Нам нельзя 18+

Слёзы сами катились из глаз. Я осознавала, что в последнее время слишком много плачу. Излишне много для шестнадцатилетней девушки. Всё, что я сегодня услышала, натолкнуло меня на мысль о том, что я совершенно не знаю людей, с которыми живу под одной крышей.
Денис. Он изначально был для меня неизведанным, непонятным. Показался избалованным и ненавидящим меня мальчиком, который не остановится ни перед чем, чтобы унизить и сделать больно, если не физически, то морально. В последнее время я его не понимала, однако он не менялся. Резкий, злой, он заставляет моё сердце трепетать в груди, а вместе с тем и плакать всего от нескольких брошенных слов.
Татьяна. Она проявила заботу. Без любви и нежности, но она сделала то, что должна была. Она не относилась ко мне предвзято, защищала, если видела, что Денис меня обижает, старалась сделать из меня ту, которая могла бы постоять за себя. Ей я благодарна, но какая она на самом деле, я не знаю.
Папа. С ним вообще было непонятно. Он относился ко мне... никак. Ни холодно, ни тепло, я не услышала от него ни критики, ни похвалы. Местами он вёл себя странно. Мимолётом вспомнила то, что говорил Денис: отец имеет любовницу и украшение купил ей. С одной стороны я не хотела в это верить, а с другой... того украшения у Татьяны я так и не увидела. Решила, что пора поговорить с папой, мне не десять лет, я должна знать, что здесь происходит, иначе пусть отправляют меня к бабушке.
— Пап? — я постучалась в его кабинет, а когда он не открыл, тихо отворил дверь.
— Входи, я немного заработался, не услышал.
— Пап, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О том, что мы с Денисом сегодня слышали. У тебя правда есть другая женщина?
— Да, — вздохнул он.
Да, ответ я получила, правда, что говорить я уже не знала. Как на это реагировать, имею ли я право вообще что-то говорить? То, что я осуждала подобное, даже не обсуждалось, но говорить об этом...
Я решила промолчать.
— Осуждаешь? — резко спросил отец, от неожиданности я даже подпрыгнула.
— Не то, чтобы... просто...
— Осуждаешь, по глазам вижу, — устало ответил папа. — Ты такая же принципиальная и честная, как твоя мама, — добавил он.
Я уставилась на него, не понимая о чём он. Точнее нет, я знала свою маму, папа говорил правду, но откуда он её знает, если ещё не так давно говорил, что плохо ее помнит.
— Я помню её, Вита. Очень хорошо помню. Твоя мама, она... была особенной. Мы были вместе всего несколько месяцев, но за это время она стала для меня всем.
Что? То есть как это? Мама никогда о нём не рассказывала, а я наивно полагала, что мой отец – это какое-то глупое недоразумение, не знаю... страсть на одну ночь. Что угодно, но не та история любви, о которой сейчас он рассказывает.
— Я встретил её случайно. Такие, как она, не встречаются с такими, как я. Она была романтичной натурой, а я хулиганом, в некоторой степени папенькиным сынком. Я встретил её в маршрутке. Какой-то женщине стало плохо, — папа мечтательно улыбнулся. — Знаешь, что сделала твоя мама? — задал он риторический вопрос. — Она ей стала помогать. Бросилась к ней, закричала на всю маршрутку, чтобы водитель остановил машину, оказала первую помощь. В общем, у меня тогда была важная встреча с отцом, но... я не поехал, проведя остаток дня с твоей мамой.
Он точно сейчас о моей матери рассказывает? Нет, в то, что она повела себя так в маршрутке, я верила, но всё остальное... в отношения с моим папой я верила с трудом.
— Ты любил её? — решила задать интересующий меня вопрос.
— До безумия, и до сих пор...
— То есть как? Ты не знал обо мне?
— Знал, но она не сказала мне, что ты моя. Когда мы встречались, я был помолвлен с Татьяной. Я хотел расторгнуть помолвку, но мне не удалось, отец был против, сказал, что отречется от меня, выгонит из дома. Для его бизнеса тогда была важна наша свадьба, там были проекты с её отцом. Сейчас это звучит глупо, но тогда мне было всего двадцать, я полностью зависел от отца, потому потеря денег для меня была существенным стимулом для окончания отношений с твоей мамой. Когда я рассказал Варе обо всем, она сказала, что всё понимает. Я ушёл, но через несколько месяцев вернулся. Бросил Таню, послал отца и пришёл к ней, а она... она сказала, что ждёт ребенка от другого. Я ушёл и с тех пор мы не виделись.
