Часть 6
— Стой. Нет, — безапелляционным тоном говорю я. — Мы совершаем ошибку.
— Опять будешь говорить про брата и сестру? — он дерзко улыбнулся и попытался заглянуть мне в глаза, но я старательно отводила взгляд. Не могла смотреть на него, не хотела, мне было больно видеть там то же, что чувствовала и я.
— Нет... да... Денис, все не так просто. У тебя Валенсия, я...
— Дело в ней? Только скажи и через две минуты её у меня уже не будет, — он демонстративно достаёт телефон, показывая, что готов позвонить.
Как же хочется произнести то самое заветное слово, сказать, что да, я хочу, чтобы ты её бросил. Казалось бы, что может быть проще. Всего одно слово и всё, Валенсия больше не проблема, но... я так не могу.
Не потому, что высокоморальна, нет, просто ещё несколько часов назад он говорил ей о любви, а сейчас вот так просто готов расстаться. Из-за чего? Из-за одного единственного поцелуя?
Смотрю на Дениса и понимаю: он взрослый парень, имеющий свои потребности. Это я – сопля зелёная, не знающая даже, как целоваться. То, что он предлагает бросить свою девушку – не более чем инстинкты. Ему нравится быть рядом со мной, вероятно, я даже нравлюсь ему, но бросать из-за этого свою девушку?
Наверное, любая другая на моём месте не думала бы об этом, согласилась и наслаждалась счастьем, ведь вот он – человек, который нравится, но... я не многие, для меня в отношениях главное участие двоих, не когда один любит, а второй хочет. Чувства должны быть взаимными, только тогда отношения могут быть счастливыми, а иначе это уже зависимость, болезнь.
Я не люблю болеть...
— Нет, — усилием воли заставляю выговорить это ненавистное слово. — Не нужно. То, что было... это ошибка, — облегчаю ему ситуацию.
Пусть не чувствует себя виноватым, не думает о том, что разбил моё сердце, всё хорошо. Да, чёрт возьми, я пытаюсь себя успокоить, да, он жутко нравится мне, но я должна быть спокойной. Я не имею права разрушать чьи-то отношения, и не хочу, чтобы Денис чувствовал вину.
Я отрываюсь от моста и иду вниз.
— Идём домой, — оборачиваюсь я, замечая его тяжёлый взгляд.
— Ты права, — внезапно говорит Денис. — Мы совершаем ошибку, — он проходит и идёт вперёд, вынуждая меня идти за ним.
***
Эта девчонка меня бесила, но было в ней что-то, что заставляло моё сердце биться быстрее. Когда она зашла в комнату я не спал, но был не готов поговорить и встретиться с ней. Она зашла тихонько, потоплатась, поставила чай и ушла. ОНА сделала МНЕ чай. По правде говоря, не помню, чтобы кто-то в последние пять лет делал мне чай, ну если не считать Марину – нашу домработницу, но ведь это её работа, а тут... внимание... забота... нежность.
Мама тоже раньше приносила, когда мне было лет двенадцать, а после перестала, считая, что я уже достаточно взрослый, да и проблемы с отцом у них были, не до моих простуд. Мама, как и Дима, поняли, что я не болею, а Вита... то ли поняла, но хотела создать впечатление доброй души, то ли действительно поверила в мою мнимую болезнь.
Долго лежать не смог, решил зайти к ней, поговорить, спросить о школе. Зашёл, млять. Не устоял, предложил ей погулять, развеяться, а еще понял, что меня жутко раздражают её слёзы. Я не хотел их видеть, не желал, чтобы она плакала и расстраивалась. Вначале даже подумал, что её в школе обидели, но нет, даже Роме позвонил и решил поинтересоваться обстановкой. Все было хорошо, её приняли, девчонки, конечно, не слишком были рады, но и издеваться не спешили. Да и она, вроде как, с местной зубрилкой сдружилась, Аней.
Ждал Виту внизу, когда позвонила Валенсия. Вот уж кого точно не хватало.
