34.
Мне без тебя, совсем не хочется спать и видеть сны, где были мы так счастливы...
___________________________
Я не спала. Не ела. Не пила. Я сижу и смотрю в одну точку. Вокруг противная тишина. Мне плохо. Меня тошнит. В груди все болит. Желудок скручивает. Меня кто-то держит за руку и пытается достучаться до меня, но ничего не получается. За окном светит солнце, которое словно издевается надо мной. Я не могу говорить. Мне больно. Плохо.
—Саш, два дня уже тут сидишь, езжай домой. – слышится мужской голос, как из под воды.
Два дня...
Два дня, я сижу среди людей, в белых халатах. В белых стенах. Теперь же, я слышу писк приборов. Зрение словно приходит в норму и я вновь, вижу перед собой кровать, на которой лежит Кира, с кислородной маской на лице. С иглами под кожей. Противный писк, приводит меня в чувства и я снова, беру Киру за руку. Рядом стоит дядь Саша и на корточках, сидит Диана. Не знаю, можно ли, находится всем сразу, в одной палате с больным человеком, но мне плевать. Я глажу холодную руку Киры и в голове воспоминания моего сна, разговора с дядей, дорога до больницы, а дальше темнота и тишина. Лишь повторяющий писк, над ухом.
Пик. Пик. Пик. Пик.
Снова заходит врач и неодобрительно смотрит на всех нас. Мне плевать.
Он меняет капельницу и считывает показатели всех датчиков.
—Вам стоит поехать домой и привести себя в порядок, – строго говорит мужчина, в белом халате и квадратных очках. – Она будет спать, еще как минимум сутки.
—Почему она так долго, не приходит в себя? – нервно спрашивает Дядя.
—Была сложная операция, – заготовленной речью, отвечает врач. – Мы поддерживаем её на легком снотворном. Так, она быстрее восстановиться. Только вот, у меня есть так же, плохие новости.
—Какие? – в один голос, спрашиваем мы.
—Был поврежден позвоночник, – печально отвечает врач. – Возможно, она не сможет ходить. Но, это не точно. Нам нужно дождаться, когда она придет в себя и, немного восстановиться. Лишь тогда, мы сможешь дать точный ответ.
—Как, не сможет ходить? – я словно под лед проваливаюсь. – Нет.
—Это ваши догадки? – грубо спрашивает Дядь Саша. – Или же, точный диагноз?
—Точного диагноза нет, – отвечает врач. – Точно будет только тогда, когда она проснется.
—Тогда какого черта, вы все это говорите, если нет точного диагноза? – срывается Диана, уже не соблюдая правила приличия. – Разве вы не видите, в каком они состоянии? Разве не видите, что им итак херово? Какого, мать вашу, хуя, мы несете херню про то, что она не сможет ходить, не выяснив все, на сто процентов? У вас вообще, чувства жалости нет? Мы близкого человека, едва не потеряли, черт бы вас подрал!
—Девушка, вы в больнице, ведите себя сдержаннее. – грубеет врач, смотря на нас, поверх кромки очков.
—Вы держите язык за зубами! – не выдерживает Дядь Саша. – Она права. Нам и без ваших, не точных диагнозов, херово. Особенно ей! – указывает он на меня. – Так что, будьте добры, уйдите от сюда и затрагивайте тему диагнозов, только после того, как удостоверитесь в них!
Врач кинул на нас злой взгляд и покинул палату. Я уронила голову на край крови и снова начала плакать.
Ближе к очередному вечеру, нас выпроводили домой. Мы с Дианой, поехали ко мне, а дядя поехал к родным. Ему нужно было, подготовить всех родных, к самым плохим результатам.
Уезжала я с больницы, с тяжестью в груди. Мне было страшно, что мне позвонят и скажут, готовиться к похоронам. Мне очень страшно. Я готова выть и кричать. Рвать на себе волосы, лишь бы этого не было.
—Так, тебе надо в душ и поесть. – возвращая меня в реальность, говорит Ди.
—Не хочу, – без жизненно отвечаю я.
—Саша, своими голодовками, ты Кире не поможешь. – фыркает подруга. – Живо в душ, а я приготовлю поесть.
Смирившись, я ушла в ванную. Сил не было, но я пыталась помыться и, даже высушить волосы.
Выйдя с ванной, я ушла в спальню. Натянула чистые джинсы, кофту и вышла на кухню, где на столе меня ждал горячий чай и бутерброды. Ничего другого, у меня в холодильнике не было. Да, надо бы в магазин, но думать об этом, сил у меня нет. Единственное, о чем я могу думать, так это о Кире и как она там сейчас. Что будет дальше и так далее.
