23 глава
«Когда рушится последнее — внутри остаётся только пепел. Из него уже не строят, но могут согреться.»
Снег шёл медленно. Не торопясь, как будто сам скорбел. Тихо опускался на плечи, на волосы, таял на ресницах, словно небеса сами плакали. Было безветренно, словно весь мир замер — в молчании, в почтении. В небе ни солнца, ни даже тени. Только ровная серая вуаль.
Люди стояли плотной группой. Чёрные силуэты, зонты, длинные пальто. Кто-то держал белые розы, кто-то — руки друг друга. Знакомые. Соседи. Учителя. Медсёстры. Даже Райли приехала. Она стояла чуть сбоку, не зная, как подойти. Губы поджаты, ресницы слиплись от влаги.
Аврора стояла в самом центре, но будто вне всего. На холодной земле, среди чёрной толпы. Тонкое пальто не спасало. Но ей не было холодно. Ей вообще не было ничего.
В руках у неё — бумага. Документ. Передача наследства. Подпись мамы внизу. Аккуратная, как всегда. Её почерк — такой родной, словно голос.
Аврора забыла, как дышать. Как говорить. Как стоять прямо. Всё казалось бесконечным сном. Сон, в котором не чувствуешь тела. Только слабость в ногах и тяжесть в груди.
Иногда ей казалось, что она вот-вот проснётся. В кухне будет пахнуть ванилью и корицей, мама будет жарить оладьи. Будет humming — её тихий, нежный напев. Папа щёлкнет ложкой по чашке, смеётся. Младший брат, босиком, пробежит по кафелю, уронив половник.
Но вместо запаха корицы — запах свежевыкопанной земли. Вместо утреннего света — тусклое небо. Вместо смеха — речи, написанные чужими словами.
И тут — удар. Воспоминание. Словно вспышка из прошлого: фар машины, визг тормозов, мамин крик. Кровь на белом кресле. Тот день, когда всё рухнуло впервые. Когда они потеряли отца. Когда брат не проснулся.
Этот образ вспыхнул так резко, что Аврора вздрогнула. Колени подкосились, но она удержалась. Сердце забилось глухо. Тело вспомнило боль. Страх. И тот же вопрос в голове: почему не я?
Её резко тронули за плечо. Райли.
— Всё хорошо?.. — шёпот, будто сквозь вату. Голос не пробивался сквозь толщу небытия.
Аврора посмотрела на неё. В лицо подруги. Такое знакомое, сильное. И — сломалась.
Слёзы вырвались, как лавина. Без предупреждения, без попытки остановиться. Она закрыла лицо руками, согнулась, как будто всё внутри прорвалось. Прямо у могилы. Прямо перед всеми. И никто не осмелился её осудить.
Райли молча обняла её. Не сказав ни слова. Просто держала крепко, будто могла удержать от падения в бездну.
Где-то позади стоял Пэйтон. Он не подошёл. Он знал — этот момент не для него. Он просто смотрел. Смотрел, как её ломает тишина.
А снег всё шёл. Белый, равнодушный. Падая на землю, где теперь лежал последний свет в жизни Авроры.
И казалось, что теперь тьма — не пугает. Потому что больше нечего терять.