— Да, — резко бросил в трубку.
— Привет, как ты? — я представил как она заботливо дует свои пухлые губы и поморщился.
— Нормально, — бросил по-быстрому.
— Ты заболел, да? — наивно спросила девушка, чем еще больше вывела меня из себя.
— Нет, — я едва держался, чтобы отвечать вежливо.
— Почему тебя не было? — Бесит. Как же она меня бесит!
— Что за допрос, Валя? — тут же осек ее. Не хватало еще, чтобы она подумала, что я позволю ей так с собой разговаривать. Замуж ей не предлагал еще, так что нечего.
— Не называй меня Валей, — попросила она, но я быстро проигнорировал ее просьбу, потому что плевать хотел на нее.
— Ты что-то хотела? — сейчас осознал, что действительно никогда раньше не называл её Валей, всегда Валенсией, а тут почему-то надоел этот пафос.
— Ты придёшь сегодня?
— Нет, — бросаю резко и быстро.
— Почему? У меня есть для тебя сюрприз.
Знал я её сюрпризы. Опять пушистенькое белье с одними полосками. Нет, раньше меня оно не бесило, но сейчас осточертело и это. Хотелось просто погулять, пообщаться, но... не с ней. Я хотел погулять с Витой, повести её туда, куда любил сбегать после ссор родителей. Я никого туда не приводил, а вот её решил. Она оценит, я знал.
— Дэн? — зовет она.
— Что?
— Так ты приедешь?
— Нет, — боже, как я устал повторять одно и то же.
— Но что ты будешь делать дома? Там эта... сучка.
— Ты о чём?
— О сестричке твоей.
— Чем она тебе не угодила? — говорил как можно спокойнее. Если сейчас сорвусь, наговорю ей лишнего, и уже завтра вся школа будет знать, что я неровно дышу к сестре и вообще такого наговорил своей девушке.
— Эта стерва сегодня так опозорила меня, Дэн. Ты обязан с ней поговорить, слышишь? Она мне синяки на руке оставила и вообще сделала так, что меня теперь перестали уважать, понимаешь? — да, я понимал, но мне было похрен.
— И что?
— Как что? Поговори с ней, — слышал, как она возмущенно говорит и понимал, что меня это жутко раздражает.
— Послушай, ты ведь сама полезла, да? — я спросил, но заранее знал, что она сама это сделала, а когда услышал подтверждение только сжал руки в кулаки сильнее.
— Ну и что? Это что-то меняет? — вот же ж...— Дэн, она мне синяки оставила.
— Валенсия, — добавил своему голосу как можно больше угрозы, — я не буду разбираться с ней только потому, что ты не смогла держать себя в руках, ясно?
— Дэн, что с тобой? Ты втрескался в неё что ли? Я ведь люблю тебя.
Господи, какая же она... Пришлось тоже сказать ей, что люблю, хотя на самом деле и не любил никогда. С ней было... хорошо и удобно, ко мне не лезли другие девушки, что тоже было удобно. Никогда не любил много внимания и беспардонные связи.
Она всё слышала. Спросила, моя ли это девушка. Честно, даже удивился, настолько гордой и своевольной она выглядела, а ещё... почему-то я уловил в её тоне некую... боль или обиду. Хотя, вероятней, мне просто хотелось её услышать.
Всю дорогу думал о том, что девчонка, идущая рядом... меня из-за неё ломает... я понимал, что вроде занят, да и она наверняка не чувствует ко мне ничего, но... хотелось обнять её и... ощутить вкус её губ... вдохнуть её легкий цветочный аромат.
Всё шло хорошо, пока она не спросила о Вале и сиротке. А что я мог сказать? Что не говорил ей? Боже, как же легко иногда врать родителям, учителям, друзьям. А вот глядя в её глаза... чистые... невинные... ожидающие правды... не смог. Я вообще ничего не сказал, но она поняла всё так, как было... почувствовала и... сбежала.
