36 глава
«Ты касаешься меня, как будто боишься разбить. А я уже была разбита. Но впервые — не больно.»
Пол был холодным. Тело — тёплым. Усталость слилась с дыханием. За окном медленно рассветало, и серые стены квартиры начинали окрашиваться золотом. Не резким, не слепящим, а таким мягким, будто солнце боялось потревожить их.
Они сидели рядом, не касаясь. Уже не плакали — всё, что болело, выгорело ночью в словах. Не осталось упрёков. Только то странное чувство, когда два одиночества перестают драться, чтобы услышать друг друга.
Аврора сидела, обняв колени, подбородок спрятан в тёплом пледе. Пэйтон — чуть дальше, опершись спиной на диван. Он не смотрел на неё. Но чувствовал каждое движение — будто она была продолжением его.
— Устала? — прошептал он, будто боялся сломать тишину.
Она не ответила сразу. Повернула голову, посмотрела — взгляд не стеклянный, не обиженный. Тихий. Живой.
— Я не знаю, что это. Усталость? Или, может… — она сглотнула, — или, может, это называется «пережила»?
Пэйтон улыбнулся краем губ, и его пальцы медленно потянулись к её ладони. Неуверенно. Будто просил разрешения.
И она позволила. Их пальцы сплелись, и в этом не было ни страсти, ни желания. Только — доверие. Странное, дрожащее, как в детстве, когда боишься темноты, но рядом — кто-то держит за руку.
Он наклонился ближе. Лбом коснулся её виска. Не целовал. Просто дышал рядом.
— Мне страшно, — сказала она, почти беззвучно. — Что если всё повторится?
Он закрыл глаза.
— Повторится. Я не стану идеальным. Не стану тем, кто не ломает. Но я хочу научиться. Ради тебя. Ради нас.
Она молчала. Только сильнее сжала его руку. Не просила клятв. Не хотела обещаний. Только — здесь и сейчас.
И тогда он поднял её ладонь к губам, едва коснулся костяшек поцелуем — будто благодарил за веру. Или за то, что она не ушла, когда могла.
— Ляг, — прошептал он. — Просто полежи.
Она послушалась. Плед соскользнул, остался у ног. Он лег рядом. Без намёков. Без движений, кроме дыхания. Минуты растворялись в их молчании, пока не пришёл тот момент, когда они повернулись друг к другу лицом — и это было естественно.
Он провёл пальцем по её щеке. Потом — по линии шеи. Медленно, будто впервые рисовал. А она не отводила взгляда. Не пряталась.
— Хочешь, чтобы я остался? — тихо спросил он.
Она не ответила. Просто накрыла его ладонь своей. И подалась вперёд. Губами — к его щеке. К виску. К уголку губ. Не поцелуй — прикосновение. Как благодарность. Или — «да».
И только тогда он позволил себе больше. Окунулся в её тепло. В шёпоты. В её дыхание, сбившееся от близости. Всё было нежно. Бережно. Медленно. Как будто оба боялись спугнуть что-то хрупкое, что наконец ожило между ними.
Они не говорили. Тела разговаривали за них. В каждом прикосновении не было вожделения, только — «я здесь», «я не предам», «я всё ещё тебя люблю».
Когда всё закончилось, они не отодвинулись. Не убежали в страх. Остались рядом. В её волосах — его пальцы. В его шее — её дыхание.
— Спасибо, — прошептала она.
Он только кивнул. Потому что знал — не за ночь. За то, что остался. Не убежал. Выслушал. И дождался.