—Саша, хватит думать. – не выдерживает Ди. – Кушай, прошу тебя. Тебе нужны силы.
—Блять, да мне кусок в горло не лезет. – фыркаю я, закрывая лицо руками. – Все думаю, что было бы, если в тот день я догнала ее или же, не ляпнула ту херню!?
—Саш, ничего уже изменить нельзя. – устало говорит Диана. – Сейчас, останется только держать себя в руках и помогать Кире, когда та придет в себя. Нужно держаться.
—Я пытаюсь, – посмотрев на подругу, шепчу, говорить громче, сил просто нет. – Но это так трудно. Она ведь может остаться прикованной к инвалидной коляске, на всю свою жизнь. Она не сможет. Понимаешь? Не сможет. Она привыкла жить иначе. Ей нужно водить машину. Работать. Гулять. Черт, жить. Ей просто нужно жить, а не быть чертовым овощем. Я боюсь того, что всегда сильная Кира, просто сломается.
—Вот поэтому, ты ей нужна сейчас так, как никогда раньше. – отвечает Диана. – Теперь ты, ее главная поддержка. Я уверена, она тебя не оттолкнет. Даже если попытается, не смей оставлять ее. Забери к себе и будь с ней рядом. Я понимаю, что и ты тоже, не хотела бы такой жизни. Обуза...
—Замолчи, – резко подрываясь с места, кричу я. – Она не обуза и никогда, слышишь? Никогда ей не станет! Даже думать о таком не смей. Я ее ни за что не брошу. Я умру рядом, если понадобиться, ясно тебе? Все, я наелась. Поеду обратно.
Я разворачиваюсь и просто покидаю квартиру, не дав Диане даже сказать что-то. Я понимаю, что сорвалась на нее, без веской причины. Но, слова про обузу, меня вывели. Кира никогда не станет обузой для меня. Я люблю ее слишком сильно. И пусть, столько времени, мы друг другу причиняли боль и отталкивали. Плевать. Сейчас, все совсем иначе. Я виновата во многом. Она тоже, не ангел и сейчас, самое главное, быть поддержкой друг для друга. Мы со всем справимся. Я обязательно вытащу ее и помогу во всем. Даже если ходить не сможет, я поставлю ее на ноги. Буду головой об стену биться, плакать, кричать, работать без продыху, но на ноги её поставлю обязательно. Она никогда не почувствует себя другой. Никогда не узнает, что такое жалость. Будет знать только любовь, поддержку и заботу. Я помогу во всем. И пусть, показывает свой характер. Рычит, огрызается, злиться и психует. Она не дождется того, что я оставлю ее умирать. Нет! Буду рядом всегда. И даже, если чертова жизнь, будет играть с нами. Меня уже ломали и не раз. Теперь же, я сильнее, чем когда либо. Осталось, передать эту силу ей.
Доехав до больницы, я сдала свою куртку в гардероб, перехватила поудобнее цветы и фрукты, которые взяла по дороге и пошла к ее палате. Я знаю, что фрукты ей сейчас не особо нужно, но... стоп.
Подойдя к палате, я услышала недовольный голос Саши и... Кира. Она очнулась. Я не думая, зашла в палату, даже не постучав. И вот, я столкнулась с карими и живыми глазами Киры. В ее взгляде, промелькнула искра, но тут же затухла. Меня это ранило, но не сильно.
—Привет, – прикрывая дверь, тихо сказала я. – Как ты?
—Дядь Саш, оставь нас. – хрипит Кира и мужчина покорно уходит, но на секунду смотрит на меня и качает головой. Я все поняла.
Когда мужчина вышел, я спокойно поставила цветы в вазу, разложила фрукты и присела на тот же стул, на котором сидела, последние сутки. Кира перевела взгляд на меня. Она выглядела бодрой. Все же, врачи правильно сделали, что поддерживали ее сон. Я смотрела в ее глаза и видела свое отражение, и тонула в ее боли. Черт.
—Прости меня, – не выдержав, я все же разревелась, опуская голову. – Если бы не я и мои слова, ничего бы не произошло.
—Ты не виновата, – отвечает Кира. – Я и не собиралась, попадать в аварию.
—Как это произошло? – не переставая плакать, спрашиваю я.
—После того, как я ушла , я поехала в клуб. – спокойно говорила Кира, иногда замолкая. – Провела там, около двух часов, после заехала в магазин и поехала домой. Всю дорогу думала, что нужно вернуться к тебе и, только хотела развернуться, как в меня на полной скорости, влетел какой-то мудак. Меня откинуло и перевернуло, все, больше нихера не помню.