Я видела, что отцу больно все это рассказывать. Его почти идеальное лицо сегодня выглядело старше, чем обычно. Было заметно, что он расстроен и разочарован. Я медленно подошла к нему.
— Пап, это всё прошло, понимаешь?
— Понимаю, но если бы я только знал, если бы знал...
— Мама не сказала тебе, это её вина. Прости её за это.
— Я во всём виноват. Я должен был сразу бросить Таню, рассказать всё отцу и уйти от него, наплевав на деньги. Я испугался, понимаешь? Струсил. А сейчас что? Где моя любимая женщина? Она умерла, Вита, понимаешь?
— Понимаю, папа, я ведь тоже её потеряла.
— Иди ко мне доченька.
Папа обнял меня, усадив к себе на колени и склонив голову к моему плечу.
— Прости меня, прости, что ты всё это видела, извини за ошибку молодости. Теперь... всё будет по-другому. Извини за сегодняшний скандал с Татьяной.
— Пап, я всё понимаю, у каждой пары бывают трудности, — я ободряюще улыбнулась отцу.
— Да, Вита, но у нас не трудности, я хочу развестись с ней.
— Пап, подумай, — меня не прельщала мысль об их разводе. Они прожили вместе бок о бок долгое время, а тут появилась я и их брак расторгнут. — Это всё из-за той женщины?
— Вита, та женщина – твоя мама. Я не могу забыть её до сих пор, понимаешь? То украшение. Я купил его для неё, чтобы пойти на кладбище, оставить ей подарок. Я даже увидеть не смог её напоследок.
Папина откровенность меня слегка смутила. Я, безусловно, была рада тому, что все именно так, но теперь не знала, как относится к собственной матери. Я не понимала, почему она ничего ему не рассказала, почему не захотела говорить. Я должна была узнать и единственный человек, кто может мне об этом рассказать – бабушка.
— Пап? Можно я поеду к бабушке?
— Когда?
— Завтра.
— Но завтра пятница, тебе в школу, ты же только один день пошла.
— Пап, ну пожалуйста, ты оставишь меня там на выходные, а в воскресенье я приеду и всё выучу, ладно?
— Хорошо.
— Спасибо, пап.
Я ушла, оставив папу наедине со своими мыслями. Всё, что я узнала, было неожиданным. Сейчас я хотела узнать от бабушки о том, почему моя мама скрыла беременность от отца, если бабушка, конечно, знает.
— Бабушка, — закричала я, едва переступив порог обветшалой, но такой родной квартиры.
— Виталина? — послышался голос бабушки из комнаты.
Я быстренько разулась и двинулась в комнату, но то, что я увидела, повергло меня в шок. Бабушка лежала, укутавшись несколькими одеялами, бледная, изнеможенная.
— Что случилось? И почему у тебя так холодно? — я только сейчас заметила, что в квартире ничуть не теплее, чем на улице.
— Отопление отключили, — шмыгнула носом, — ну и я заболела.
— Как это отключили? Что случилось?
— Так я не уплатила, не смогла пойти, а они и слушать не стали, пришли и выключили.
— Давно?
— Да уж неделю как.
Неделю. Ужас. Бабушка неделю мёрзнет, а я там о Денисе думаю, это ж надо.
— Ты почему мне не позвонила?
— Ну так, Вита, у тебя там своя жизнь, чего я лезть-то буду.
— Скажешь тоже, жизнь. Да без тебя у меня не будет жизни, понимаешь? Ты же одна у меня осталась, единственная родная.
На глаза навернулись слёзы от понимания, что ещё немного и бабушки уже могло не быть, мало ли чем она сейчас болеет, а вдруг из-за этого холода воспаление лёгких?
— Лежи, я сейчас сделаю чай и решу с отоплением, ладно?
— Ага, — бабушка зашлась кашлем, отчего я аж вздрогнула. Сухой, скрипучий кашель не предвещал ничего хорошего.
Прошла на кухню, сделала бабушке зелёный чай с жасмином. Вдохнула такой привычный запах и вспомнила, как ещё несколько лет назад мы с бабушкой и мамой сидели на этой кухне, пили чай, ели печенье и смеялись. Тогда наша жизнь была беззаботной. Со своими проблемами и неудачами, но мы были счастливы, всегда находили выход из любой ситуации, старались не унывать, а что сейчас?
