25 глава
«Иногда обнять — страшнее, чем ударить.»
Он проснулся раньше обычного. Что-то было не так. Тишина была... другой. Не тёплой, не ленивой, как обычно по утрам, а гулкой, как перед грозой. Он протянул руку — простынь рядом была холодной. Не тронутой. Как будто её здесь и не было вовсе.
Пэйтон встал. На полу — её мягкие тапки. На кресле — халат. Телефон её лежал на тумбочке, отключённый. Это и насторожило его больше всего.
Он спустился вниз. Заглянул на кухню, в гостиную. Ни звука. Ни следа. Даже в ванной — пусто. Он проверил двери — замок был не тронут. Сигнализация активна. И всё равно — она исчезла.
Вначале он сказал себе, что она просто вышла. Подышать. Развеяться. Может быть, в магазин. Или к Райли. Но с каждой минутой спокойствие трескалось. Внутри росло что-то тёмное, липкое. Страх.
Он пытался не думать. Но вспоминал её лицо, когда она просила: «Отпусти меня». И вдруг — тишина. Исчезновение. Как ответ.
Пэйтон бросился к машине. Позвонил Райли — нет, она не у неё. Сказала, что сама хотела приехать, но Аврора не отвечала. Он промчался по улицам, заглядывая в каждый знакомый угол, в каждое место, где она когда-то была. Парки, кафе, заброшенное здание на окраине, даже у школы, где она когда-то училась, он проехал — будто бы всё в прошлом могло подсказать, где искать её сейчас.
Часы тянулись. День исчез за горизонтом. Солнце покраснело, как раздражённый глаз. Внутри него росла паника. Не та, что кричит — та, что давит на грудь. Он вспоминал, как она смотрела в окно, как теребила рукав кофты, как однажды прошептала: «Иногда хочется просто исчезнуть. Чтобы никто не искал».
Он вернулся домой только глубокой ночью. На всякий случай. Вдруг. Вдруг она уже там. Вдруг спит, как раньше — поджав колени, уткнувшись в подушку. Он открыл дверь. Свет в коридоре отразился от пустого пола. В доме было мёртво.
Он сел в холле. В темноте. Уткнулся лицом в ладони.
И тут — тихий звук. Щелчок. Дверь.
Он не поднялся сразу. Просто замер. Словно не поверил. Потом — шаги. Лёгкие. Осторожные. Она вошла. Капюшон на голове. С плеч сыпался снег. Она пахла морозом и дождём.
— Ты... — он поднялся. Словно привидение. Словно во сне.
Она остановилась. Усталая. Чужая. Взгляд потухший. Щёки покрасневшие. Пальцы дрожали. Но она смотрела на него — прямо. Без страха. Без защиты.
— Где ты была? — голос сорвался.
Она помолчала. Потом опустила глаза.
— На берегу. Там, где мы были в тот раз... с твоими друзьями. Помнишь? Я просто... не могла дышать. Нужно было уйти.
Он подошёл. Медленно. Пальцы сжаты в кулаки. Словно боролся с собой.
— Ты не ответила. Ни на звонки. Ни на сообщения. Ты хоть понимаешь, что я...
— Боялся?
Он кивнул. Один раз. Медленно. Впервые — без маски. Без роли. Только он. Слабый. Грустный. Настоящий.
— Я думал, что потерял тебя.
Она слабо улыбнулась. Такая улыбка, от которой щемит в груди.
— А я всё время думала, что уже потеряна.
Он не выдержал. Подошёл ближе. Обнял. Не резко. Не властно. Осторожно, будто она из стекла. И она — не отстранилась.
Просто стояла, как сломанная ветка. Он обнял крепче. Щека к её виску.
— Прости, — прошептал. — Я не умею быть мягким. Не умею любить, не пугая. Но... Я привязался. Прости. Я не умею отпускать.
Она не ответила. Только вдохнула. Глубоко. Громко. Как человек, которому вернули воздух.
Иногда обнять — страшнее, чем ударить. Потому что в этом — больше доверия. Больше слабости. Больше любви.
И этой ночью он впервые понял: страх потерять — сильнее желания удержать.
Он просто держал её. А она позволила себя держать.