Глава 5
Наше время
Благодаря тому, что ночью дороги становились куда свободней, довокзала машина доехала быстро. Бросив водителю сотню, Вячеславвывел Бусинку из машины, поддерживая, крепко обхватив одной рукойза талию. Второй он сжимал рукоять пистолета в кармане. Несмотря напочти твердую уверенность в стратегии поведения Шамалко в этойситуации, он не собирался расслабляться. Не сейчас. Один раз его идома достали, что уж про столицу говорить.
Агния послушно делала то, к чему он ее подталкивал. И не вобмороке, вроде, при сознании. И в тоже время, Вячеслав ясно видел,что его жена в какой-то прострации, и сама мало понимает, чтопроисходит, и куда они идут. Единственное, что его Бусинка делалоболее-менее осознанно, это едва ли не каждые пять секунд вскидывалаголову, рассматривая его лицо. Будто, и правда, боялась, что онгаллюцинация и может раствориться в воздухе в любую минуту. Тольков туманных глазах, все равно, не было веры в правдивость того, чтоона видела. И еще, она продолжала держаться за него, дикокрепко.
Наверное, они странно выглядели – он в смокинге, и его Бусинка ввечернем платье, при полном параде. Никакого багажа, да и навстречающих похожи мало. Однако, даже косо поглядывая на них черезтолстое стекло окошка, кассир быстро продала билеты. «Напроходящий, стоянка в их городе – три минуты, и мест нет, толькоспальный», словно извиняясь, тараторила женщина.
Но Боруцкий только пожал плечами – какая разница? Выберутся,успеют, и что спальный – только лучше, что ж ему, Бусинку в такомсостоянии еще в купе, полное народу тащить? Ага, счас. Главное, чтоэтот поезд отправлялся через пять минут.
Они едва успели зайти в вагон, как состав тронулся. Проводница,уже определенно собирающаяся спать, без вопросов провела их ккупе.
Его телефон зазвонил, когда они остановились у двери. ЗвонилСоболев.
Усадив Бусинку на один из топчанов, он велел проводнице принестигорячего чая. Посмотрел на жену, игнорируя продолжающийся вызов.Мягко разжал ее пальцы, все еще сжимающие его руку. Поцеловалнапряженную ладошку. Поднялся. И только потом нажал на прием. Ноникуда не вышел, оставаясь все время в пределах прямой видимостиАгнии.
- Да.
- Что ты там вытворил, что мне Шамалко ядом через трубкуплюется? – С интересом и некоторой усмешкой, поинтересовалсяСоболев.
- Город на уши не ставил.– Тихо огрызнулся Боруцкий, намекая нанедавний переполох, устроенный Константином, когда тот искалобидчика жены. – План, конечно, придется переиграть. Но...Я забралсвою жену. Все. – Он глянул через плечо на Агнию. Она ни насантиметр не сдвинулась с места, куда он ее посадил. Тольконапряженно смотрела на него, и так сжимала руки, что кожа кистейпобелела. - И, Соболь, не знаю, что у тебя за зуб на него – ноШамалко... - Он еще понизил голос. - Эта сука моя. Я лично убьюего.
Соболев помолчал некоторое время.
- Хорошо. – Наконец, согласился он, видимо, уловив что-то вголосе Боруцкого. – Вам там помощь не нужна? Может, вертушку сподкреплением послать? – Поинтересовался Соболь.
- Мы уже в поезде. – Боруцкий хмыкнул. – Едем.
- Машину на вокзал подогнать?
- Я Федота вызову. Если не найду, отзвонюсь.
- Хорошо. – Соболев не спорил. – Если будет нужна помощь, мойномер есть.
Он отключился, а Боруцкий бросил телефон на стол и обернулся кАгнии.
Десять лет назад
Следующие две недели он почти не попадал в ресторан. Более того,злой на себя за эту придурочную выходку с шоколадкой, Боровсознательно избегал любой возможной встречи с девчонкой. Все силы иэнергию он перенаправил на изучение и попытки разобраться внезнакомой пока сфере ночных клубов. И, тем не менее, ежедневно,звоня Семену, чтобы поинтересоваться обстановкой и состоянием дел вресторане, Вячеслав не сдерживался, и уточнял, все ли в порядке сдевчонкой?
