рождения пойдём вместе, — Стёпа расхохотался.
— А я думал, когда ты позвонишь.
— А ты что, уже знаешь?
— Естественно. Твой отец ещё неделю назад дал объявление о праздновании. Я тоже приглашён.
— О боже. Он туда полгорода пригласил, что ли? И главное, я только сегодня узнала, — Стёпа опять расхохотался.
— Буду твоим охранником.
— Нет, ты будешь моим парнем, — мне показалось, что на том конце провода поперхнулись.
— Ого. Это предложение?
— Это просьба, Стёпа. Папа потом отправит всю молодёжь в клуб. Ты, я так понимаю, там из-за работы, поэтому тебя могут и не отпустить просто так, а вот если ты будешь представлен как мой парень, то...
— Я тебя понял. Всё будет сделано в лучшем виде.
— Спасибо тебе.
Я быстро отключилась. Настроение заметно улучшилось. Я не покажу, что я страдаю. Я буду счастливой, весёлой и жизнерадостной. Я буду дерзко смотреть в глаза своей любви...
Платье мы выбирали со Стёпой. В этот момент мне не хватало Татьяны с её современными взглядами и вкусом. Мы довольно долго ходили по магазинам, я перемерила несколько десятков платьев, но всё не то. Нет, Стёпе нравилось всё, начиная от короткого чёрного и заканчивая длинным синим. И зачем я его только взяла?
Мне тоже понравилось много вариантов, но я хотела не их, я хотела то, которое создаст эффект «вау». Так, чтобы зайти на собственный праздник и приковать взгляд всех. Нет, я не любила выделяться, я даже внимание раньше не любила, но хотелось не ударить в грязь лицом, показать всем, что я достойная дочь своего отца: умница и красавица, умеющая пользоваться столовыми приборами и вести учтивые разговоры.
Когда я уже отчаялась найти то, что хотела, ко мне подошла консультант, держа в руках алую материю.
— Вот. Попробуйте это. Оно должно подчеркнуть ваше молодое лицо и цвет волос.
Я скептически уставилась на платье. Никогда не носила красный. Всегда его боялась, потому что очень откровенный. Вначале хотела отказаться, а потом вспомнила, как мама говорила: «то, что не нравится с первого взгляда создано специально для тебя».
Взяла платье с рук девушки и пошла в примерочную. Надела и замерла от восторга, увидев в отражении не маленькую девочку, а взрослую девушку, которой исполнится семнадцать уже завтра. Несмело вышла, взглянула на Стёпу и поняла – моё. Его жадный взгляд нельзя было спутать ни с чем – взгляд восторга, восхищения. Ему даже говорить ничего не нужно было, я всё поняла по глазам.
***
Ещё с вечера мне пришлось приехать к отцу. Жутко не хотелось оставлять бабушку, но если я появлюсь на приём откуда-то, будет не слишком красиво, а успеть вовремя, если ещё будут пробки, станет практически нереально. Ехала с некоторым страхом, не желая видеться с Денисом.
Приехала с несколькими пакетами. У порога встречал отец и... всё. Дениса не было. Выдохнула.
— Ну привет, дочка.
— Привет.
— Комнату ты знаешь, — улыбнулся папа.
— Да.
— Как дела с репетитором? Всё запомнила?
— Да. Учила все две недели. Я не думала, что там всё настолько сложно, — хохотнула я. — Надеялась, что просто придётся кивать, жать руку, а там... тьма запретов, нельзя, можно, нужно, не нужно. Я вообще первое время путалась, но всё выучила, — гордо сообщила я, садясь за стол на кухне, куда мы с папой сразу вошли.
— Что ты выучила? — вздрогнула, услышав до боли знакомый голос.
Медленно повернулась, стараясь унять дрожь. В дверях стоял Денис. Ослепительно красивый и... не мой.
— Привет, Денис. Рассказываю папе, как занималась с репетитором, — пыталась как можно ровнее говорить.
— О, молодец, — учтиво ответил Денис. — Пап, я к Валенсии, окей? Рано утром приеду.
— Хорошо.