Мамы не стало, я переехала к отцу, которого вовсе не знаю, а бабушка заболела и не стала ничего говорить. Ну как же так? А если бы что-то случилось? Я не представляла, что со мной было бы, уйди из моей жизни еще и она. Я бы этого не пережила.
— Вот твой чай. Пей, но не слишком раскрывайся, — напутствовала я бабушку.
— Спасибо тебе, родная. А ты надолго?
— Пока ты не выздоровеешь.
— Что ты, Виточка, тебе нужно отдыхать и в тепле спать, а у меня холодно, негоже тебе за старухой присматривать, да и не дай бог сама заболеешь.
— Ну, во-первых: ты не старуха, во-вторых: отопление скоро будет, а в-третьих: это уже мне решать, где находиться, так что пей, бабушка, чай. Ты не голодная?
— Нет, соседка забегала, пирога приносила, так что не переживай.
Я вышла из комнаты, думая, что делать. Бабушку определённо нужно было отвезти в больницу, с отоплением что-то решить, да и еды приготовить. Набрала отца в надежде, что он поможет.
— Слушаю, — ответил незнакомый женский голос.
— Здравствуйте. А где папа?
— Простите, чей папа?
— Дмитрий Завгородский, — на той стороне провода повисла гробовая тишина. — Алло, вы меня слышите?
— Да, простите, а вы кто?
— Дочь Дмитрия.
— Ооо, — протянула женщина, явно не осведомленная, что у папы есть ещё и дочь. — Простите, но Дмитрий Александрович сейчас на совещании, я передам ему, что вы звонили, хорошо?
— Сколько времени займёт совещание?
— Несколько часов, если всё пойдёт хорошо.
— А если нет?
— До вечера.
— Тогда не беспокойте папу. До свидания.
Я отключилась, думая, как поступить дальше. Да, я не ожидала, что отец отдаст телефон кому-то другому, но с другой стороны, у него совещание, ему нет времени решать чужие проблемы.
Оставался один вариант – Татьяна. Но захочет ли она помогать бабушке? Меня она, конечно, приняла хорошо, но вот принимать проблемы в виде заболевшей бабушки... я не была уверена, но всё же набрала.
Спустя десяток гудков Татьяна сбросила звонок. Я позвонила ещё раз, но она также сбросила, но сразу. Обращаться больше было не к кому, поэтому я набрала ещё, но на этот раз она просто не брала трубку. Я ничего не понимала. Отец на важном совещании. Когда я уезжала, Татьяна говорила, что сегодня будет дома, отдохнёт, потому что неважно себя чувствует. Неужели ей настолько плохо, что она не может поднять трубку?
У меня оставался единственный вариант, который я откладывала до последнего – Денис. Да я вообще не хотела звонить ему после того, что произошло вчера, но... вариантов у меня не осталось...
С замиранием сердца я поднесла телефон к уху, слушая гудки. Где-то на пятом гудке последовал ответ:
— Слушаю.
— Денис, привет. Мне нужна твоя помощь.
— Что опять стряслось? Погулять с тобой? Научить тебя язвить? Что? — настолько злым я его ещё не слышала.
— Денис, что с тобой?
— Ничего. Что хотела? — опять обзывает, на глазах вновь выступила влага.
— Понимаешь, бабушка заболела, я звонила отцу, но он на совещании, Татьяна не отвечает, а у нас тут отопление выключили, бабушка простыла, кашляет сильно, ты можешь помочь?
— И чем же?
— Съезди к Татьяне, объясни ситуацию и привези её сюда. Адрес Корабельная пять...
— Эй, стоять, — перебил меня Денис, не дав договорить адрес, — я не помню, чтобы соглашался.
— Но Денис, моя бабушка больна.
— ТВОЯ бабушка, сиротинушка, мне плевать на неё, ясно? Я не собираюсь никуда ехать, никому ничего передавать, я в школе, уяснила? — бросил резко, не давая даже возможности оправдаться и сказать что-то еще.
— Но как же... я же... мне же... — последние слова я говорила уже сама себе, поскольку Денис бросил трубку.
Я в шоке уставилась на телефон. То есть он вот так просто взял и отказался? И плевать ему на другого человека? Почему он так жесток? Что я такого ему сделала?
Я расплакалась, не зная, как поступить. Что могла сделать шестнадцатилетний подросток? Что я могу изменить? Даже если позвонить в службу, чтобы включили отопление, его для начала нужно оплатить. Возможно, у бабушки и были деньги, но куда идти и как это делать я не знала. Поднимать сейчас бабушку? Она точно не в состоянии идти куда-то.