Администратор, узнавший о нападении на Бусину, списывал подобныйинтерес на естественное беспокойство Борова о своем работнике. Идаже сообщил, что теперь отправляет кого-то из парней провожатьАгнию до остановки.
Боруцкий что-то одобрительно проворчал на этот счет, а самподумал о том, что до дома то ее никто провожать-то не ездит, а тамопасно не меньше. И никто не в курсе, что девчонка на негоработает, не прикроет ее его имя...
Но сосредотачиваться на этой мысли себе не позволил. В концеконцов, думать надо было над тем, куда лезла.
Почти все свое время он проводил в клубах, как и Федот, впрочем.Вдвоем они старались вникнуть в тонкости и нюансы этой сферы. Небез того, конечно, чтоб расслабиться, хоть раз за неделю. Да истарые объекты нельзя было пускать на самотек. А то, контингенттакой, что надумают себе невесть что, дай только продохнуть парулишних деньков. Решат, что уже и не следит никто за порядком.
Короче, в ресторан Боров заехал почти в канун Нового года,тридцатого декабря. Да и то, потому, что его позвал Федот, ужезамаявшийся с энтузиастом Лысого. Парень, вроде, был и неплох, новот с подчинением наблюдались огромные проблемы. Зато энергии,энтузиазма, и дурного желания отличиться – было в Лысом, хотьотбавляй.
В итоге, Федот, намучавшись с тем за эти дни, намекнул, что неплохо было бы Борову самому повлиять на своего протеже. Мнение друга и ближайшего помощника Боров ценил. Федот был с ним еще стой, первой исправительной колонии для несовершеннолетних, куда загремел за ограбление. Федот был единственным человеком, которому Боров, действительно доверял. Тот никогда не рвался на первые роли,и сам понимая, что не потянет вести кого-то за собой, зато являлся великолепным исполнителем, и готов был прикрыть собой Боруцкого,что не раз доказывал. За двадцать один год, что они знали друг друга, не было ни одной проблемы, которую они не смогли бы решить благодаря интуиции, напору и стратегии Борова, и дотошной исполнительности Федота.
На самом деле звали его Андрей Славкин. Кличку «Федот» он жеполучил за любовь к стихотворному творению с главным героем,носящим такое имя. Уж сильно любил цитировать то к месту и неособо. Как подозревал Боров, данное произведение было единственным,которое Федот прочел за свою жизнь. Зато, от корки до корки. Аможет еще и задом наперед.
В общем, ощущая непонятное и глухое раздражение на всех и вся:ранние сумерки, снег, падающий с неба, слякоть на дорогах, Боруцкий остановился на парковке у ресторана в половину шестого вечера. При этом он искренне недоумевал, с какой-такой стати, поймал себя на мысли, что еще рано, и Бусине тут просто делать нечего. Он что –боится ее, в самом деле? Бред. Тем более что было бы очень глупо заявлять, будто бы Боров не вспоминал о той за это время. Да, чтоб его, порой Вячеславу начинало казаться, что он думает об этой малявке больше, чем о деле. И особенно его злило это ночами, после снов, в которых фигурировала она, та долбанная пижама, и его явное возбуждение. Не помогли даже пару вечеров в сауне с теплой компанией самых умелых девчонок Гели. Бог его знает, чего такого было в этой малявке, но Боруцкому, однозначно, не нравилась своя реакция на нее. И он не считал необходимым усугублять все эти не понятки новой встречей в ближайшее время.
Несмотря на раннее время, ресторан был относительно наполнен посетителями – праздники, все-таки. Люди уже гуляли. Федота он нашел в бильярдном зале. Тот, сидя на углу одного из столов,медленно курил и вдумчиво вычитывал Лысого. Освещения они много не включали, только лампы над двумя столами, и в зале было несколько сумрачно.
Парень стоял напротив Федота, грустно повесив голову. И явно не знал, куда деть кепку: то бросал на один из столов, то хватал и мял в руках. И опять бросал. Короче, не проникся он наставлениями Федота, похоже, не слышал и половины.
Осмотрев эту картину, Боров хмыкнул и, решив, что надо будетпотом сыграть с Федотом, подошел ближе.