Я минут десять пытался осознать, каким дерьмом выглядел в её глазах. Да что там! Я им был, чего уж. Я действительно ощущал себя недочеловеком. В минуту, когда она посмотрела на меня пронзительным взглядом, я понял, что она настоящая. Всё, что она говорила о себе, что делала было искренним и... это меня убивало. Я осознал, какой мразью был, как выглядел и что делал, она... другая. Это не Валенсия, не Марина, не Света... она – Вита.
Виталина...
Особенная...
Жизнерадостная...
Кинулся следом за ней. С трудом, но таки удалось отыскать её. Хрупкая фигурка остановилась возле старого многоэтажного дома. Райончик здесь не из лучших, однако я хотел ей показать ту сказку, которую нашёл уже давно. Я хотел, чтобы она прониклась той спокойной и легкой атмосферой, умиротворенностью.
Разозлился на неё, что ушла и не подумала, что может и не найти наш дом, заблудиться. Конечно, был телефон, но мало ли что могло случиться. На неё бы напали, ограбили или чего хуже. Со злости впечатал её в стенку. Так и простояли несколько минут, прежде чем я совладал со своими чувствами.
Отреагировала она так, как я и предполагал. Ей понравилось... пришлась по вкусу атмосфера, заснеженные скамейки, ручей, мостик. Мне самому здесь нравилось зимой, всё как в сказке. Будто идёшь по снежным улицам города, вдыхаешь запах смога и выхлопов, как вдруг переносишься в прекрасный мир, совершенно чуждый.
Когда я впервые обнаружил это место, не мог поверить, что оно существует в действительности, настолько нереально выглядело. Странно было и то, что здесь многое осталось таким, каким его сделала природа. Только мостик и несколько скамеек – единственное, что сделали люди. Здесь чисто, ухоженно, нет мусора и грязи, что тоже странно, учитывая нравы, а точнее, их отсутствие у людей.
Именно здесь она поцеловала меня сама...
Это было... неожиданно. Я не ожидал, что она поцелует, я ждал, что оттолкнет, отвергнет, опять скажет, что нам нельзя. Вообще, она так и сделала, вот только прежде подарила несколько минут счастья, нежности, романтики, она подарила мне эйфорию прикосновений, о которой я давно забыл. Да и познавал ли я её когда-то?
Пока шли домой, я думал. Думал о том, почему она так поступила после, из-за чего назвала поцелуй ошибкой. Из-за Валенсии? Тогда почему не сказала, чтобы я её бросил? У меня был только один ответ: я её не привлекал, не нравился ей настолько, чтобы она захотела быть со мной. Для нее было важно, что скажет мать и отец, она переживала за это, а мне... мне было насрать.
Всю дорогу я молчал. А что я скажу? Вита, будь моей девушкой? У меня она, вроде как, есть. Да и что она ответит? Ты больной? Иди к Валенсии. И будет права на 100%! Я понимал, что если хочу быть с ней, мне нужно завоевать доверие, а сделать это, встречаясь с другой, будет нереально.
В общем, когда мы пришли домой, у меня уже был составлен чёткий план действий. Расстаться с Валенсией – первое, что стояло в списке, далее я планировал получше узнать Виту, доть ей возможность узнать меня лучше, показать ей, какой я на самом деле, а уже потом заговорить об отношениях.
Да уж, поплыл ты, Дэнчик.
Ещё две недели назад, если бы мне кто-то сказал, что я втрескаюсь и захочу получше узнать девушку, я бы рассмеялся. Я любил простые отношения без эмоциональной привязки. Почему? Так было просто и легко, не было боли и в принципе чувств. Это было удобно, но с Витой... она была другая... с ней я хотел почувствовать всё... боль... радость... любовь... симпатию... счастье. Я начинал осознавать, что ощущаю к ней нечто большее, чем просто обычную симпатию.
— Да как ты смеешь? Совсем охренел уже? — первое, что мы услышали, переступив порог дома.
Родители опять ругались. Ну что ж, когда-то это должно было произойти. Не вовремя, конечно, но Вита и так бы узнала, что в семье не всё так гладко.
