15 глава
И всё-таки я остался...
Пэйтон
Город спал. Но внутри меня всё кричало.
Я ехал без цели. Фары машины резали темноту улиц, как скальпель по коже. Чёрный асфальт блестел от сырости — будто город тоже не спал, просто молчал от усталости. Мелькали светофоры, редкие прохожие, реклама в витринах, где кто-то улыбается, будто всё в жизни просто. У меня не было ни плана, ни пункта назначения. Только гул двигателя и хаос в голове.
Руки сжимали руль так, что заболели пальцы. Я не отпускал — будто только это удерживало меня на месте, не позволяло сорваться, не дать себе вылететь в кювет — во всём смысле этого слова.
В голове её лицо. Плачущее. Сломанное. Но при этом гордое, как будто даже боль она должна держать без крика. Я видел, как дрожали её плечи, как руки вцеплялись в колени, и внутри меня что-то хрустнуло. Не жалость. Больше — стыд. Глухой, с привкусом ржавчины. Такой, что не смыть ни водой, ни алкоголем, ни словами, даже если б я знал, что сказать.
Я никогда не был рядом, когда действительно нужно. Я или играл молчание, или взрывался, или уходил. А сегодня… Я просто сел рядом. И вдруг понял, что это первое настоящее действие за всё это время. Я ничего не сказал — потому что не знал, как. Потому что всё, что я раньше говорил, только ранило.
Она не оттолкнула. И это стало самым страшным.
Я остановился у обочины. Двигатель заглох, но сердце стучало громче, чем мотор. Фонари отбрасывали длинные тени от забора. Всё вокруг казалось ненастоящим: вывески мигали, ветер играл мусором по дороге, мир как будто замирал в точке, где я не должен был находиться.
Я вышел из машины, не раздумывая. Закурил. Хотя чёрт возьми, я не курю уже год,ну пытаюсь. Но сейчас — плевать. Хоть немного, хоть что-то должно было притупить то, что ломало меня изнутри.
Дым обжигал горло. Было противно. Но знакомо. А всё знакомое сейчас казалось спасением.
Может, я и правда чудовище. Может, во мне ничего не осталось, кроме сухого гнева, усталости и злости на самого себя. Я не умею держать. Не умею лечить. Я просто… ломаю. Всех. Всегда.
Она не сказала этого. Но смотрела так, будто знала. Как будто понимала, и всё равно пустила рядом. И я не знаю, чего это стоило ей. Но мне — всего.
Я пошёл пешком. Мимо закрытых витрин, спящих домов, машин, припаркованных вдоль обочины, как брошенные. Город дышал медленно. Он выдохся, как и я. Шёл по мокрому тротуару, ботинки хлюпали в лужах, и в какой-то момент я заметил: начинается рассвет.
Небо не было красивым. Оно было серым, порванным, как будто кто-то забыл отредактировать его на фотошопе. Но в этой неидеальности — правда. Такая же, как и во мне. Я остановился. Поднял голову. Холодный воздух резал щёки. Хотелось зарычать. Хотелось просто исчезнуть. Но я остался.
Может, в этом что-то есть.
Я сел на бордюр. Просто так. Люди бы прошли мимо и не заметили. Очередной парень в чёрной куртке, с усталым лицом и бессмысленным взглядом. Но внутри меня мир рушился. Без сирен. Без надписей. Просто рушился.
Я вспомнил, как она дрожала. Как не сказала ни слова, когда я сел рядом. Как её голова склонилась ближе, неуверенно, будто сама не поверила, что можно. И как я не сдвинулся. Просто остался.
И, может, впервые в жизни — сделал не худшее.
Я не знаю, что дальше. Не знаю, как быть с этим всем. Не знаю, можно ли склеить то, что я сам когда-то разбил. Но чёрт, если она позволит мне быть рядом — я буду. Даже если это будет молчание. Даже если мне никогда не простят. Я просто больше не хочу быть тем, кто уходит.
Мир не стал легче. У неё — боль. У меня — стена. Но, может, если мы просто не отвернёмся друг от друга… может, тогда в этой трещине пройдёт свет. Пусть самый слабый. Но живой.
Я поднялся, стряхнул с рук холод. Повернулся к машине. Сел. Вдохнул. Заглушил мысли, оставив только одно: она там. Спит. Впервые — рядом со мной, не под прицелом, не в страхе. Просто рядом.
И я хочу вернуться.
Не потому что нужно. А потому что впервые не могу иначе.