От холода занемели ноги, я начала дрожать. Решительно встала, вытерла слёзы, надела домашние тапочки и стала убирать на кухне. Приготовлю горячий суп, бабушка согреется, найду ещё несколько одеял для себя, так и подождём, а вечером я снова позвоню папе, и он поможет, обязательно поможет, а Денис... пускай катится к чёрту... скотина бездушная... разве можно так с людьми поступать?
И главное, что попросила всего лишь поехать к Татьяне, а не самому сюда примчаться.
За готовкой не заметила, как прошло время. Тихонько пошла в комнату бабушки. Уснула. Ну слава богу, пускай немного отдохнёт. Направилась на кухню, подмела, стёрла пыль с полок, стола, холодильника. Кухонька у бабушки была небольшой, но уютной, мебель старой, но родной.
Окинула взглядом посещение. Всё осталось прежним. За те недели, что меня не было, ничего не изменилось, тот же небольшой стол у окна, несколько обветшалых табуреток, маленький холодильник, несколько бордовых шкафчиков – единственная новая мебель у бабушки, которую выбирала я лично, и мойка. Пожалуй, этого было достаточно.
К этому прилагались многочисленные солянки, баночки с приправами, перцем, лавровым листом. Именно эти баночки были бабушкиным увлечением. На кухне их невозможно было сосчитать. С гномиками, домовиками, куколками, младенцами, цветами, их было столько... и в каждой обязательно что-то было. За время, что я прожила с бабушкой, я уже знала всё. Вот в этой маленькой баночке с изображением гномика, размещённой недалеко от сушилки для посуды, перец, в той, что нарисована кукла, соль, а ту, где изображен домовой с ложкой, бабушка использует для хранения лаврового листа.
Я вздохнула. Вроде бы была здесь совсем недавно, но уже успела соскучиться. Вспомнила кухню в моём теперешнем дома. Всё по последнему дизайну, кристально чистое, нигде ни одной крошке, ни одной скатерти на столе или чего-то домашнего, всё будто только из магазина. Нет, там было красиво, но не хватало домашней атмосферы. Только теперь, будучи здесь, я это поняла.
Кажется, я потеряла дар речи, настолько увиденное повергло меня в шок. Пока я стояла, Денис по-хозяйски прошёл в коридор, кое-как стянул ботинки и пошёл в направлении кухни. Я так и стояла перед открытой дверью, пытаясь прийти в себя.
— Так и будешь там стоять? Бабушке, между прочим, помощь нужна, — упоминание о самом родном человеке чуточку вывело меня из ступора.
Я закрыла дверь и прошла в кухню, увидев, как он раскладывает купленные продукты в холодильник.
— Откуда это? — я указала на продукты. — Что случилось? Почему приехал ты, а Тать...
— Замолчи, — рыкнул Денис так, что мне сразу захотелось убежать к бабушке. Скрыться под её пледом и как в детстве почувствовать себя в безопасности.
Увы, детство прошло, бабушка состарилась и теперь не я, а она нуждалась в помощи.
— ОНА не придёт, я помогу вам сам, понятно?
Вначале я даже не поняла о ком он, настолько презрительно выкинул слово ОНА. Только спустя несколько минут до меня таки дошло, что Денис говорил о Татьяне, но почему в таком тоне и «она» вместо привычного для него «мама».
Определённо что-то было не так, то ли они поссорились, то ли ещё что-то, но откуда тогда фингал? Не Татьяна же, в самом деле, его поставила.
Денис продолжил меланхолично складывать продукты, а я – тихо наблюдать за происходящим. В холодильник отправилось масло, колбаса, сыр, красная рыба, какой-то пакет с чем-то мне непонятным, правда, он отправился в морозилку. Достал Денис мясо, молоко, зелень, овощи и фрукты, но последние пошли не в холодильник, а на стол.
— Я купил всё, что нужно на несколько дней, — я улыбнулась, представив, что бабушка съесть эта за пару дней. Да как же. Она будет тянуть удовольствие неделю. — Что такое? — заметив мой мечтающий вид, спросил Денис.
— Ничего. Ты как это всё купил? Это же стоит целое состояние. Откуда деньги?
— С карты. Отец ежемесячно кладет на карту деньги, кстати, и тебе тоже. Где твоя карта?
— Карта? — я и забыла, что когда пошла в школу, Татьяна дала мне карточку, сказав, что ежемесячно папа будет класть туда деньги на мелкие расходы. Я ею пользовалась для оплаты еды в столовой, пожалуй, и всё. Я даже не знала, какую сумму туда положили.