- Лысый, ты чего мудришь? – Хлопнув Федота по плечу, Боруцкий прошел мимо «отчитываемого», бросил на стол пальто, предварительно выложив пистолет из кармана «на всякий, пожарный» и сел на другой угол стола. – Почему Федот на тебя жалуется? Не ценишь шанс, что тебе дали?
- Да, нет. Вячеслав Генрихович! Вы че! Да я, я что угодно! Да я все! – Парень вскинул голову и принялся рьяно защищаться. – Просто,ну реально, ну че это за дела? «Поди туда, принеси то»? Я ж реального дела хочу. А то, словно лох какой-то.
- Я не понял, Лысый. Ты тут самый умный? Или, может, это я бегалза тобой полгода, упрашивая к нам прийти? – Вячеслав взял со столаодин из шаров и стал крутить тот в пальцах.
- Нет, Вячеслав Генрихович. – Парень стушевался.
- Вот и я такого не помню. – Боров кинул шар назад и, спрыгнув со стола, подошел впритык к Лысому. – Так что, или ты слушаешь, что тебе говорят, или... - Вячеслав красноречиво умолк. А потом, ухватив пацана за загривок, заставил глянуть себе в глаза. – Нам, ведь,придурки не нужны. И одиночки тоже. Тем более, которые не делают то, что говорят. – Добродушным тоном заметил Боров.
Только вот выражение его глаз, наверняка, добродушием и тепло мне отличалось. Он не переносил тех, кто нарушал приказ, и из-за этого запарывал планы. И парень либо сразу уяснит это, либо...
- *Tombe la neige. Tu ne viendras pas ce soir. Tombe la neige.Et mon coeur s'habille de noir. – Наверное, он и мертвым узнаеттеперь этот голос.
И отреагирует. Хоть ни слова и не понимает.
- Бл...! – Ругнувшись, он резко развернулся к двери, продолжаядержать Лысого за холку. – Ты здесь что забыла?! – Без переходарыкнул он на девчонку.
Бусина оторопело уставилась на них и застыла на пороге, как заходила, с открытым ртом, умолкнув на полуслове, тарелкой, полной какой-то еды в одной руке, и книгой, зажатой под другой рукой. И боком. Видно, двери она толкнула бедром, в виду занятых рук.
- Из-звините, Вячеслав Генрихович. Здравствуйте. – Спустя пару секунд, придя в себя, девчонка кивнула и нервно сглотнула, стараясь удержать весь свой «багаж» в руках. – Мне Семен Владимирович сказал, что здесь свободно. – Она прокашлялась. – А он мне разрешает здесь ужинать и делать уроки, если никого нет.
Тут взгляд девчонки остановился на Лысом, и Боруцкий увидел, какона вздрогнула. Так, что вилка, лежащая на тарелке с едой, громкозвякнула.
Вячеслав не знал, почему сильнее надавил на затылок парню. Вотне знал, и все тут.
Лысый нервно переступил с ноги на ногу, судя по всему, так жеузнав свою «жертву».
- Так, Бусина, катись отсюда, иди, жуй в другом месте. И урокисвои, там, где-то... - Он махнул ладонью в сторону двери.
- Д-да. – Она опять кивнула.
Только с места не двинулась. И взгляд ее перепуганных глаз,словно приклеившись, застыл на Лысом.
И тут Боруцкого стукнуло. Что именно и куда, черт знает. Неиначе, как палкой по голове, выбивая остатки мозгов. Потому какразумного объяснения своим следующим словам, он так и не нашел.
- Хотя, нет, стой, Бусина. Подойди.- Он поманил девчонкупальцами.
Как ни странно, она подошла. Молча. Стараясь держаться егостороны и не приближаться к Лысому.
- Ты во сколько в школе заканчиваешь? – Уточнил Боров удевчонки.
- В два. – Бусина перевела глаза на него. И он увидел выражениеудивления в ее взгляде. Но хоть расслабилась и от Лысогоотвлеклась.
- Потом ты домой идешь. Ну, перед рестораном? – Вячеславотпустил Лысого и вернулся к углу стола, где бросил свои вещи.