— А как? Ты заколебала уже со своими истериками.
— Да ты изменяешь мне на каждом шагу, об этом стали писать в газетах, я что должна молчать? — парировала мать.
— А ты сама чем лучше? — тут же услышал рык отца.
— Что происходит? — шёпотом спросила Вита.
— Добро пожаловать в нашу семью, — ответил я, прислушиваясь к тому, что отвечает Дима.
Как он вообще смеет что-то говорить маме? Она никогда ему не изменяла.
— Урод.
— Тебя здесь никто не держит.
— Я не собираюсь мириться с твоими потаскушками.
— Повторюсь: тебя здесь никто не держит.
— Ты растоптал мою жизнь! — кричала мать.
— Я растоптал? — мы вошли в гостиную, и я увидел, как Дима держит мою мать за руку и свирепо смотрит ей в глаза.
— Отпусти её, — старался прибавить своему голосу максимум уверенности.
Родители тут же развернулись и уставились на нас.
— Что случилось СНОВА? — решил поинтересоваться у них, что же опять не так.
— В газете вышла статья о похождениях Димы, — всхлипнула мама.
Мне стало её жаль.
— Ты что, не можешь держать себя в руках? — я не смог удержаться. — Ты совсем офигел? Разрушил ваши отношения, а теперь окончательно добиваешь её?
— Послушай, Денис, — попытался оправдаться Дима, — всё не совсем так. Твоя мать...
— Не смей ему ничего говорить. Ты не имеешь права!
— Имею, Таня, имею. Это не я разрушил наши отношения, пусть они оба это понимают, им не по десять лет, они могут осознать всё и принять наш развод.
— Развод?
— Да, развод, я не собираюсь с тобой жить дальше.
На этих словах я въехал Диме по морде. Следом прилетел ответ, правда, ударил он меня ладошкой. Мы смотрели друг другу в глаза. В моих горела ненависть и злоба. Что бы он не говорил, я никогда не прощу и буду считать виноватым, а мама... она любит его и всегда боготворила, наплевав на собственную гордость.
— Сопляк. Поговори с матерью, — Дима ушёл, а я бросился в комнату, закрывая за собой дверь.
Через несколько минут пришла Вита.
— Денис.
— Что?
— Идём поговорим с мамой.
— О чём?
— Узнаем всю правду, — я уставился на неё. Она серьёзно?
— Какую правду?
— Ты слышал, что сказал отец?
— Он врёт!
— Почему ты так уверен? Возможно...
— Нет, невозможно. Она моя мать, ясно? Я сам видел, как она страдала, смотрел на её слёзы. Она не изменяла ему никогда, ясно?
— Нужно узнать точно.
— Вита, иди к чёрту. Ты что думаешь, что втерлась ко мне в доверие и теперь можешь верёвки из меня вить? Иди к чёрту! — заорал я. — Я не верю твоему отцу ни на минуту, он лжет, всегда лгал, а мама... она не такая... я всегда её буду защищать, а ты... ты... ты вообще никто здесь, понятно?
Да, я пожалел о том, что сказал. Сильно пожалел, однако слово не воробей...
Вита убежала в слезах, а я смачно впечатал кулак в стенку.
Дура!
Как она могла подумать, что мама врёт?
Она всегда ему всё прощала, а тут...
Стерва. Какая же она стерва, такая же лицемерная, как папашка её. Ты смотри, выгораживать его вздумала.
— Рома?
— Да.
— Обзвони всех, скажи, что эту сиротинушку нужно выжить.
— Ты больной? Ты её видел? — тут же заартачился друг, но я был непреклонен.
— Плевать!
— Я не хочу, она нормальная, Дэн.
— Мне насрать, КАКАЯ она, понял? Я хочу, чтобы через неделю она вылетела из школы со слезами.
— Денис.
— Всё Рома, выполняй, иначе я тебе все кости переломаю.
— Понял, — буркнул друг и отключился.