7 глава
Пока должна.
______________________________________
Прошла неделя.
Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Вечность, измеряемая тишиной, шагами по холодному мрамору и взглядами, в которых прятались ненависть, боль и что-то пугающе непонятное.
Аврора почти не говорила.
Она научилась молчать так, чтобы слова болели только внутри. Ответы были ровными, короткими. Присутствие — едва заметным. В доме, полном теней, она стала тенью сама.
Пэйтон не трогал её. Физически — нет. Но он был повсюду. В расписании, которое по-прежнему лежало на прикроватной тумбе. В напоминаниях, которые приходили в мессенджере с его чёткими формулировками: «Завтра встреча. Будь готова». «Платье — графитового цвета, длинное». «Никаких вопросов. Просто сделай это».
Она вспоминала, как стояла тогда, на коленях перед ним. В голосе не было слёз, но они стояли в горле, как крик. Он ждал.
Ты был прав, Пэйтон. Это моя вина.
Она произнесла. Потому что мать не должна волноваться. Потому что каждая минута их фиктивного союза — ещё одна минута, которую её мама могла прожить в покое, веря, что всё хорошо.
Аврора жила не для себя.
----------------------------------------------------------
Утром она сидела у окна, в тонкой серой кофте, завернувшись в плед. На коленях лежала книга, которую она так и не читала. Страницы были размыты в глазах, мысли разбегались.
Иногда она говорила себе: ещё немного, потерпи. Иногда: плевать, пусть всё сгорит к чёрту. Но потом вспоминала голос матери по телефону — такой усталый, но всё ещё ласковый:
> — Авророчка, как ты там? Ты счастлива?
И она лгала.
> — Да, мам. Всё хорошо. Он заботится. Всё спокойно.
Пэйтон появился в дверях неожиданно. Как всегда.
Она не вздрогнула, но пальцы сжались на краю пледа.
— С тобой всё в порядке? — голос его был ровным, слишком ровным. Ледяная забота.
— Всё нормально.
— Ты не выходила с четверга. Прислуга волнуется. И моя мать спрашивала, не передумала ли ты быть «примерной». — Он сел напротив. — Завтра важная встреча.
Она подняла голову.
— С твоими родителями?
Он усмехнулся — холодно.
— Нет. С людьми, от которых зависит очень многое. Мы встречаемся в закрытом месте. Никто посторонний не должен знать, что ты — та самая девушка, о которой уже пошли слухи.
— Слухи? — она чуть приподняла бровь.
— Что ты особенная. Что я к тебе... слишком серьёзен. — Он замолчал, наблюдая за её лицом. — Им нужно увидеть, что я стабилен. Что рядом со мной не просто красивая кукла, а девушка с мозгами и сдержанностью.
— Значит, ты хочешь, чтобы я сыграла.
— Чтобы ты была. Убедительно. — Пауза. — Надень графит. Волосы — убери назад. Никакой наглости. Только покой, тепло и чуть-чуть очарования.
— Как дрессировка перед показом?
— Не перегибай, Аврора.
— Я не перегибаю. Просто пытаюсь понять, кто я в твоей игре. Фигурка? Щит? Или приз?
Он смотрел на неё долго.
— Пока — необходимость.
Она молчала. Но его фраза оставила след. Остроту.
Он продолжил:
— Важно, чтобы ты не молчала. Завтра они будут задавать вопросы. Тебе придётся отвечать. Убедительно. Без пауз. Без глупостей.
— Придумал для меня биографию? Или мне разрешено быть собой?
— Ты — моя. Этого достаточно. В остальном — будь умной.
— И как долго ты собираешься держать меня на поводке?
Он не ответил. Только встал, подошёл ближе.
— Хочешь уйти? Уходи. Но помни, что тогда — всё рухнет. Вся эта показная гармония. Все договорённости. И твоя мать узнает, что счастье было ложью.
Аврора встала. Тихо, медленно.
— Ты не человек, Пэйтон. Ты идеальный архитектор боли.
— Я строю то, что нужно. Не то, что приятно.
— Жаль. Ты мог бы быть хорошим. — Она сделала шаг к двери. — Но выбрал быть страшным.
Он остался стоять. За её спиной.
— Завтра в восемь. Будь готова. Мы едем отдельно. Возьмёшь планшет с планом встречи. Не подведи.
Она остановилась у выхода.
— Я не боюсь. Но ты однажды начнёшь бояться меня. Когда поймёшь, что теряешь контроль.
Он медленно обернулся.
— Ты до боли моя, Аврора.
Она кивнула.
— Пока должна, Пэйтон. Но не навсегда.
И вышла.
----------------------------------------------------------
Вечер был тревожным. Комната казалась тесной, несмотря на простор. Всё сжималось внутри. Платье лежало на кресле — графитовое, струящееся, с открытыми плечами. Она не хотела надевать его. Не хотела быть той, кого он лепил под себя.
Но мать. Голос. Слабый, ласковый, живой.
Она не для Пэйтона. Ради неё.
Встреча проходила в элитном особняке, скрытом за высокими воротами. Внутри — антиквариат, тишина, взгляд охраны на каждом шагу. Пэйтон шёл первым. Аврора — на полшага позади, как будто не вместе, но и не порознь.
За столом — четверо. Мужчины в костюмах, с холодными глазами. Женщина в бордовом, лет сорока, с внимательным взглядом.
— Это она? — спросила женщина.
— Да, — Пэйтон кивнул. — Аврора.
— Добрый вечер, — голос её был мягкий, сдержанный.
— Очаровательно. — Женщина кивнула. — Расскажите немного о себе. Кто вы? Почему вы — с ним?
Аврора посмотрела на Пэйтона. Он не кивнул. Не дал сигнала. Только смотрел.
— Я… — она собрала дыхание. — Я выросла в семье, где всё держалось на любви. Где слова имели вес. Где слабость не считалась слабостью. С ним я потому, что… он сильный. И потому, что рядом с ним я учусь не бояться.
Пауза.
— Вы его любите? — спросил один из мужчин.
Она замерла.
— Любовь — это не то, что кричат. Это то, что выдерживают. Если честно: я учусь. Каждый день. Быть рядом. Понимать. Не сдавать себя.
Тишина. Только дыхание.
— Ты хорошо обучил её, — сказал кто-то из мужчин Пэйтону.
— Она не нуждается в обучении, — неожиданно ответил Пэйтон. — Она уже была тем, что нужно. Я просто дал ей повод раскрыться.
Аврора не ожидала. Это была похвала? Или очередная манипуляция?
Вечер длился долго. Беседы — осторожные, с подводными смыслами. И всё время — взгляды Пэйтона. Пристальные. Жёсткие. Но иногда — мягкие. Совсем чуть-чуть.
Когда они вышли, уже стемнело.
В машине он молчал. Потом заговорил:
— Ты справилась.
— Я не ради тебя старалась.
— Я знаю. — Пауза. — Но всё равно справилась.
Она повернулась к нему.
— И что дальше, Пэйтон? Новый спектакль? Новая роль?
— Ты думаешь, я всё контролирую? Иногда… всё выходит из-под рук. Даже ты.
Она усмехнулась.
— Боюсь, ты не готов к тому, что однажды я выйду за пределы твоих планов.
Он посмотрел на дорогу, потом снова на неё.
— Может быть, я жду именно этого.
Аврора замолчала. Впервые за неделю в ней дрогнуло нечто похожее на искру. Опасную. Настоящую.
И пока машина увозила их сквозь ночь, она вдруг поняла: игра стала глубже. Страшнее. Но, может быть… ближе к правде.