Странно, но девчонка засеменила за ним со своей тарелкой иучебником под подмышкой. Остановилась совсем рядом и, словно большеникого в зале и не было, старалась смотреть только наБоруцкого.
- Нет, Вячеслав Генрихович, в консерваторию. Зоя Михайловна, онасо мной в первый вечер приходила, преподает мне вокал, готовит меняк поступлению следующей осенью. Она еще мою маму учила.
- Че, за просто так, что ли? – Хмыкнул Боруцкий. – По старойпамяти?
Бусина стушевалась и уставилась себе под ноги.
- Не совсем. Конечно, я ей плачу, я же знаю, сколько час еевремени стоит. Но она не берет с меня полную стоимость,отказывается.
- Значит, ты из консерватории сюда? – Вячеслав вздернулбровь.
- Да.
- И тут до девяти?
Она кивнула.
- Значит так, Лысый. – Он посмотрел на парня, который уже,видимо, решил, что про него забыли. - Щас проверим, как тызапоминаешь. Видишь девочку? – Он кивнул на Бусину.
Лысый угукнул.
- Будешь встречать ее после консерватории, провожать сюда, апосле выступления, до дверей квартиры. Беречь. Ясно? И чтоб ни однападла, типа тебя, больше к ребенку не лезла, усек?
- Ну, Вячеслав Генрихович.- Недовольно затянул Лысый. – Я че, ялох, что ли? Ну, почему всем нормальные дела, а мне с малявкойвозиться, я же...
- Заткнулся! – Гаркнул Боров, грозно глянув на пацана. – Яскажу, ты у меня грязь есть будешь, понял, су...! - Он прервал себя,скосив глаза на побледневшую малявку. – Нечего было трогатьребенка. Вот теперь – следить будешь. Терпение и послушаниевырабатывать. А недоволен – вали отсюда!
- Я это, понял я. Извините. – Лысый скрутил свою кепку втрубочку.
- Ну, и лады. Оба – свободны. – Он повернулся к Федоту, делаявид, что не замечает бледной девчонки. – Сыграем? – Махнул он всторону стола. - А то все дела и дела.
Федот уже открыл рот, но его прервали.
- Вячеслав Генрихович. Не надо. Я сама похожу. Пожалуйста. Ненадо мне охраны. – Девчонка аккуратно поставила тарелку на бортикодного из столов и подошла так, чтоб встать лицом к лицу с ним. –Не нужен мне этот ваш. Спасибо, конечно. Но...
- И почему, интересно? – Боруцкий хмыкнул. – Нравится одной потемноте шляться? Хочешь, чтоб кто-то, таки, прирезал тебя?
- Я... - Она сглотнула, но вздернула голову. – Я не хочу. Но его,- она нервно кивнула в сторону парня, продолжая смотреть наВячеслава огромными глазами. – Не надо, пожалуйста.
- Чего это? – Делано удивился Боров, опершись о край стола.
Она стиснула кулачки и закусила губу. Вздохнула. Но вздернуласвой подбородок еще выше.
Я его боюсь. – Тихо проговорила она.
Эка неожиданность.
- Чет, я не понял, Бусина. – Боров почесал большим пальцембровь. – Ты боишься вот этого? – Он кивнул головой в сторону молчанаблюдающего за всем этим парня.
Девчонка побледнела еще сильнее. На ее щечках загорелисьбагровые пятна. Но она, все же, кивнула, подтверждая.
Стойкая.
- Все равно, не понимаю. – «Повинился» Вячеслав. – Этогоостолопа ты боишься, а меня значит – нет? Все время лезешь сразными глупостями, споришь, надоедаешь...
- Он меня убить хотел, Вячеслав Генрихович. – Надрывным голосомпроговорила она. – А вы... Нет. Я вас не боюсь.
Боруцкий хмыкнул и покачал головой.
- Тем ножиком? Не смеши меня. Не прирезал бы. Так, поцарапал бы,разве что в глаз пырнул бы, тогда, да. Но и то, духу не хватило бы.А вот я, - он, казалось, всего лишь обернулся, но уже в следующуюсекунду крепко прижал к виску девчонки пистолет. – Я тебе сейчас всекунду мозги по стене размажу. И что, ты будешь и теперь со мнойспорить? Или уже, все-таки, страшно? – Он немного надавил на курок,до щелчка взвода.
