3
В один из дней была «пробка» в столовой. Народу было много,а повар,приятная женщина на вид лет 50,не справлялась. Я вызвался ей помочь,и она с радостью приняла предложение. Сплошные лица людей:совсем ещё детей,постарше и самых старших. Обслужил я всех и уже было начал откладывать половник в сторону,как вдруг из-за угла появился тот,от которого мои мысли застывают. Я взял его тарелку и почувствовал его взгляд.
-Вам сок или компот?-спросил я,рискнув глянуть в его глаза.
-Я доверяю твоему вкусу,-лишь ответил Незнакомец,взяв в руки тарелку с обедом. Я последовал за ним в столовую. Сев рядом,тоже перед окном,он сказал негромко:
-Приятного аппетита.
У меня было ощущение,что он раскрывается:изменение взгляда,близость и пожелание. Подобен цветку,раскрывает своё истинное «я». Мы ели молча,изредка переглядываясь друг на друга и,словно смущаясь,утыкались в почти пустые тарелки.
Был тихий час. Спать совершенно не хотелось. Мне разрешалось не находиться в палате,так как я был уже взрослый. Соседи по комнате тыкали в телефоны,а мне снова не хотелось,поэтому я вышел в коридор,захватив с собой роман Уайльда. Медсестры на посту не было. Сквозь белые занавески пробивались тёплые лучи летнего солнца. Было не душно-окно было приоткрыто. Мимо меня стали ходить пациенты: прошли две девушки,несколько парней,дружно что-то обсуждая и Он,держа в руках какую-то книгу с темной обложкой. Незнакомец замедлился,делая неловкий шаг к креслу. Усевшись в него,открыл нужную страницу и, не обращая на меня внимания,принялся читать.
Мы сидели молча минут пятнадцать. Я читал текст,но совершенно не вникал в него(приходилось перечитывать после душа в палате несколько страниц). Мне казалось,что он просто повторяет за мной: раньше не гулял на улице,теперь же частенько там бывает, не видел его читающим,сейчас же сидит рядом и держит книгу. Конечно,я не знал точно- вникает ли он в суть произведения,но видеть рассказ в его больших руках было приятно. После пятнадцати минут мне стало скучно. Я глядел в его книгу открыто,вытягивая свою шею,чтоб разглядеть написанное. После провальных результатов я решил задать вопрос:
-Что вы читаете?
-Обычную психологию. То,что ты читаешь Дориана, я знаю.
Я заметил,что отвечал он сухо и,кажется,говорить вообще не любил. Продолжая смотреть в книгу,он поднялся и просто вышел. Я был оскорблён и унижен. Внизу живота неприятно свело,и я тоже решил уйти.
В один день в соседнюю палату привезли девушку. На тот момент ей было шестнадцать. Тоже не с Уфы. Довольно смышлёная и забавная. Мы с ней сразу сдружились,и она просекла эту тему с Незнакомцем.
-А что ты не подойдёшь к нему? И ты не знаешь его имени? Вы что,даже не познакомитесь!?-сыпались вопросы,но я старался молчать,дабы не ляпнуть чего лишнего.
М. башкирка. Тёмные глубокие глаза и густые брови,не тронутые косметикой. Она громко смеялась. Смеялась так,что ее глаза были закрыты щеками с румянцем. Ходили мы с того момента везде вместе: сидели на траве,перебирая ромашки в руках, я зачитывал ей красивые строчки из книг, а она меня внимательно слушала, а потом рассказывала про жизнь в деревне. Я даже стал забывать про Него, погружаясь в дружеские отношения все больше и больше, пока М. Не сказали ходить на вечерние капельницы. А во сколько они? Правильно. В 21:00.
Мы стояли молча втроём возле кабинета. Казалось,каждый боится нарушить тишину лишним движением или лишним втягиванием воздуха в свои лёгкие. Он снова прижался к стене и смотрел в пол. Я смог смотреть на него больше пяти секунд,тогда М. толкнула меня локтем в рёбра. Я очнулся от «снимков взгляда»и проследовал в кабинет. Я сел на третью кушетку,разговаривая о чем-то с подругой,а тот лежал,поглядывая на нас. Его глаза покрылись слёзной плёнкой, и у меня защемило в носу. Я смотрел на его опухшую руку и становилось больно. Каждый раз у него брали кровь из вены. В некоторых местах кожа приобретала синий оттенок вместо привычного зеленого. Я постарался не смотреть на него, но тут наши взгляды столкнулись. Меня словно ударили током. Внутри жутко сжалось сердце, и я выдохнул через рот,уже глядя на кафельный пол. Минут пятнадцать мы просидели в тишине. Я изредка говорил с подругой,но в основном я сжимал себе руку, чтобы здесь же и не разрыдаться.
Сейчас же,когда я вспоминаю то время по минутам, на моих глазах застыли слезы. Когда я смотрел на него и думал о его выписке, мне представлялась однокомнатная квартира с ковром на стене и маленьким телевизором в углу темной комнаты. Мне приходило в голову, что он не имеет семью. Я думал, что он приедет домой, поставит сумку с вещами возле порога и,налив себе холодный чай и бросив туда пару кубиков сахара, растворится в тишине и одиночестве. Конечно,возможно,я не прав, и у него большая семья и светлая квартира с тёплым чаем, но запомнился мне он как высокий человек с грустным лицом. Спустя почти год я пытаюсь восстановить в своей памяти его точный образ. И только сейчас вспомнил,что помимо румянца у него были розоватые кончики ушей и розоватый кончик носа. Теперь все правильно.
Был поздний вечер,когда нужно уже было спать, но мы с М. задержались на первом этаже. Проходя по коридору,где все так же не было медсестры, я заметил высокую стоящую фигуру и тут же одернул подругу за рукав. Он слушал музыку,сидя в моем правом кресле. На его лице была какая-то ухмылка. Когда мы прошли мимо него,он в спину сказал нам:
-Доброй ночи.
Ответив тем же,мы зашли за угол,где меня конкретно прорвало на мысли о происходящем.
Доброй ночи.