И всё. Вот так просто. Сказал несколько слов, сообщил, что едет к Вале этой и ушёл. Развернулся и ушёл. Ни одной эмоции на лице. Сейчас я бы всё отдала, чтобы даже злость в нём вызвать. Ненависть и злость это ведь тоже эмоции, верно? Не совсем приятные, но всё же, а тут... полное... тотальное безразличие. Обратился ко мне, как... к сестре.
Одёрнула себя. А ты что хотела, Вита? Ты и есть сестра ему. Ну поиздевался парень над тобой, посмеялся, да и выкинул тебя из жизни. Чего ему тебя ненавидеть?
— Я пойду к себе, нужно выспаться, — безэмоциональным тоном произнесла я.
— Отдыхай.
Поднявшись в комнату, переоделась и улеглась, чтобы поспать. Завтра и вправду будет тяжёлый день.
Не думать о Денисе не могла. Снова вспомнила его ровное лицо, взгляд, не выражающий ничего и... заплакала. Чувствовала себя самой настоящей тряпкой зависимой. Ну разве так можно? Я хотела его эмоций, пусть ненависти или злости, но эмоций, а Денис общался, будто ничего не испытывает... вообще ничего.
Наверное, так оно и было. Я ушла из его жизни, съехала из дома, чего ему меня ненавидеть? Я перестала существовать для него, не мусолю глаза своим скелетом, всё разрешилось, он доволен и теперь кроме учтивости он ничего ко мне не испытывает.
Сейчас было даже больнее, чем тогда, в первый мой день, когда я только приехала сюда. Тогда он просто обидел меня, причинил мимолетную физическую боль, прошедшую уже через несколько минут, а сейчас...
В эту минуту боль была душевной, и от неё нереально было избавиться. Её нельзя было вырвать с корнем, убрать из груди. Он была нереальной, сдавливала, жгла и заставляла кусать подушку, чтобы не скулить, как побитая собака.
Я ещё долго металась в кровати, но боль так и не желала проходить. Как уснула не поняла, а проснулась неожиданно, но век не открыла, чувствуя ЕГО присутствие. Не смогла унять биение сердца, но попыталась дышать так же ровно, как и во сне.
Ощутила касание его руки к моей ключице и почти задрожала от разливающегося удовольствия, перемешанного с дикой болью от осознания, что не мой. Только зачем? Почему пришёл?
Почувствовала касание чего-то влажного в месте, которого только что касались его пальцы. Поцеловал и шепнул:
— Что ты со мной делаешь, снежинка.
Сказал, встал и ушёл. Услышав, как за ним закрылась дверь, вновь заплакала. Не понимала, почему пришёл. Ладно, если бы поиздеваться, но я ведь спала. Или понял, что проснулась? Укрылась с головой, сдерживая всхлипы. Один день. Сутки. Всего двадцать четыре часа и я вернусь обратно. Не забуду, нет... загоню свою боль подальше и буду жить, как ни в чём не бывало.
***
Увидел, как приехала с окна второго этажа. Увидел и чуть не сдох от эмоций. Думал, что забыл... как же.
Вторглась снова в мою жизнь, ворвалась в мой дом. Всего на несколько минут глаза закрыл, как пронеслось перед ними всё, что произошло с нами. Я видел её томный взгляд, эмоции, помнил вкус её губ, касания рук.
К чёрту всё!
Стукнул кулаком в стену в надежде заглушить боль...
Не получилось.
С ней никогда не получается. Она режет живьём, заставляет извиваться от боли и эмоций, убивает и даже физическая боль не даёт освобождение. Всегда в сердце рыжеволосая бестия. Снежинка. Моя снежинка. Я прозвал её так, сам не зная почему. Видел её со стороны, какая холодная, неприступная. Сколько раз ездил в её район, ходил под её подъездом, ожидая прибытия из школы. Всегда гордо поднятая голова и холодный взгляд. Так и звал её снежинкой в своих мыслях.
Не стервой, не лгуньей, не врунишкой, а снежинкой, млять.
Выходить не хотел, но не удержался. Спрятал все эмоции, насколько мог и вышел. Увидел её близко, вдохнул её запах и сбежал, не в силах вдыхать его ещё.