Вячеслав перевел свой взгляд на ее лицо.
Бусина смотрела ему в глаза. Просто стояла и смотрела. И, хотьубейте его, но не были эти глаза – глазами ребенка! Они смотрели нанего так, что у Вячеслава душу выворачивало. Без страха. Открыто и...доверчиво. И серьезно. Пусть с наивностью. Но серьезно так, что унего в ушах зашумело.
Он забыл и о Федоте, и о Лысом. Не слышал музыку, долетавшую изосновного зала, и гуляния подвыпивших гостей ресторана. Ничего.
И не видел ничего, кроме дула пистолета, прижатого к светлымволосам, ее серо-зеленых глаз, и своей руки, удерживающийвзведенный курок.
И вдруг, не почувствовал еще, а словно предощутил, что рукавот-вот дрогнет, и палец тоже, тот, что на курке. А вместе с этим,пришло и какое-то странное, нелепое понимание, что не сможет. Несумеет он никогда пристрелить эту малявку. Легче себе в живот пулюпустить, чем ее...
- Нет. – Тихо произнесла девчонка.
Что «нет»: не страшно, или спорить не будет, он не сумелспросить. Не смог, и точка. Хотя, кажется, знал ответ. Вряд ли этамалявка с ним спорить перестанет.
- Лысый будет провожать тебя, ясно? Это ему проверка, тебя малокасается. – Гаркнув, чтобы прочистить севшее разом горло,проговорил Боров. Поднял глаза и глянул на пацана, следящего завсем этим с перепугом. - И беречь, как фарфоровую, усек, Лысый?Волос с головы упадет – пристрелю лично. И пугать не смей.Усек?
Тот кивнул.
- Замечательно. – Он опустил руку с пистолетом и большим пальцемщелкнул рычаг на предохранитель. – Раз все, всё поняли –выметайтесь.
Оба развернулись и пошли к выходу. И уже почти дошли до двери,когда Боруцкий окликнул:
- Бусина, тарелку забыла. Забирай свой ужин. И так, ветром скороснесет - у пацана проблемы из-за тебя будут. – Так, будто и не былоничего минуту назад, усмехнулся он.
И это не у него сейчас дрожат пальцы, сжатые в кулаки иупрятанные в карманы, подальше от зоркого взора Федота.
А вот девчонка совершенно спокойно вернулась и забрала своютарелку, едва не задев его при этом. Опрокинуть на него, что ли,еду хотела? В виде мести? К Лысому, значит, подступить на три метрабоится, а с ним так? Не, ну нормально?
Но Боруцкий ничего не сказал, только молча проследил за уходом.У самых дверей Бусина обернулась и еще на мгновение посмотрелапрямо на него все тем же доверчивым взглядом. Вячеслав резкоотвернулся, делая вид, что внимательно рассматривает кий.
- Ну что, играть будешь? – Спокойно поинтересовался он у Федота,все это время молча сидевшего на краю стола, что та детальинтерьера.
Смолящая деталь.
- Это чего сейчас было, Боров? – Не меняя позиции, друг протянулруку и забрал оставшийся кий.
- Ты сам хотел, чтобы я Лысого приструнил? На, пожалуйста. –Игнорируя очевидное содержание вопроса, Вячеслав наклонился,выбирая шар для удара.
- А к девке ты чего это...
- А чего? Этот на нее налетел пару недель назад. Еще кто-топристанет, прирежут, ведь, малявку, как пить дать. На фига мнелишний грех на душу, а? У меня своих, во, выше крыши. – Вячеславдемонстративно провел ладонью на уровне шеи. – Так что, пусть илипод присмотром ходит, или уже сам пристрелю, чтоб было потом, зачто расплачиваться.
- Ага, интересное решение вопроса, о-р-ригина...
- Ты играешь, или нет, Федот? – Перебив его, Боруцкий резкоударил, загнав шар в лузу. Выпрямился, взял мел и принялсясосредоточенно мелить наконечник кия.
Друг молча смотрел на него какое-то время. Боров затылком ощущалэтот задумчивый, изучающий взгляд.
Ну и фиг с ним. Потому что Боров сам не знал, чего это было, икакого ляда он выкинул такое.