— Сколько же тебе кладут денег на карту?
— Двадцать пять тысяч, — хмыкнул Денис.
— А мне?
— Не знаю, но скорее всего пятьдесят, потому что ты ещё не успела сделать что-то, из-за чего бы тебе урезали бюджет, — саркастически заметил Денис.
Пятьдесят тысяч рублей...
Мама, чтобы получить эти деньги, крутилась как белка в колесе, пахала днём и ночью. Насколько же богат Дмитрий? Хотя, я начала вспоминать наши покупки в бутиках. Одна кофточка стояла почти пятьдесят тысяч, а на остальное я даже не смотрела, боясь узнать стоимость.
На некоторое время я буквально впала в прострацию, вспоминая о маме. Я не понимала её нежелания рассказывать отцу обо мне, о том, что она больна. Почему она поступила так? А что, если бы она тогда сказала ему, что я его ребёнок, что она беременна не от другого? Вероятно, они были бы вместе, и мама была бы на месте Татьяны, жила бы со мной и никакого рака, никакой болезни не было бы.
— Эй, что случилось? Почему ты плачешь? — услышала я сквозь пелену своих мыслей.
— Моя мама, — всхлипнула я, — она... получала столько на нескольких работах... — я вытерла слёзы, но по щекам незамедлительно потекли новые. — П-п-п-ро-с-с-с-ти, — проговорила сквозь слёзы.
— Возьми себя в руки, Вита, — я почувствовала на плечах сильные руки Дениса. — Сейчас ты нужна бабушке, ты сильная, справишься. Давай, прекращай плакать, тебе нужно собираться, мы отвезём бабушку в больницу на обследование, а сами поедем разбираться с отоплением. Где все документы знаешь?
Денис говорил размеренно и спокойно, спланировано, будто заранее знал, что делать. Я слушала его и понемногу успокаивалась. Он прав. Я нужна бабушке. Маму моими слезами не вернуть, а бабушке я помогу.
— К-как мы её от-т-везём? — я уже не плакала, но привести голос в норму не могла, постоянно вздыхала и прерывалась.
— Я приехал с другом. Он на машине. Он отвезёт нас, хорошо? Где бабушка?
— В комнате, спит.
— Пошли её будить, а то все больницы скоро закроются.
— Денис, что с твоим глазом?
Он напрягся, взгляд стал жёстче, скулы напряглись, рот превратился в одну сплошную линию, а на лбу залегла глубокая морщинка. Глядя на него я уже проклинала себя за то, что спросила.
— Иди, буди бабушку. Решим проблемы, и я всё расскажу.
— Но...
— Никаких «но», Вита, я не хочу сейчас говорить об этом. Дай мне... время успокоиться.
— Хорошо. Идём со мной, познакомишься, — решила разрядить обстановку. Что бы там не произошло, было заметно, что это доставляет ему боль. Возможно, что-то с Валей, возможно, с Татьяной что-то не поделили.
Я тихо отворила дверь в комнату, но увидев, что бабушка не спит, решительно вошла, таща за собой Дениса.
— Мы тебя разбудили?
— Что ты, Вита, я выспалась.
— Почему ты нас не позвала?
— Пыталась понять, с кем ты разговариваешь, — улыбнулась бабушка.
— Я Денис, — ничуть не смущаясь, протянул мой сводный братец.
— София Петровна, — дружелюбно ответила бабушка.
— Я сводный брат вашей Виты, — Денис ответил на бабушкин немой вопрос, пока я тупо стояла и понимала, что он, чёрт возьми, понравился ей.
— О, тогда можешь называть меня бабушкой, ну или Софьей, как удобнее. Вы хорошо ладите?
— Не то чтобы... — начала я, но меня перебили.
— Конечно, с вашей внучкой невозможно не поладить, — весело проговорил Денис, а я в шоке уставилась на него.
Он серьезно? Нельзя не поладить? А как же «дистрофичка»? А как же «это ТВОЯ бабушка»? Куда делся пафос? Откуда этот, вполне нормальный и адекватный парень?
— Бабушка, тебе нужно собраться, мы отвезём тебя в больницу на обследование.
— Я никуда не поеду! — безапелляционно ответила она.
— Но бабушка, у тебя может быть воспаление, да и вообще в этом холоде даже лошадь свалилась бы с ног.
— Вита, иди, сделай бутерброды в дорогу, — с нажимом сказал Денис, давая понять, что я здесь лишняя.