К Валенсии. Как же! Нужна она мне. Бродил по городу до трёх часов, а после всё-таки вернулся. Пройти мимо её комнаты не смог. Зашёл, приблизился, не удержался и коснулся нежной белой кожи, не тронутой искусственным загаром.
Не знаю, что на меня нашло, но я поцеловал её ключицу. Кожа холодная, а я обжёгся.
Вылетел из комнаты, зашёл к себе, пытаясь сдержать эмоции. Не мог поверить, что она здесь, рядом, а я... я не имею на неё права. Его она. Степана. Наглая врунишка. Вчера сказал мне, что будет с ней на дне рождения в качестве парня.
Не знаю, как вынес это, как не разукрасил его физиономию, чтобы не пришёл, но не посмел. Знал, что будет недовольна, глядишь, и вовсе откажется прийти.
Никогда не думал, что буду так беситься и ревновать, но от осознания, что не моя, разрывало на части. Я был готов сидеть на транквилизаторах, антидепрессантах, наркоте, на чём угодно, только бы заглушить боль, не чувствовать ничего и жить дальше. Спокойно жить, не думая о том, что я проиграл, упустил и отдал другому, что не меня любит, не меня целует и не со мной, млять, спит.
***
Уснуть я так и не смогла. Поспала несколько часов всего, пока не пришёл Денис, не разбудил и не врезался в душу. Визажист, как увидела меня, несколько минут стояла остолбеневшая, но работу-таки выполнила на сто процентов. Уже через четыре часа я себя не узнала. Исчезли тёмные круги под глазами, небольшая припухлость.
Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала, девушка-вамп, не иначе. Выраженные стрелки, наращенные ресницы, приятные блестящие тени. Я впервые не узнавала свои глаза, а губы... матовые... красные. Мне их даже касаться было страшно.
Парикмахер справился быстрее: уложил волосы, зафиксировал их лаком. Я решила не делать причёску, просто накрутить локоны. То, что я увидела перед выходом, повергло меня в шок. Я не могла поверить, что там, в отражении, я.
Особенно мне нравилось платье. Я никогда не думала, что одену что-то подобное. Длинное, в пол с довольно большим шлейфом, одновременно простое и невероятно притягивающее. Декольте есть, но не откровенно, плечи открыты, так как бретели расположены чуть ниже плеч на руках. Декольте украшено мелкими бусинами, притягивая взгляд.
Я стояла перед массивным зеркалом и не могла пошевелиться.
— Боже, дочка, какая ты красавица, — папа зашёл незаметно для меня.
— Да, папа, я и сама не ожидала, — мягко улыбнулась я. — Кстати, со мной будет парень. Он приглашён на мероприятие, но я бы хотела, чтобы он поехал со мной в клуб.
— Кто?
— Степан Ветлицкий.
— О, — растерянно ответил папа. — А он... эм... не слишком взрослый?
— Папа. Он мой друг детства, но для всех – он мой парень, ладно? Я не хочу ехать в клуб одна.
— Там будет Денис, — заметил отец.
— Да, но Стёпу я знаю дольше. Мне будет спокойнее.
— Ладно, если ты настаиваешь. Ему я тоже доверяю, он неплохой парень. Раньше работал с Дмитриевским, спас ему жизнь. Честный, уверенный.
— Папа, ты сейчас для себя это перечисляешь? — засмеялась. — Я знаю Стёпу уже давно.
— Ладно, дочка. Ты очень красива. Через час выходи в зал.
— Хорошо.
***
Я медленно вышла из своей комнаты, уже не боясь столкнуться с Денисом, потому что всего несколько минут назад его дверь хлопнула, и я слышала шаги. Слава богу. Выйдя в коридор, услышала гул голосов. Многие уже собрались. На несколько мгновений прикрыла глаза, унимая биение сердца. Я нервничала, потому что не привыкла к приёмам и вниманию со стороны. Это чуждо, но... так захотел папа и я должна.
— Уже собралась, золушка? — услышала я до боли знакомый голос за спиной.