—Ты мне приснилась и сказала, что пришла попрощаться. – вспоминая кровь на руках, шепчу я. – Все было хорошо, даже очень и я думала, что это все реальность. Но потом, я увидела кровь. Проснувшись, начала звонить тебе, телефон был вне зоны. Позвонила твоему Дяде и все узнала. Я сама чуть не умерла, когда узнала обо всем.
—Девочка моя, – Кира попыталась улыбнуться, но разбитая губа, заставила ее зашипеть от боли. – Сейчас, нам и правда нужно прощаться. Не нужно тебе все это. Милая, я не чувствую своих ног. Мне все сказали. Ты должна жить дальше, поэтому, не приходи сюда больше и забудь меня. Обузой для тебя, я тоже не буду.
—Сука, – сквозь зубы цежу я и встаю на ноги, смотря на нее злым взглядом. – Заткнись и больше не смей, говорить об этом. Вы меня все задолбали. Кто вам, блять, дал право решать за меня? Тебе, черт возьми, кто дал право решать за меня? Думаешь, я сейчас улыбнусь, попрощаюсь с тобой и убегу в свою счастливую жизнь? – с иронией возмущалась я, смотря точно на нее. – Так вот хрен тебе. Все, что я могу сделать, это врезать тебе так, чтобы ты отключилась! Конченная сука! Не беси меня, ясно тебе? Ты итак, нервы всем помотала, с этой гребанной аварией!
—Тише будь, – хмурится она. – Я, блять, встану только для того, чтобы набить тебе задницу, за твой тон и все эти слова.
—Отлично, – нервно усмехаюсь я. – Вот тебе и мотивация. Чертова ты, идиотка!
—Саша, – строго тянет Кира. – Замолчи, я тебя прошу!
—Я только начала! – нагло парирую я, скрещивая руки на груди. – Я заберу тебя домой и такую сказку тебе устрою, что мало, блять, не покажется!
—Стерва, – закатывает глаза Кира. – Никакой жалости к больному человеку.
—Хрен тебе, а не жалость, любимая. – ехидно улыбаясь, говорю я.
—Что? – резко поворачивая голову, с надеждой спрашивает она.
—Я говорила тебе это во сне, – медленно выдыхая, говорю я и сажусь рядом с ней. – Но скажу еще раз: Я люблю тебя, Кира, и больше никуда и никогда, тебя не отпущу. Мне все равно, на все то, что было и есть сейчас. Я слишком часто ошибалась и жалела об этом. Больше, расставаться с тобой, я не готова. Не хочу этого. Ты нужна, без тебя я не в порядке. Не справлюсь. Пожалуйста, не отталкивай меня сейчас. Сейчас не время для этого. Я нужна тебе точно так же, как и ты мне. Мы можем помочь друг другу. Я обещаю, что поставлю тебя на ноги и у нас, все будет хорошо. Все будет, как раньше. Ты только не отталкивай меня.
—Саня, – шепчет Кира, касаясь моей щеки. – Почему сейчас? Почему ты говоришь это тогда, когда я стала беспомощной и обузой для всех?!
—Потому что поняла, что могу тебя потерять навсегда, а я к этому, не готова. Раньше я вела себя по-идиотски и вечно опиралась на измену и те, чертовы отношения с этим мудаком. – отвечаю я, снова на грани того, чтобы разреветься. – Я могу помочь, ты только скажи, что я тоже нужна и то, что ты до сих пор, любишь меня. Ты нужна...
—Я люблю тебя, – перебивает меня Кира. – Я так сильно люблю тебя, что готова на все, чтобы снова начать ходить. И я сделаю это, только ради тебя. Обещаю, что буду бороться. Будь рядом, но, Сань, если я тебе надоем, если ты устанешь быть с инвалидном, скажи сразу. Не скрывай. Не нужна мне жалость. Не делай вид, что по-прежнему, любишь и готова быть со мной. Расскажи мне все сразу, договорились?
—Кир, я никогда... – она не дает мне договорить, опуская большой палец мне на губы.
—Пообещай, пожалуйста! – требует она.
—Хорошо, я обещаю. – шепчу я. И это ложь. Я никогда ее не оставлю. Даже если будет тяжело. Никогда.
—Засранка, – улыбается она. – Знаешь же, что я не люблю когда ты врешь.
—А я не люблю, когда ты решаешь все за меня. – так же улыбаясь, отвечаю я.
Кира усмехается и тянет меня на себя. Она касается моих губ и я тону в этом легком и нежном поцелуи. И вот, все вроде снова хорошо. Ну, а дальше... дальше все будет еще лучше. Я поставлю ее на ноги. Заставлю эту жизнь, преклониться перед силой Киры и моей к ней любви. Переверну мир, ведь сейчас, я сильная. Стала сильней, как никогда раньше... она и есть, мой единственный мир...