Потом Федот хмыкнул и сам наклонился над столом.
- Играю.
Она согнулась пополам, едва вышла из этого зала. Еле успелавпихнуть тарелку растерявшемуся парню, которого Боруцкий называлЛысым. Учебник упал на пол.
- Эй, ты чего? Ты того, копыта не отбрасывай. – Занервничал он.– Я не хочу запороть задание так, с ходу. Тебя мутит, да?Испугалась? Оно и понятно, я б тоже очканул, если б Боров мне пушкув башку упер.
Агния уперлась ладонями в колени и покачала головой. Ее нетошнило. И нет, страшно не было. Просто... Она сама не знала, что сней творится и происходит. Любой нормальный человек был бы в ужасе,испытай то, что происходило с ней три минуты назад. А ей совсемстрашно не было. И Вячеслава Генриховича, как тот не старался, онане стала бояться. Хоть эта его выходка с пистолетом...
Бешеный он, все-таки.
И все же, не из-за этого у нее сейчас дрожали ноги и кружиласьголова. И горло перехватило не от страха.
Она смотрела ему в глаза, когда Боруцкий это сделал. Смотрела, ивидела такое, что перед глазами красные пятна пошли и «звездочки»замерцали. Агния не знала, не взялась бы утверждать, что знаетназвание тому, что вспыхнуло в глазах Вячеслава Генриховича, когдаон прижал к ее виску пистолет. Она понятия не имела, как этоназывается. Но могла бы поспорить, что он сам пришел в ужас, простосдать назад не мог. И еще...
Еще там было что-то такое, отчего ее сердце подскочило в горло,а потом ухнуло вниз, в самые пятки, с такой скоростью, что в животевсе сжалось. И в голове зазвенело, так тихо-тихо стало, а звенелопри этом, тонко, высоко. Непонятно.
А может это просто такая реакция на угрозу жизни? И привиделосьвсе? И она действительно испугалась, просто понять этого пока неможет? Ведь что она знает о людях, подобных Боруцкому? Что может вего глазах усмотреть?
- Эй! Эгей?! Ты меня слышишь? – Парень помахал у нее перед лицомсвоими ладонями. - Лучше я Борова кликну, чтоб он видел – я ни причем. Сам тебя до смерти испугал, сам пусть и расхлебывает.
- Не надо. – Она медленно выпрямилась и оперлась затылком остену. Агнию понемногу отпускало. Уже и звуки из зала, где людисидели, начали пробиваться в голову, и руки потеплели. Толькодрожали, как не ее.
- Нормально со мной все. – Подняв голову, она глянула на парня.Чего бы там не добивался Боруцкий своим поступком, а кое-что вышло– бояться Лысого она перестала. Вот отрезало напрочь. – Тебя какзовут? – Спросила она. – По-настоящему? Не кличка.
- Вовка. – Все еще опасливо посматривая в ее сторону, ответилпарень. – А чего?
- А меня – Агния. – Слабо улыбнулась она. – Очень приятнопознакомиться.
Парень косо глянул на нее.
- Ты это, того, не придурочная, а? А то странная, какая-то.
- Нет. Вроде бы. – Не то, чтоб уверенно ответила Агния. И вдруграссмеялась, сама не зная, отчего.
Вовка опять косо глянул на нее, но больше не спрашивалничего.
- Ладно, Владимир, мне сейчас выступать надо. – Агния с тоскойглянула на тарелку, к которой не успела притронуться. – Можешьсъесть, если хочешь. А я пошла.
- Э, нет. Давай, жуй. Боров сказал, чтоб ты поела. – Сноваразволновался парень. – Мне с ним проблемы не нужны. И виноватым ябыть не хочу.
Подхватив тарелку с пола, он впихнул Агнии в руку вилку.
- Давай. Ешь! Я подержу.
Выражение лица у Владимира ясно показывало, что откажись она –парень сам начнет запихивать еду в Агнию. И она решила, что лучшене спорить. Конечно, не особо комфортно петь на полный желудок. Нои голодная она два часа не отработает.
________________________________________________
* Падает снег -
Этим вечером ты не придешь.
Падает снег –
И сердце моё окутал траур.
Tombe la neige - SALVATORE ADAMO