Медленно развернулась и утонула в знакомых глазах Дениса, смотревших на меня... с восхищением и желанием. Да, именно таким взглядом на меня вчера смотрел Стёпа. И да, я знала, что он означает, понимала, что я красива, привлекательна и притягиваю взгляд.
— Да. Ты тоже идёшь? — пыталась совладать с собой.
— Ну да. Папочка же собирается нас вместе представить, — ухмыльнулся Денис.
— О, ну да. Даму нужно сопровождать, — я растянула губы в улыбке, заметив, что Денис задержал дыхание, а после шумно выдохнул.
— Ты красива, — я подняла на него взгляд, пытаясь рассмотреть его чувства, но... наткнулась на ледяной взгляд. Совсем не такой, каким был пару минут назад.
— Я знаю, — пожала плечами, — визажисты постарались.
— С кем ты выбирала платье? — задал он неожиданный вопрос.
— Тебя это так интересует?
— Да. Оно... откровенное, — расхохоталась.
— Ты серьёзно? Оно закрыто, Денис, я не голая, вполне приличное платье или ты хотел ткнуть носом в то, что я... такая же, как все? — меня накрыла злость.
Окинул меня презрительным взглядом, хотя две минуты назад смотрел так, будто я вселенная. Какое он вообще имеет право так смотреть на меня? Быстро взял меня под руку и повёл к лестнице, а я не могла так. Не должен он быть рядом, не со мной его место. Пусть к Вале идёт и её презрительным взглядом оценивает. Вырвала руку, остановившись.
— Я никуда не пойду с тобой.
— То есть как это?
— Вот так. У меня есть парень, — сверкнула глазами. — Он меня сопроводит, — гордо вскинула голову. — Сообщишь отцу, — махнула рукой, развернулась и скрылась в комнате, оставляя его недоумевающе смотреть на меня.
Не плакать, Вита! Только не плакать. У тебя макияж, тебя ждет больше сотни людей. Ты не имеешь права всё испортить. Кое-как успокоилась, отошла от двери, как в неё тихонько постучали. Вошёл отец и Стёпа.
— Вита, — отец приблизился ко мне, — ты будешь сопровождена Степаном?
— Да, папа.
Посмотрела на Стёпу. Смотрит на меня с восхищением и благоговением.
— Ты красива, — подошёл ко мне, коснулся губами щеки и обнял за талию.
— Я ухожу, спускайтесь.
— Хорошо, папа.
Отец вышел, а Стёпа продолжал смотреть на меня так, что меня внезапно осенило. Он в меня влюблён. Не врал, и вправду любит. Этот взгляд, томление в их глубине, лёгкая грусть и... преданность. Это мой взгляд. Так я смотрела на Дениса, когда ещё была незащищённой.
— Что случилось? — обеспокоился Стёпа.
— Ничего. Идём, — взяла его под руку и двинулась на выход.
После приёма мы обязательно поговорим. Я не хочу доставлять ему такие же душевные муки, как мне Денис. Не хочу, чтобы он любил меня вот так... преданно и самозабвенно.
***
Вот же ж... я даже слов не мог подобрать! Как она меня, а? Не пойду, говорит! Парень у неё есть. Как только увидел её, дар речи потерял, настолько она была... невероятной, привлекательной и... родной, но, млять... не моей. Чужая, девушка друга, а у друга баб не уводят.
Когда она сказала, что я хотел ткнуть носом в то, что она такая же, как все, хотелось ответить, что нет, не такая. Хуже. Другие в душу не лезут, не тянут свои руки к сердцу, не сидят в груди так, что никакими клещами не вытащить. Похрену мне на других, плевать хотел на всех, а на неё не мог. Знал уже, что другого любит, что не моя она и никогда моею не была, что целовала потому что захотелось, а не рвало на части, как меня.
Всё знал, но всё равно любил. Сгорал, убивался, еле сдерживался там... в коридоре, чтобы не послать всё к хренам и не вжать её в стенку, накрывая губы поцелуями, помечая её собой, смешивая наши запахи и заявляя право.
Не было у меня этого права... никогда не было, ни тогда, ни сейчас. Чужая она мне и вот эти губы, накрашенные матовой красной помадой, глаза, лицо, тело... не моё это... чужое и мне принадлежать не будет.